в рот сигарету начала нервно чиркать колёсиком зажигалки. Но ничего не выходило. Наверное кремешек выпал, когда она её уронила ещё в беседке. Она виновато взглянула на меня, но увидев мой осуждающий взгляд остановилась, а затем еще через пол-минуты вынула изо рта сигарету и положила в пепельницу. Снова подняла глаза. Я улыбнулся и её лицо сразу стало гораздо светлее.- Вот и ладненько-сказал, я не желая больше млеть от беспомощности. Она молчала и только хлопала ресницами. - Ну что, бросать будешь? - спросил я кивая на сигареты. Она закивала. Я оглядел её. Как она была не похожа на ту вчерашнюю Леночку-суку. Сидит сжавшись и смотрит как собачка, ожидающая реакции хозяина на её проступок. Я отмёл от себя это сравнение, но оно упорно вертелось в голове. "Лена,"- я опять заговорил мягко, так как эту Лену сидющую напротив мне было просто до жути жаль. "Иди садись со мной рядом, я хочу с тобой поговорить.". Она приподнялась и села справа от меня склонившись мне на плечо и прижавшись щекой. Её руки обхватили мою и прижали к лицу. От этого у меня слова застряли в горле. Почему она сделала вчера ТО, а сегодня ЭТО. Я не мог найти ответа и это меня беспокоило со страшной силой. Я открыл рот, но снова промолчал. Предложение никак не хотело формулироваться. Но тут её саму прорвало и она залептала очень быстро. "Мишенька, миленький, прости меня, я не хотела! Я думала:я не знала что делать, ты мне очень нравишся! Знаешь,:"-она на секунду замерла, а потом вдруг выпалила ":я тебя люблю. Очень сильно!"- и она снова спрятала глаза у меня на груди. Я был не то, чтобы поражен, но просто ошарашен силой её эмоций. Я опять не знал что сказать. Что я мог ей ответить? Сказать что тоже её люблю? Нет, я не мог этого сделать. С недавнего времени я перестал расбрасываться такими ответственными категориями. Но признаваясь самому себе, я знал, что она мне очень и очень нравится даже наверно больше чем нравится, но я не смел это назвать любовью. И я ей сказал то, что только что сказал вам. Она заулыбалась и так сильно, что даже не смогла сдержать улыбки даже когда попыталась это сделать. Она просто светилась как новогодняя ёлочка. "почему ты ЭТО сделала?"-спросил я. Она снова засмущалась и мне показалось что она снова заплачет. "Потому:потому:потому, что я думала, что так смогу тебя заполучить. Это ДОЛЖНО было подействовать". "Это подействовало бы на моих пацанов, но не на меня!"-ответил я и задумался, о честности своего ответа. Смог бы я вот так просто оттрахать её во все дырки и затем поставить птичку в моём списке, а завтра обсудить это с пацанами. Я не знал. Но наверное мог бы. Я и сейчас не уверен в своём ответе, но кажется тогда я соврал этой девочке. Я конечно не такой как Пупс, Жеглов и остальные, но по-крайней мере я могу сказать с уверенностью, даже самому себе - я не подлец, который просто поигрался бы с чувствами Лены, а затем выбросил бы их вместе с презервативом. Конечно если бы всё продолжилось в таком духе как вчера, я не остановился бы даже перед её возрастом. Но все вышло не так. Мне опять стало стыдно за ту пачку презервативов, что я купил накануне. И я благодарил Сутьбу что ничего не разляпал в учительской пацанам. Мы ещё посидели, пока начало смеркаться. Я пытался обьяснить Лене, почему мы не можем продолжить наш "роман", который нелзя было назвать романом даже в кавычках. Но она ничего не хотела слушать и только качала головой. - Уже можно ити домой:- вдруг сказала она, взглянув на мои часы.-Что значит уже можно?:- преспросил я.-Всё мама с папой уже ушли:-было короткое пояснение. Теперь я понял, почему мы так долго сидели на летнике. И я смело мог предположить, что Лена ждала неспроста.-Знаешь Лена, я не пойду к тебе.-сказал я, беря сумку со стула. Она замерла как от пощёчены.-Почему? -Почти прокричала она свой вопрос.-Потому что я учитель, а ты ученица.-Нет ты ещё не учитель, тебе ещё не дали диплома!-Это только дело времени и простая формальность.- сказал я не веря собственным словам. Я никогда не считал себя учителем.-Но ведь я же, нравлюсь тебе? Так почему же нельзя?