ее состояние, увидев, как она мечется, как переживает, как пытается выбрать верное для себя решение, всматриваясь пустым взглядом в уже успевший погаснуть телефон, что-то сказал ей. Затем, взяв ее под руку, подвел к одному из конкурсантов, предоставив ей возможность переключиться на ту атмосферу, что царила в зале, и отодвинуть житейскую проблему на второй план. Вновь что-то шепнул ей на ушко, чуть склонившись к ее лицу. Она улыбнулась, погладила животное рукой, что-то спросила у хозяйки, улыбнулась ей, коту, Ему... Он приобнял ее, потрепал по плечу- подбодрил,- мило улыбнулся и что-то вновь произнес... Она напряглась, задумавшись, погладила кота. Посмотрела на него, на животное, снова на него и покачала головой:
"Нет!?"
О чем они говорили? Что он предложил ей? От чего она отказалась???
Вопросы, вопросы, вопросы... Они убивали. Душили. Сводили с ума... От чего она отказалась!? Не пойдет!? Куда? И приглашал ли он её вообще или это было что-то другое!???
Но он вновь что-то сказал ей и она, улыбнувшись в ответ, протянула ему руку, которую он чуть дольше, чем нужно было, придержал в своей ладони.
Слава Богу, ее не отпугнуло это и она, позволив себя даже приобнять, вышла с ним в холл, а затем в гардероб.
Ушли они вместе! Джентельмен помог ей надеть курточку. Подержал сумочку, пока она, заглядывая в зеркальце, пробежалась по мордашке помадкой, покусала губки, оправила ворот тонкого свитера. Все стоял, безропотно поджав "лапки", пока она не застегнула молнию на курточке, упрятав тем самым от джентельмена, весь вечер незаметно пялившегося на этот участок ее тела, сводящую того, да и как я заметил, большую часть мужской половины залы своей великолепной выпуклостью с ума, грудь. Затем Оля забрала сумочку. Взяла его под руку... Бляяяяя!!! СамААА!!! Под Ру-ку!!!
И всё!!!...
Они прошли в каких-то паре метров от меня. Он ей что-то рассказывал, она смеялась... И когда за ними закрылась дверь, на меня обрушилась вся вселенная: "Неужели???? - и весь смрад животного мира этого заведения,- как так-то???"
Оля, опустив руки, продолжала сжимать в одной из рук разрывающийся короткими гудками телефон, тупо смотрела в паркет пола прихожей Горина.
- Я не могу сейчас! Какой "приди домой"!??? Какой, нафиг, Оля, "соскучилась"??? У меня хоккей!!! Еще два периода!!! Наши давят этих "Львят"...
- Олеее! Олеее, олеее...
- Андрюх, ну что ты?
- Андрюшкаааа!...
Хоккей! Хоккей! Хоккей!... Ему нужен хоккей, а не она!!! Не она- его жена! Его Оля! Мать его детей! Хоккей - и плевать, где она, с кем она!!!
У него друзья: " - Андрюх, что ты?"...
Какие-то бабы: " - Андрюшкааа!"...
А она............!???
На плечи Оли легли тяжелые руки. Они легко сжали плечи, говоря этим: "Не растраивайся. Я тут. Все ещё с тобой и не отказываюсь от своих намерений, хоть ты и отказала мне, пренебрегла мною."
А почему? Почему она пренебрегает им!?...
Он ее уважает! Он ее боготворит! Любит! Хочет в конце концов! Хочет как женщину, как свою мечту! И хочет бороться за нее, добиваться её!!! Ведь не зря он позвал ее к себе! Не зря угадывает ее желания, ее слабости! Он делает все, что может! Старается изо всех сил! Вот и оказавшись тут, в его квартире, куда он позвал ее лишь показать своего чертенка, этого милого Чешира - "опять же ее любимая порода!" - он, позаботившись о ней, догадываясь, что она все равно откажет ему, купил именно то вино, которое она любит, от которого она чувствует в себе прилив сил, энергии, счастья. Он все делает для неё!!! Все и всегда!!!
- Дай вина!
Вино было у него с собой - бутылка и фужер! Опять он угадал, чего она захочет! Опять все предусмотрел!
Заметил ли он её "ты"? Ведь она ему тыкнула впервые... Всегда было "Вы","Вас", "к Вам". Заметил, конечно... Он ведь все замечает!!!...
Он налил. Вложил фужер в ее руку. Поставил бутылку на пол... И...
Вернул руки на её плечи...
Она пила вино маленькими глоточками, оттягивая тот момент, когда все случится, а он стоял за ее спиной и дышал ей в макушку. Она выпила пол фужера когда он решился окончательно и его руки, расстегнув молнию куртки, что она успела уже и застегнуть, уходя от него, от его предложения остаться у него в качестве любовницы, подарив ему этим надежду на дальнейшее существование как обретшего смысл жизни мужчины на заре заката, медленно наслаждались тем, на чем нашли свой приют.
Она решила уйти. Но муж!!! Муж все перевернул!!! Своей пустотой сломал её, не дав уйти ей из этой квартиры...
Он не торопился. Он давал ей привыкнуть. Он, как и всегда, был на высоте и знал, что ей было нужно, а ей нужно было решиться, решить для себя: "нужно ли ей это!? стоит ли это того!?",- и своим пониманием её, её как женщины, как матери, как мужней жены, как необычной женщины, он дал положительный результат для себя и для неё...
