на ноги помчался прямиком на нас, выставив вперёд свои огромные рога. Пиздец нам пришёл, подумал я видя как здоровенная туша зверя, мчится к нам от оврага, наклонив голову с рогами к земле. Сейчас лось вспорет нам животы своими страшными рогами и затопчет копытами, с тоской подумал я, как меня отрезвил окрик матери.
— Огонь парни, огонь, стреляйте в него.....
— закричала Марина не своим голосом и в руке у мамы молнеиносно появился второй пистолет " вальтер ппк" который она достала из кармана и с двух рук стреляла по бегущему на нас лосю, из маузера и небольшого полицейского вальтера....
— Ааааа, аааа, ааааа....
— заорал Витёк, вскидывая руку и вовсю паля из своего люгера по зверюге с огромными рогами. Оцепенение с меня как рукой сняло и я вскинув " вальтер" держа пистолет как учила мама двумя руками не целясь жал на курок, стреляя по лосю, понимая что от этого сейчас зависит моя жизнь. И огромный лесной зверь встреченный градом пуль из четырёх пистолетов, словно натолкнувшись лбом на бетонную стену. Упал буквально в пяти метрах от нас, вспахав рогами землю словно плугом и задрыгал в агонии, задними ногами.
— Парни, я описалась. У меня трусы насквозь мокрые.....
— мама показала нам на свои трико где между ног у неё темнело большое пятно. Хотя вела себя Марина мужественно в отличии от нас и не потеряла хладнокровие стреляла по лосю с двух пистолетов.
— Вить, дай багор, посмотрю жив он или нет...?
— мама взяла багор из рук старшего сына, подошла к лосю лежавшему на земле и потрогала концом багра его за рога. Тот не шевелился, тогда Марина выхватила из ножен, свой окопный немецкий нож и перерезала лосю горло. Из которого хлынула кровь, заливая маме лицо и грудь. Лось дёрнул ногами в последний раз и затих, смотря на нас стеклянными глазами. А мама стояла возле поверженного зверя, вся в крови, с распущенными волосами, красивая как тигрица. Бейсболка с её головы слетела и валялась в траве.
— И что нам теперь с ним делать? Как его обдирать и потрошить....?
— в недоумении спросила у нас Марина, ведь маме никогда прежде не приходилось разделавать убитых зверей. А мясо она покупала готовое в магазине.
— Я коров и быков обдирал в армии. У нас в части не только свинарник был, но и коровник. А лось тот же бык, только дикий....
— сказал Витёк пристально разглядывая объект предстоящей работы, профессиональным взглядом забойщика скота.
— Так в чем же дело боец? Приступай к своим обязанностям....
— сказала сыну мама, назвав того бойцом. А Витёк и не думал выполнять команду нашей атаманши. Старший брат закурил сигарету и стоял возле лося, смотря на мать наглым взглядом.
— Бери и сама обдирай. Вспомни, как ты сучка меня свинопасом обзывала. Бойцом свинарника, издевалась надо мной Марина, вот и обдирай....
— Витёк обиженно как ребёнок закусил губу и смотрел на мать исподлобья. Марина действительно называла старшего сына бойцом свинарника, но шутя а он принял шутки мамы к сердцу.
— Прости меня сыночек, больше не буду тебя так называть. Ты у нас герой, метко стрелял и вообще мне твой член больше нравится чем член Кости....
— Марина обняла старшего сына и приласкала, незаметно для него подмигнула мне глазом. И этот придурок Витёк, моментально поплыл от её ласк, окрыленный словами мамы что его член лучше ей нравится чем мой.
— Ну хорошо, так и быть я возьмусь за его разделку. Не пропадать же добру, но только больше не обзывай меня Марина....
— сказал матери Витёк и та кивнула головой в знак того что больше не будет его обзывать. Но за его спиной, мама показала мне язык. Она играла с туповатым Витьком, как хотела.
— У нас в подсобном хозяйстве в части, бык был Султан. Так его пришлось из автомата стрелять на забой для солдатской столовой, до того он был здоров. Султан один раз даже с танком бодался, когда с коровника сбежал. Так вот этот лось, гораздо больше того Султана, хотя в быке было пятьсот кило живого веса. А в этом лосяре все шестьсот или даже семьсот килограмм будет.....
