Держи курицу ко мне задом!
- А как, дядя Егор?
- Вот здесь... вишь?.. откуда яйки лезут!
Курица стала дико суетиться, и стараться вырваться из рук.
- Блядь, ни хуя не можешь! Надюха, возьми у неё курицу!
Бабка также тщетно пыталась справиться с Ляськой - курица металась в паническом ужасе. Тогда она схватила птицу левой рукой и прижала её шею к полу. В правой руке был топор. Бабка размахнулась, птица задёргалась ещё сильнее, чем раньше. Но было уже поздно. Топор со свистом обрушился на хрупкую куриную шею, отделив от туловища голову. Тело курицы задёргалось в конвульсиях.
- Во-во! Давай, еби её, пока она ещё дёргается! Да времени-то не теряй, еби!
Она быстро подобрала с пола корчащуюся тушку, и Егор вогнал свой хуй в ослабленную смертельными конвульсиями клоаку.
- Пионерка! Тебе нравится, как я ебу птичку?
- А она уже... мёртвая, да?.. А приятно это... мёртвую?
- Блядь, хорррошооо! Ухххх!!! Ну что вылупилась?
Птица продолжала дёргаться в конвульсиях, но уже еле-еле. Егор заработал поршнем как сумасшедший и вскоре кончил в ещё не успевший остыть птичий труп. Затем отбросил мёртвую и окровавленную тушку в сторону. Девочка сидела неподвижно, низко склонив голову. Истомилось сердце по бедной птичке. Недвижно сидит, устремив слёзные очи на остатки курицы. Егор опустил руку, взял Беллу за подбородок и приподнял ее лицо.
- Что? Плачешь? Дура. Это ж животина неразумная. Выебли, зажарили да и забыли. Поняла?
Продолжая всхлипывать, Белла вскинула голову и внимательно посмотрела качающийся прямо перед своим лицом хуй Егора. От него исходил тяжелый, и вместе с тем какой-то волнующий аромат. На неё призывно смотрел темно-розовый конец головки с маленькой дырочкой посередине. Егор погладил девочку по спине, по худым и острым лопаткам. Не светлые алмазы самоцветные, не слёзы жалости по птице убиенной да выебанной, а слезинки радости и неудержимой страсти засверкали под её ресницами. Млеет в сладкой истоме. Страстный трепет бежит по неразвитому тельцу, трепещут и маленькие точечки сосков. А в ушко бабка жарко шепчет:
- В шелках ходить будешь, краля моя, будешь мне заместо родной внучки, весело заживём... Глянь, глянь на хуй Егоров - что за дубинушка богатырская! Возьми его своими ручонками, голубонька. Лизни его, ясынька моя. Каждый день ебаться будем. Дело-то хорошее...
- Ой, хорошее!
Она пропихнула в губы кончик головки, потом впустила всю залупу. Егор гладил ее волосы, иногда, в моменты особого сладострастия, с силой сжимая ее голову. Жемчугом слова у бабки катятся. Глаза у Беллы горят полымем, плещут искрами. Как сладко заныло, защемило сердце, когда бабка коснулась рукой её грудок. Высоко поднимается грудь бабки, дыхание её горячо. Обвила рукою девичий стан, припала к алым сосочкам дрожащими от страсти губами. Зарделось белое личико Беллы. Она держала хуй двумя руками, и её голова медленно качалась вправо-влево, обсасывая эту огромную залупу. Наконец, девочка прекратила свои движения, вытащила хуй изо рта и, довольно улыбаясь, взяла его в ладонь и погладила вперёд-назад, сжав руку в кулак, в то время как белые сгустки спермы выплескивались ей на лицо. Тут же за дело взялась бабка. Она опустилась на пол и приблизилась вплотную к сладенькой щёлочке между широко разведенных ножек Беллы. Бабка ввела туда два пальца. Они то появлялись, то пропадали в щёлке между половых губ девочки.
- Не останавливайся... баба Надя... не останавливайся... хорошо... хорошо... вот так... да, вот так... как хорошо!
Она стонет, её язык вытягивается из раскрытых губ, ища язык бабки. Бабка целует её взасос, наклоняется и целует сосок, продолжая двигать в её пизде пальцем. Движения становятся все быстрее, иногда пизда похлюпывает, впуская в себя пальцы бабки.
- Еби меня! Аааа-ааа! Как же мне... аааааааа!.. хорошооооооо!.. Еби меня в пиздуууу!.. Еби!
Её правая рука плотно обхватывает пальцы бабки, и с дикой силой дрочит их как хуй. Темп усиливается, бабка держит её за трясущиеся в такт движения пальцев ноги. Рот Беллы широко раскрыт, слюна течёт из уголка рта, её стоны и крики безумны:
- Еби!.. Блядь!.. Ой, мамочка! мамочка!..