Его руки еще нежились поверх свитера, что прикрывал ее животик, они еще поднялись лишь только выше ее пупка, только еще начинали приближаться туда, куда стремились, все более и более, отвоевывая нейтральную территорию под теми холмами, что так притягивали его взгляд там на конкурсе этих пушистых чудес (она заметила это сразу), когда она выронила из руки все еще зажатый в ладони телефон и повернула к нему свое личико. Наверное, в ее глазах ещё очень хорошо читалась боль, обида и страх, потому как он вместо того, чтобы сразу же впиться в ее губы и, обхватив грудь, забрать себе то, к чему стремился, лишь тихонько поцеловал ее в носик и нежно улыбнувшись прошептал: "Я правильно понял?"
И тут же, выхватив ответ из выражения её лица, глаз, поцеловал ее в губы. Коротко! Осторожно! Приложился - накрыл своими губами - укусил верхнюю губку - щёлкнул ею, отпуская, возвращая назад - и отступил... И снова то же самое: короткий укус - оттянутая губка - влажный щелчок - откат.
Он ласково "клевал" ее и вытаскивал этими самыми укусами из нее память. Заставляя чувствовать нежный подход к себе, заставлял понять её, что она права и не делает ничего противозаконного. Поцелуи - и одно плечико освобождено от куртки, поцелуи - и второе плечико укрывает лишь вязка свитера.
Его руки аккуратно и не спеша, уверенно и по-мужски, не ошибаясь при этом ни на мгновение, сделали первый шаг к его мечте и, скинув первую вещь со своего идола красоты, со своей богини вот так запросто, освободили от скорлупы и ту грань его обреченности, в которую его уже одели эти безответные многолетние ухаживания, страдания, крахи и ночи фантазий о ней... Больше этого не было. Больше этого не будет.
Сильные руки, легко оторвав ее от пола, подняли и прижали к телу своего хозяина. Оля, словно маленькая, стыдливо уткнувшись, спряталась носиком в грудь, от которой исходил запах хорошего парфюма. Она вжалась в Горина так, как когда-то в детстве вжималась в своего отца, тогда, когда обижаясь на что-либо или на кого-либо, она, прячась на груди этого дорогого для нее человека, успокаивалась, зная, что тут ее больше никто и никогда не обидит и не заставит страдать.
Ее отнесли на кровать. Так же легко, как и подняли, опустили на мягкое ложе. Поцеловали в щёчку. С любовью провели по волосам. КАК ПАПА!!!...
Кровать провалилась своим пухом и рядом с ней лег тот, кто был ей сейчас за отца, кто должен был защитить ее от свалившегося на нее отчаяния, забрать ее боль на себя, решить за нее, как быть дальше... И она, благодаря его, провела рукой по руке того, чья ладонь была уже там, где начиналась ее обыденная чистота, которую она всю жизнь так усердно прятала от взглядов чужих ей мужчин.
Ладонь прошлась по бедрам, опустилась на пах, заставив его дернуться, чуть поджать под себя "ножки", нырнула под линии, составляющие три угла, прошлась пальцами по двойной защите ее личного, прижимая джинс штанов к шёлку трусиков,
а трусики - к женщине. Оля, чуть сжав пальцы, потянула руку кверху. Она еще боялась, еще не была готова.
Он послушался. Но взамен того, что он сделал для нее, он забрал другое:
пуговка пояска щелкнула, освободив Олин животик от давления, что придавала застежка джинс. Тихое "вжжжикк" и легкость появилась уже во всем тазе бедер, а свежесть воздуха квартиры приласкала тело под тем белоснежным лоскутком, что открылся для взгляда Валерия, когда джинсы, разойдясь в улыбку, блеснули для него своим белоснежным зевом.
Он все делал сам. В его руках оказалась та, которая ничего не должна была делать. Которая, ни делая ничего, уже делала его счастливейшим на свете человеком.
Джинсы сползли сначала с одного крыла таза, затем с другого. Валерий встал на колени и рывками: один край, другой, одно бедро, другое, ниже один край, другой - освободил свою нимфу от того, что им обоим было не нужно. И вот она лежит перед ним в одних трусиках. Ольга в трусиках!!! Ольга Александровна без своего халата! Без своего костюма! Без чего-либо, что скрывало всегда ее красоту перед ним!!!
Она красива, точно так, как он себе и представлял. Линии ее бедер шикарны и милы одновременно. Они так свежи, словно у нее кожа молодой девчёнки. Кожа матовая и подтянутая. Ни малейшего следа возраста, каких-либо изъянов. Сок. Мощь. Эротика. Секс. И все это ему подано под белым соусом милых трусиков, что режут глаз нежным холмом женственности. Его рука ложится на этот холм... Это драгоценность... Его кольцо всевластия... Он Голлум, что нашёл его... Это его колечкоооо... ЕгО ПрЕлесть...
Оля сдалась и молча лежала перед ним. Ей нечего было ему сказать. Нечем ответить. И она старалась просто привыкнуть. Привыкнуть к новой для нее роли - роли любовницы. - Он предложил ей провести с ним вечер, она отказала ему. Он предложил ей проведать своего кота, просто проведать, она согласилась,. Он предложил ей свою любовь, она отказалась и уже собралась уйти. Он вновь предложил ей... и она...
