наносил ей размеренные удары по ягодицам, бедрам и спине, следя, чтобы они ложились каждый раз на нетронутый участок кожи. Девица инстинктивно пыталась увернуться, дергаясь в надежных путах, и меня это только раззадоривало. На двадцать шестом ударе она не выдержала и громко охнула, и тут же взмолилась, чтобы я ее простил и не засчитывал этот момент. Но я был неумолим.- Теперь у тебя есть преимущество - ты можешь не сдерживаться и кричать сколько угодно, - с этими словами я с силой нанес ей двадцать седьмой удар, метя по плечам. Девица просто взвыла от боли, я же, не давая ей опомниться, начал истязать ее быстрыми рубящими ударами, оставляющими на ее коже прелестные красные полосы. На тридцать пятом я немного сбавил темп, заставив ее сладко корчиться в ожидании следующего удара. На сороковом я заметил, что линейка треснула, и тут же не пришла в голову интересная мысль. Немедленно воплотив ее в жизнь, я нанес сорок первый удар не плашмя, а ребром, метя в красную полосу, оставленную первым ударом. Этим я перевел ее на новый уровень болевого восприятия. Девица корчилась и выла от боли, но после последнего удара ослабела и обессиленно повисла.Я зашел спереди и поцеловал ее в губы.- Что дальше? - спросил я, кивнув на столик.- Широкий ремень и минуту отдыха, - простонала она и попыталась улыбнуться. Я оценил ее остроумие.- Ты проиграла на двадцать шестом ударе. Тебе оставалось выдержать чуть меньше половины, двадцать четыре. Именно столько ударов ты получишь широким ремнем. Учти, я буду стараться! Закричишь после первого удара - следующим предметом получишь двадцать три. Закричишь после десятого - получишь всего четырнадцать.- А если вообще не закричу? - спросила она.- Закричишь, - заверил я ее и в ее глазах отразился неподдельный ужас.Держать в руках ремень после неудобной ребристой линейки было одно удовольствие. Я несколько раз прицельно размахнулся, чтобы приноровиться к нему, и без предупреждения вытянул ее вдоль спинки. Девица дернулась, но промолчала. Второй удар я обрушил на ее бедра, и снова она сдержалась. Тогда я поменял тактику и замер. Тишину нарушало только ее тяжелое дыхание.- Давай же, - простонала она сквозь зубы- Я не разрешал тебе разговаривать. Общее число увеличивается до тридцати, - хладнокровно констатировал я и с оттяжкой ударил ее поперек спины, где до ремня вволю поработала линейка. Ее дыхание сбилось, но снова стона не последовало. Я развернул ремень во всю длину, так что теперь он на излете впивался не только ей в спину, но и в живот и даже в груди. Я все время менял места ударов, обрабатывая ее всю от пяток до лопаток и кистей рук. На десятом ударе ее стали сотрясать беззвучные рыдания, а на двенадцатом она закричала во всю мощь голосовых связок. На меня полился поток оскорблений, который иссяк только после того, как я пообещал выбирать последовательность орудий истязания самостоятельно.Мой крученый хлыст вселял в нее настоящий ужас, и следующим она, разумеется, выбрала длинный тонкий ремешок. Но она еще не знала, что я ей уготовил, поскольку на его конце ярко блестела стальная пряжка. Когда девица увидела, что я любовно провел пальцами по прохладному металлу, ее глаза расширились.- Умоляю, только не это!!! - закричала она.- Поверь мне, солнышко, умолять меня тебе придется, когда я возьму в руки свою любимую игрушку, - я коснулся рукой хлыста. - В его резину вплетены острые кусочки проволоки и вставлена металлическая стружка - так сказать, для остроты ощущений.Она не оценила мое чувство юмора, и я зашел ей за спину. Только сейчас я увидел, как судорожно дышит колечко ее ануса, то сжимаясь, то расширяясь. Это зрелище меня безумно возбудило.Ее ягодицы налились кровью, и я прикоснулся к ним прохладной пряжкой. Она вздрогнула всем телом и отстранилась, насколько ей позволяли веревки. Я же, в последний момент зажав пряжку в кулаке, обжег сильным ударом ее спину. Девица явно ожидала другого вида боли и глухо застонала. Второй удар опустился на ее истерзанную попку, которой сегодня досталось больше всего. Я уже не сдерживал себя, почти в полную силу вонзая безжалостный ремень в ее нежную кожу, но девица каким-то чудом сдерживала себя, хотя ее стоны теперь звучали почти непрерывно.