— сказал Витёк и пнул сохатого ногой в бок. Лось действительно был огромный, матерый самец с толстой шкурой, пробитой пистолетными пулями. Вот почему Марина не пристрелила лося сразу. Ему понадобилось принять в себя весь наш боекомплект а это в общей сложности, автоматный рожок в тридцать патронов, чтобы упасть замертво в пяти метрах от нас. Все выпущенные пули и четырёх стволов попали в цель, об этом свидетельствовала туша зверя, пробитая словно решето. Да и промахнуться мимо такой махины, было невозможно.
— Костя, дуй домой за веревками, топором и мешками под мясо. Да и велосипед мамин возьми, на нём будем разделанного лося возить....
— сказал мне Витёк и я мигом помчался выполнять указ старшего брата. Азарт от охоты на лося прошёл, уступив место страху. Я боялся что нас кто-то застанет с убитым лосем и нам припишут уголовную статью. Ведь то что чем мы занимались, было самым настоящим браконьерством. По этому я и полетел стремглав к дому где мы жили, чтобы быстрее принести старшему брату, верёвки и топор. И Витёк разделает лося а мы уберем мясо и скроем следы преступления.
— Рюкзачок мой возьми сынок.....
— крикнула в догонку мне мама. И я быстро сбегал домой и приехал к ним назад уже на велосипеде, везя мешки, веревки и топор, рискуя сломать себе шею, спускаясь на велике с бугра. Когда я вернулся к реке, мать с братом уже стругали небольшие колья из молодых берёзок, в обилии росших рядом с рекой.
— Молодец сынок, быстро приехал. Нам каждая минута сейчас дорога....
— сказала мне мама, оглядываясь вокруг. Марина тоже боялась чтобы нас никто не заметил рядом с убитым лосем. Ведь в таком случае нашей троице могли впаять срок не только за браконьерство, но и за хранение и ношение огнестрельного оружия. Только Витёк был спокоен как удав, брат был в своей стихии и приступил к разделке убитого нами зверя. Топором Витёк заострил берёзовые колья и вбил их четыре штуки по разным сторонам от лежавшего на земле лося. Потом к этим кольям брат привязал веревки, а их к ногам лося. И огромная туша зверя, оказалась распятой за передние и задние копыта.
— Мариша, дай мне свой нож. Посмотрим как он шкуру режет....
— попросил Витёк у матери немецкий окопный нож и взяв его у неё в руку, принялся мастерски свежевать огромного лося. Нож был обоюдно заточен и блестел на солнце, круповской сталью, а по его кровостоку текла кровь животного. Я представил себе что возможно этим самым ножом, немцы в войну резали наших солдат и по нему так же как сейчас текла кровь убитых людей и мне стало не по себе.
— Эх отметить бы это дело, да жаль не чем....
— сказала Марина, закуривая сигарету, когда через час Витёк разделал лося и от некогда грозного животного, осталась груда мяса и отрубленных ног. Шкуру, голову и требуху, мы сложили в мешки и утопили в реке, положив туда для тяжести камней найденных возле моста. Осталось только перевозить разрубленные части сохатого в дом, а потом заняться сомом которого тоже нужно будет рубить топором на части, настолько он был огромным.
— Четыреста килограмм точно чистого мяса будет. Это я вам как спец говорю....
— сказал Витёк, показывая на лежащие на траве части туши лося.
— А знаете что парни, нам его не продать и девать некуда. Ночь мясо ещё полежит а завтра начнёт тухнуть. Так что без помощи нашей соседки со второго этажа нам не обойтись....
— сказала мама, задумчиво смотря на гору дичи, лежавшей перед ней на траве. Марина мечтала подстрелить лося, но когда у неё оказалось почти полтонны мяса, встал вопрос куда его девать?
— Костя, сынок. На тебя одного надежда милый. Езжай на велосипеде к тёте Оксане и пусть она приезжает сюда на машине и заберет часть мяса и рыбу. А это тебе ей подарок, чтобы она не подумала что мы шутим.....
— сказала Марина и отрезала от задней ноги туши лося, вырезку килограмма три, ложа её в свой рюкзачок. Так вот для чего мама велела мне захватить её рюкзак из дома. Подумал я одевая мамин рюкзак на плечи.