-в её словах звучала мольба.-Потому что мне 20, а тебе еще даже нет 16-ти. - это был весомый аргумент, и она даже задумалась.-Но ведь никто не узнает:-Не узнает что? - почти вскричал я, теряя терпение из-за того, что шел против собственной воли, на поводу какой-то морали. Она задумалась, и долго стояла молча, а потм вдруг спросила:-Ты меня хотя бы проведешь до дома?- я оглянулся по сторонам. Вечер уже окунул улицу в темноту, но фонари еще не зажглись. В летнике начала собираться молодёжь и отвсюду слышались обрывки фраз, перемежаемых идиомами из лексикона рабоче-крестьянского класса. "Да, конечно. Идем." Я снял сумку со стула и пошёл на выход, она взяла меня под руку и довольная чуть ли не поскакала вприпрыжку следом.Мы подошли к пятиэтажному кирпичному дому и я, высвободив свой локоть, повернулся к ней, что бы попрощаться. Но она не останавливаясь вошла в подьезд и стала быстро подниматься по ступенькам. По её расчёту я не мог уйти не попрощавшись, и поэтому мне пришлось бы пойти за ней. Я и вправду не мог уйти не попрощавшись, но твёрдо решил эту ночь провести в одиночестве и у себя дома. Я вошел в подьезд и услышал шаги где-то в районе 3-его этажа. "Счастливо, Лена"-крикнул я в подьезд и зашагал на остановку быстрым и решительным шагом. Чем дальше я удалялся, тем сильнее мне хотелось вернуться. Я опять ничего не мог с собой поделать. Меня опять потянуло на малолеток. Я попробовал вспомнить формулировку статьи ":за развращение несовершеннолетних", "изнасилование" и какую то ещё, но это не помагало. А вот и остановка. Поскорее вскочить бы в трамвай и ехать от этого места. Но как назло, постоянно, приезжал не мой маршрут, и я почти уже отчаялся, боясь что скоро моя сила воли иссякнет и я пойду в тот подьезд отыскивать ее дверь. Я не думал о том, что не знаю её этажа, номера квартиры, не знаю даже её фамилии. И уж конечно я не думал, как это будет выглядеть со стороны её соседей.А вот и он! Я с разгону взлетел по ступенькам и рухнул в ближайшее кресло. Трамвай покатил по улицам, мерно постукивая колёсами, а я не мог избавится от мыслей о Леночке. Я всё думал о том, чем является моё страсное желание быть с нею? Похоть, жалость, симпатия или что-то ещё. Скорее это была просто моя болезнь - страсть к малолеткам.Я так глубоко задумался над этим вопросом, что чуть не проехал свою остановку, и выскочил из трамвая, когда двери уже начали закрываться. Я медленно побрёл домой, а навстречу мне шли и шли местные малолетки. Вечер сегодня выдался чрезвычайно приятный и теплый, вот они и повылазили. Но сегодня мне не хотелось ни одну из них. Я думал о другой и я знал, что она думает обо мне.Ночь выдалась трудная и бессонная, толи от жары, толи от чего-то ещё. Утром я еле продрал глаза. Все тело ломило от постоянного ворочанья, да ещё и шея разболелась. Вобщем мне, также хотелось идти в школу, как и куда-либо ещё. Но надо есть надо. И я стал неспешно вытряхивать из сумки всё лишнее и докладывать в неё всё недостающее. Перспектива увидеть в школе Лену, мне совсем не улыбалась. И вообще сегодня я был в самом скверном расположении духа.Пацаны пришли, как всегда, с опозданием. Я сидел в каптёрке где мы раздевались и смотрел на радиоточку и старенькие школные часы на стене. Когда то эта каптерка принадлежала школным техничкам. Они здесь оставляли свои обеды и вещи, но теперь её передали для пользования практикантов. Хотя бабульки по-старинке продолжали здесь оставлять кое-что из своего.Когда Пупс и Жеглов собрались, они стали интересоваться, что я здесь делаю и почему не поднимаюсь в учительскую. Я соврал, что должен прийти Чумак (наш руководитель практики) проверять дневники и планы-конспекты уроков. Пацаны согласились, что это самое лучшее место где можно от него спрятаться. Он первым делом пойдет в учительскую, но нас там не обнаружит, по всей школе бегать искать не станет, а потом уйдет, ведь наша школа не единственная которая находилась под его руководством. А весь учительский коллектив подтвердит что в этот день мы были в школе, так что никаких претензий у него к нам возникнуть