Теперь её не остановить. Познала горячие объятия, испытала сладость поцелуев и упругость хуя в тесной пизде. Голова закружилась, сердце упало - ууух! Темп поистине бешеный, сердце стучит как колокол, дыхание тяжёлое! Теплая ладошка усердно дрочила пальцы бабки. Она изгибалась навстречу этим пальцам, понимая, что вот-вот наступит кайф. Бабка поняла это, и бросилась лизать её пизду. Белла схватила её голову и начала прижимать к своей пизде так, что бабке нечем стало дышать. Лицо у неё было все мокрое от пизды девочки, и она скользила носом по краям щелки, пытаясь вдохнуть воздух. Белла выгнулась, задрожала всем тельцем и замерла, прижав бабку к себе ещё сильнее. «Стоп. Девка еле живая уже. Выпей, закуси, царевна-королевна, отдохни малость».
- Слышь, Егорша, девку бы не загнать. Погляди хорошенько: ишь какая стала, очумелая вся, неможется ей...
- Хуй мой увидит, усталость как рукой сымет. Не боись, не помрёт пионерка... Ну ты, махонькая! Давай сюда - баба Надя пирогом попотчует... А мне подлей горькой...
- Дядя Егор, а вы всех зверушек ебёте?
- Знаешь, какое у Егора хозяйство? Скотины сколько... всякой всячины - дивно! Примется кобылу ебать - так куды всем нашим мужикам! Вишь какой? Могутный, никакая кобылка не устоит!
- А им... нравится?
- А ты как думаешь? Ха-ха-ха! Много благодарны! Как от такой красоты отворотиться?
- И мальчиков ебёте?
- Ебу. Делов-то. Долго ли умеючи? Ха-ха-ха!
- Ебёт он, как же! Кузьку тебе посоветовала - чего ж не выеб? Игрушечка прямо. Молодой, пригожий...
- Что молод, про то спорить не стану, да гонору в нём!..
- Не греши попусту, Егорша! Добрый он, и смиренный. А жопа какая! Белая, сдобная!.. Да не маши ты руками-то! Матвейка его ебал, и очень довольный остался. Да и мне люб он...
Вспомнила журавлика своего, дружка сердечного. Ах, как они играли в бабушку и внучка! Чуть с ума не сошла.
- Ну что, опять тройку получил, шельмец?! Всё тебе по улице с дружками шастать, а не уроки учить! Вот я тебе!
- Да ну! Уроки эти! И без школы проживу!
- Ах ты, засранец! Без школы он, видишь ли, проживёт! А ну, быстро достал учебник!
- А ты платье подними, дай манду посмотреть.
- Манду?! Да мою манду никто, кроме мужа мово отродясь не видывал! Рехнулся?!
- Тогда уроки не буду делать!
- Чтоо-оо?! Ишь чего удумал! Молчи, змеёныш! Сейчас ремень достану!
- Ну что тебе, жалко что-ли? Манду посмотрю - и все уроки враз выучу, точняк!
- Внучек мой золотой! Неужто правду молвишь? Ну, гляди, коли так...
- А потрогать можно?
- Да ладно уж, потрогай, потрогай, сердешный... Только не шибко там, а то... а то я... ох, что же ты делаешь... говорю же, не шибко... ой, сумасшедший... довольно... ну довольно, кому говорю?.. заведусь, ой заведусь, мать моя родная!.. с внуком!!!.. ведь с родным внуком!.. хватит, окаянный!.. хватит!.. ааа-аа!..
- A можно я сиськи посмотрю?
- Да смотри уже! Смотри! Вишь какие? Да не кусай так больно! Ну, всё? Хватит мои сиськи лапать! Ишь ты, какой... Ну что, понравились сиськи-то? Давай теперь за уроки!
- Ну бабушка... А жопу посмотреть?
- Ты мне что сказал, а? Манду посмотрю - и все уроки враз выучу! Так? Посмотрел? Теперь марш уроки учить!
- Ладно, бабушка.
- Лаа-адно... Разбудил манду-то... Я ж не железная. Знаешь, что в манде делается? Не знаешь, черт ты этакий... Теперь вот ебаться хочу! Давай, снимай уже трусы! Да снимай, снимай!
- Бабушкааа-аа, а мы что... ебаться... будем, да?!
- Ну, все слова уже знает! Ебаться, манда, сиськи... Да и ладно, может, оно и к лучшему... Ну, отчего ж не поебаться? Только вот...
- Что?
- Да посмотри на мою манду да на свой...
- Хуй!
- Да, внучек. На свой хуй. И как же ты им меня ебать-то будешь? А? Алмазный мой? Манда-то у меня, вишь? Большааа-аая! А твой хуй? Эээ-х! Ну, ладно, сейчас подрочим его, а там видно будет... Вооо-от... вот... Любишь дрочить-то?
