с двумя или тремя маленькими дырочками.
Серафима нетерпеливо глядела на Витьку. Ему ничего не оставалось, как устроиться у нее между ног, оперевшись на руки, лечь на живот. Он приблизил свое лицо к раскрытым Серафиминым прелестям. В нос снова ударил незнакомый пряный запах. Витька набрал в грудь по - больше воздуха, сложил губы в трубочку и резко дунул.
«Нет, не так» - тут же отреагировала Серафима.
«Ты рот открой широко и медленно выдыхай» - выдала она инструкцию.
Витька, выполняя полученные указания, теперь носом глубоко вдыхал и, широко открывая рот, медленно выдыхал, стараясь чтобы воздух, попадал на широко раскрытое донышко.
«Ага! Вот так хорошо!» - оценила Витькины действия Серафима. Витька еще ближе приблизил свое лицо к промежности Серафимы и старался теперь по - больше набрать воздуха в грудь, с тем, чтобы выдох длился дольше.
«Ага! Ага! Еще! Так!» - комментировала Серафима каждый Витькин выдох.
Вдруг она согнула в коленях ноги и крепко сжала ими Витькину голову и тут же развела их в стороны. Теперь, каждый раз как Витька выдыхал из своей груди воздух Серафиме на ее раскрытые нижние губки, она крепко сжимала коленями голову Витьки.
Сколько времени это продолжалось, Витька сказать не мог, но когда он в очередной раз сделал глубокий вдох, Серафима вдруг резко распрямила свои ноги и в момент Витькиного выдоха резко подбросила вверх свой таз. Не ожидавший этого, Витька не среагировал и его широко раскрытый рот накрыл Серафимины прелести. В следующий момент Витька, конечно, резко отшатнулся, Но как ни быстро он это сделал. Губы его успели ощутить жар Серафиминых нижних губ, язык – солоноватый вкус влаги, скопившейся в углублении ниже клитора, и сильный, ничем не смягченный резкий запах. Но Серафима обеими руками схватила Витькину голову, потянула ее вниз к промежности. Попка ее метнулась вверх, навстречу. И снова Витькин рот и нос ткнулся в Серафимины влажные прелести. Вдобавок нос его уперся в лобок, редкие еще на нем волосы защекотали его так, что нестерпимо хотелось чихнуть. Губы его рта теперь были сжаты, но все равно ощущался жар. Витька пытался выскользнуть, но Серафима держала его теперь за уши.
Еще несколько раз подав верх попу, Серафима издала стон, сжала Витьку ногами, вытянулась всем телом и затихла, уронив свои ладошки с Витькиных ушей. Он, оставаясь между ее ног, сел на коленки и обиженно смотрел на нее. Лицо Серафимы раскраснелось, лоб покрылся капельками пота. Глаза были закрыты, руки, так же как и ноги, бессильно раскинуты в стороны. На губах играла едва заметная довольная улыбка. Витька шевельнулся, чтобы выбраться из Серафиминых раскинутых ног, но сделать этого он не успел. Серафима открыла глаза, вскинула к Витьке руки, схватив его за запястья, и села. После этого, обхватив его руками за шею, откинулась назад на спину, увлекая Витьку за собой. Теперь он грудью и животом лежал на Серафиме, крепко прижатый к ее груди.
Ноги его были вытянуты между ног Серафимы. Его колом стоящий писюн упирался ей во что – то там между ног. Даже сквозь трусы ощущался жар ее губок. Снова схватив Витьку за уши ( он еще не дорос до восьмого класса, и поэтому обязан был стричься наг оло под «нулевку», так что Серафиме удерживать Витьку, кроме как за уши, было не за что ухватить), Серафима потянула его голову к себе. Удерживая его за уши, она крепко прижалась своими губами к его губам, потом отстранилась:
«Ой, Витя! Спасибо! Как хорошо было!» - и снова прижалась к его губам. После этого Витьке не оставалось ничего другого, как простить Серафиме ее выходку, что он и сделал, не произнеся вслух, и в ответ на ее поцелуи он крепко вжался низом своего живота в ее промежность. В ответ Серафима сжала его ногами и подалась, на сколько это было возможно, своей попкой ему навстречу. Витька немного отстранил низ своего живота, а потом снова вжал его в теплую Серафимину промежность. И снова Серафима подалась ему навстречу. Поняв, что серафима вовсе не против Витькиных таких действий, он продолжил свое упражнение. Теперь Витька почувствовал, что его трусы от таких действий стали слегка влажными, но это его нисколько не останавливало, и он с удовольствием продолжал свои ритмичные прижимания. Каким – то образом Серафима умудрилась расстегнуть пуговки своего халатика, и вытянуть из под Витьки полы, оголив грудь и живот. Теперь Витькина голая грудь (он был в одних трусах, без майки) и часть живота (по строжайшим мальчишичьим правилам «Ниже пупа не носить» резинка Витькиных трусов располагалась значительно выше пупка. Правило это, надо сказать, Витька соблюдал даже, когда стал Виктором Петровичем) соприкасалась с обнаженной грудью и животом Серафимы. И это соприкосновение вызывало приятные ощущения.