— И пусть она своей горилки с собой возьмёт. Выпить охота, сил нет....
— сказала мне мама, поправляя лямки рюкзака у меня на плечах.
— Костян, моего " фашиста" бери, он прёт по дороге будь здоров. Только смотри у него тормоза херовые, осторожнее на спусках будь....
— сказал мне старший брат, разрубая топором на части тушу лося, чтобы легче было возить его на мамином велосипеде в дом. Рама у женского велика, была изогнутой и на ней можно было свободно везти мешок с мясом.
От Плетнёвки до нашего городка, было пятьдесят километров и их мне нужно было проехать во чтобы то не стало. Я не мог подвести маму и брата, к тому же мне очень хотелось увидеть тётю Оксану. После того как я познал женское тело в объятьях мамы Марины, у меня не было страха перед женщинами и соседку со второго этажа я больше не боялся. Если раньше она возбуждала меня показом своих трусов под юбкой, то теперь я прекрасно знал что у неё там находится. Такие же дырки как у мамы Марины, разве что лобок у тёти Оксаны должен быть чёрным и расположение пизды возможно другое чем у моей матери. Немецкий армейский велосипед времён ВОВ, действительно ехал быстрее чем мой " урал", найденный нами в домике возле церкви. Пять километров просёлочной дороги от Плетнёвки до асфальтированной трассы, я проехал примерно за полчаса.
И выехав на асфальт, покатил в свой городок крутя педали, с рюкзаком набитым лосятиной, за спиной. Время на часах у меня на руке, было четыре часа дня и к месту назначения я планировал приехать часам к восьми не раньше. Но и не проехав по трассе и трети пути, как меня нагнал грузовик, зелный бортовой " зил". Он затормозил возле меня и из кабины вылез дядя Саша, отец моего одноклассника Игоря.
— Костя, ты откуда едешь? Если домой то бросай свой велик в кузов и садись в машину, подвезу а то ты и к ночи на своём драндулете домой не попадешь......
— сказал мне отец Игорька и я с радостью, перебросил через задний борт в кузов, немецкий велосипед и рюкзак за одно. Из него текла кровь от мяса и лишниее внимание отца моего однокашника, мне было ни к чему.
— Да я рыбу с братом ловлю в окрестностях Плетнёвки, вот домой еду за продуктами и куревом....
— соврал я дяде Саше на его расспросы о том от куда я еду на велосипеде. До города мы доехали за час, и в пять я уже входил в подъезд где жила тётя Оксана. Там была и наша квартира, в которой сейчас квартировали, родственники соседки со второго этажа. В квартире где жила тётя Оксана, было весело и даже через дверь, слышалась музыка, стук стаканов и громкий пьяный смех. Я позвонил в дверной звонок держа кулаки, за то чтобы соседка была трезвой, а с пьяной какой толк. Она и машину вести не сможет, тем более в такую даль.
— Костя, ты из деревни что ли приехал. Случилось что у вас там? А я к вам на днях собиралась. Продуктов привезти и сигарет....
— на мой звонок вышла сама хозяйка квартиры и на моё счастье соседка была только слегка поддатой но не пьяной.
— Да случилось тётя Оксана. Вот мама вам гостинец передала и вам нужно срочно ехать в деревню. Там этого мяса ещё килограмм четыреста будет если не больше и рыба есть, много рыбы.....
— я открыл рюкзак и показал тёте Оксане лежащие в нём мясо.
— Это лосятина и её нужно срочно забирать из Плетнёвки иначе днём мясо протухнет....
— сказал я женщине и у неё округлились глаза при виде мяса и слове четыреста килограмм.
— А ты не врешь сынок что у вас там столько лосятины.....?
— было спросила у меня тётя Оксана и увидев ответ в моих искренних глазах, тут же засуетилась, одевая в прихожей курточку. В женщине проснулся деловой инстинкт, она быстро смекнула какой навар будет с продажи четыреста килограмм мяса, лучше любой говядины.
— Только мама просила, чтобы вы горилки с собой взяли.....
— сказал я тёте Оксане и та не слова не говоря, забрала у меня рюкзак с мясом и ушла в глубь квартиры, откуда доносились пьяные голоса. Вернулась соседка, через десять минут, держа в руке мой же рюкзак, в котором приятном звоном, зазвенели бутылки.
