ко мне и показывая на пол колокольни. В углу которой лежал окурок самокрутки и именно он источал запах махорки вокруг. А ещё рядом с ним лежала красная обёртка от шоколадки с золотистой фольгой, на которой чёрными латинскими буквами было написано " Panzerschokolade". Рядом на обёртке, был нарисован орёл держащий в когтях свастику. Точно такой же орёл со свастикой был выгравирован на рукоятке моего " вальтера" который я держал в руке. Причём обёртка от шоколадки была свежей, словно из магазина и в ней ещё сохранились крошки шоколада.
— Ещё теплый, страннно кто же тут мог быть и курить махру и есть немецкий шоколад в это время....?
— сказал я вслух чем напугал и себя и свою зрелую любовницу. Ведь вокруг не было ни души да и откуда мог взяться в наше время, шоколад времён войны, причём свежий словно недавно купленный из магазина. Да и газета из которой была скрученна " козья ножка" была мне знакомой. Так это же " Голос народа" газета издаваемая в " Локотской республике ". Такие газеты лежали в ящике с пистолетами, найденными нами в подвале под сараем. Но в схрон с немецким оружием и боеприпасами не проникал ни кто вот уже пятьдесят лет после войны. А судя по найденым вещам на полу, кто-то или нечто, ещё недавно ел шоколад времён ВОВ и курил самокрутку из газеты того же времени. И от этих мыслей меня охватил дикий первобытный страх, я даже про пистолет в руке забыл. Но вместе со страхом ко мне пришло и желание, член встал колом и даже " звенел" от бешенного напряга.
— Оксана, сядь на окно....
— попросил я жену Михалыча, поддалкивая её к окну колокольни.
— Ты что Костя? Нет я боюсь, пошли лучше домой...
— заплакала Ксюша, поняв мои намерения в отношении её.
— Я сказал села сучка на окно....
— заорал я не своим голосом и сам себе этому удивился. Все происходило по мимо моей воли и я действовал словно под гипнозом.
— Держи меня за шею Оксана и не дергайся а то полетишь вниз и разобьешся....
— сказал я маминой подруге, рывком поднимая её с пола и усаживая жопой на подоконник колокольни. Задирая на насмерть перепуганной женщине юбку.
— Аааа, оооооййй, ааааа...
— застонала тётя Оксана, когда я вошёл членом в её влагалище. Жена Михалыча, крепко держалась руками за мою шею, вытаращив от страха на меня свои карие глаза, ставшие словно " стеклянными". И ей было чего бояться, ведь высота под ней была минимум с двухэтажный дом и если она сорвётся вниз то разобьется насмерть.
— Не бойся любимая я держу тебя и ты не упадешь....
— успокаивал я свою любовницу, крепко удерживая женщину за спину руками, засаживая ей в на подоконнике в старой церкви. По началу у меня возникло желание, засадить этой зрелой бляди Оксане в очко. Но потом передумал, ведь заниматься извращенным сексом в церкви, было бы святотатством и я ебал жену Михалыча обычно в пизду.
Это был секс со страхом, в любую минуту мы могли бы сорваться вниз и разбиться о землю. И это обстоятельство давало от секса дополнительные ощущение сладости.
— Айй, оооййй...
— завыла моя любовница кончая и вдруг её лицо оцепенело от ужаса. Оксана смотрела мимо меня и кричала одновременно от оргазма и от страха охватившего её в этот миг.
— Сзади Костя, он стоит сзади тебя....
— прошептала мне на ухо жена Михалыча, крепко, крепко уцепившись руками за мою шею. Но я не мог ей ответить и повернуть голову. Потому что сам кончал и испытывал просто дичайщий оргазм.
— Ыыыыы, ааааа, ыыыы....
— рычал я, впрыскивая порции спермы в влагалище маминой подруги. Кончая я спиной чувствовал чей-то недобрый, злой взгляд. Но не мог повернуть голову чтобы посмотреть на того кто стоял позади меня, боясь уронить Оксану вниз.
— Кого ты увидела любимая? И кто так тебя напугал дорогая....
— спросил я у Оксаны, когда мы с ней рискуя сломать себе шеи, наспех спустились с колокольни и вышли из церкви на улицу.
— Да полицай стоял у тебя за спиной Костя. Старый уже, весь седой и смотрел на меня с такой злостью, что думала нам хана, он нас столкнёт с колокольни вниз....
— говорила, заикаясь от страха Оксана, прижимаясь ко мне и идя быстрым шагом от церкви к нашему дому.
— Полицай говоришь? Да от куда он мог взяться в наше время....?
— было переспросил я у Оксаны и тут же осекся. Понимая что это был не живой полицай а скорее всего призрак полицая, повешенного чекистами после войны на колокольне. Но призраки не могут есть шоколад и курить " козьи ножки " с махрой. Думал я идя к дому с опаской поглядывая назад в сторону старой церкви. В руке я держал пистолет а в кармане спортивных штанов у меня лежали " вещдоки" найденные нами на колокольне.
— Да точно там был полицай. В чёрной форме с белой повязкой на рукаве. Я таких только в кино видела. Но этот седой весь и страшный....
— заплакала тётя Оксана, идя рядом со мной к дому, подальше от церкви где мы с ней повстречались с неведомым. С гостем из прошлого, каким-то образом попавшим в наше время. Или это был самый настоящий призрак.