Вдруг Серафима снова обняла Витьку за шею, прижалась всем телом и низом живота и прошептала в ухо:
«Вить. А трусы сними».
И опустила свои руки с шеи Витьки, давая ему возможность выполнить ее просьбу.
Витька поднялся на ноги. На трусах в том месте. которым он прижимался к Серафиминым прелестям, выделялось мокрое пятно.
Витька быстро спустил трусы, освободил от них ноги, и положил их в сторонке в надежде, что они еще успеют просохнуть. Серафима же села и с интересом смотрела на Витьку. Собственно не столько на него самого, сколько на низ его живота, где гордо вздымал только еще слегка приоткрытую головку, его будущее мужское достоинство, а сейчас простой мальчишечий писюн. Но Серафиме он явно нравился. Когда они с сестрой упросили Витьку показать им его хозяйство, она особенно и не разглядела его, так как занялась тогда своими прелестями. Теперь же ей никто не мешал, и он был в полном (она, по - крайней мере, так считала) ее распоряжении. Она, окончательно скинув халат и не вставая, подползла к Витьке по – ближе, взглянула вопросительно ему в лицо, как – будто спрашивая разрешения. И не особенно беспокоясь о получении его, протянула руку, двумя пальцами обхватила вздыбленный Витькин член и покачала его из стороны в сторону, как – будто испытывая его на прочность. Потом всей ладошкой накрыла его, прижав к животу, и поводила ею вверх вниз. При этом она снова подняла голову, заглядывая Витьке в глаза, как бы спрашивая: «так?». Затем она поднялась на ноги, улыбаясь, обхватила ладошкой Витькин член и потянула за собой к расстеленному коврику.
Подойдя к нему, она, все так же, не выпуская из ладони член, легла на спину и потянула Витьку на себя. Витька опустился на нее, втиснув свои ноги между ее бедер, раздвинул их и прижал свой член к Серафиминому лобку.
«Вить! Тамара говорила, что там дырочка есть. Ты его туда, в нее» - зашептала Серафима, подавая вперед и покачивая из стороны попку, как бы ловя своей дырочкой Витькин стволик. Витька не оставался безучастным и, тоже елозя своей попкой, старался найти членом ту самую дырочку. Серафима не выдержала, просунула свою руку между животами, нащупала член и, обхватив его ладонью, стала направлять указанную Тамарой дырочку. Другая ее рука тоже протиснулась туда, к промежности и пальцы ее раздвигали щель по шире, обеспечивая доступ Витькиному писюну. Вскоре ей это удалось, и Витька почувствовал, что член его погружается, как и тогда с Катей, в глубину. И опять, как и тогда, он уперся во что – то там такое теплое и не пускающее дальше.
Но у Серафимы, в отличие от Кати, там было не только тепло, но еще и очень мокро и от этого скользко. Поняв, что Витькин член на верном пути, Серафима вынула свои руки из промежности и положила обе их на Витькину попку, как – будто опасаясь, что он в самый ответственный момент сбежит. Витька теперь стал ритмично качать своей попкой, стараясь погрузить вой писюн по глубже в Серафиму. Первый раз, когда Витькина попка пошла верх и писюн стал выходить из щелки, Серафима, не поняв происходящего, вцепилась ладонями в Витькины ягодицы и стала с силой прижимать их обратно. Витька шевельнул попкой вправо, влево, как бы пытаясь освободиться от непонятливых рук:
«Не мешай» - дунул он Серафиме в ухо. Она ослабила нажим и подчинилась Витькиному ритму.
Когда в очередной раз головка члена уперлась в донышко углубления, Витька резко и с силой подал попку вперед, посылая на прорыв своего бойца. И преграда была прорвана.
«Ай!! Больно!»- вскрикнула Серафима, но рук с Витькиной попки