Нанеся половину из положенных ей восемнадцати ударов, я остановился и приготовился поработать пряжкой. Похоже, моя беспомощная жертва поняла, что теперь ее ждет, но промолчала из боязни получить еще одно "штрафное очко". Но ничто не могло ее спасти, и вот холодный металл, описав в воздухе сверкающую дугу, сочно вонзился в ее аппетитные ягодицы. От ее крика у меня едва не заложило уши, а кольцо в стене угрожающе скрипнуло от ее дерганий. По краям ярко-алой отметины на ее коже показались капельки крови.- Сидеть ты теперь не сможешь долго, - многообещающим тоном сказал я и снова хлестнул ее, метя в то же место. Немного не рассчитал, и второе клеймо легло чуть выше первого. Девица корчилась и обзывала меня последними словами, но я уже не обращал на это внимания, изо всех сил стегая ее беззащитную попку. В последний восемнадцатый удар я вложил все свое вдохновение, проследив, как блестящий металл, послушный движению моей руки и ремня, обвившего ее торс, впивается ей прямо под грудями.Она потеряла сознание, бессильно повиснув на веревках. По ее ногам бежали струйки крови, еще несколько капель скатились с ее прикушенных губ. Несмотря на сильную болевую чувствительность, мне попалась на редкость выносливая особа, и я боялся, как бы сегодняшнее развлечение не повредило ей. Хотя она так и не произнесла слово-пароль, после которого игра немедленно прекращалась, я не был уверен, стоит ли продолжать. Любой садизм, по моему глубокому убеждению, должен продолжаться до тех пор, пока приносит удовольствия обеим сторонам.В углу я увидел кем-то предусмотрительно оставленное ведро с водой и тут же окатил свою жертву с ног до головы. Она вздрогнула и снова безуспешно попыталась освободиться от веревок. Я показал ей хлыст и увидел, как она задрожала.- Тебе осталось выдержать всего девять ударов этой игрушкой, - сказал я, - у меня есть две новости, хорошая и плохая. С какой начать?- С п-плохой, - тихо ответила она, чуть запинаясь.- Тебе сейчас будет настолько больно, что вся предыдущая боль покажется комариным укусом, - спокойно сказал я, внимательно глядя ей в глаза. От моего внимания не ускользнуло, как расширились ее зрачки.- Какая же хорошая? - со слабой надеждой спросила она.- Ты можешь кричать, сколько угодно, - бросил я и зашел ей за спину.Она вся напряглась в ожидании, но я не спешил. Вместо этого я провел рукой по ее влажной коже, размазывая кровь, смешанную с водой. Она застонала, ведь даже легкое прикосновение причиняло ей сильную боль. Я несколько раз несильно шлепнул ее по ягодицам, наслаждаясь приглушенными стонами, затем немного отступил назад и отвел в сторону правую руку с зажатым в ней хлыстом.Первый удар в моем сознании словно разделился на несколько фрагментов. Вот гибкая резина с почти неуловимой для глаза скоростью несется по направлению к напрягшимся ягодицам, ничто уже не в силах ее остановить. Вот она соприкоснулась с нежной кожей, и в стороны разлетелись микроскопические частички влаги. Вот моего слуха коснулся прекрасный сочный звук, заставивший сжаться сердце и вызвавший сладкую пульсацию внизу живота. И тут же - почти животный вопль, который издала беспомощная женщина, гулким эхом разнесшийся по комнате.Второй удар тоже оказался не хуже первого. Я сделал его с оттяжкой и направил на спину. Багровая полоса перечеркнула все сделанные раньше - резина легла на нежную кожу почти во всю длину. Тут же, не давая опомниться - третий удар на уровне талии. Здесь важно было не спешить, но и сильно не замедляться - пик боли приходился примерно на полсекунды после самого удара и держался еще примерно столько же, после чего две-три секунды я давал ей передохнуть и наносил следующий. Четвертый, пятый и шестой удар пришелся точно по следам от пряжки ремня, а последние - на бедра, ягодицы и плечи. Девица вопила во всю мощь голосовых связок, отчаянно содрогаясь всем телом после каждого удара. Нанеся последний, я шагнул к ней, быстрыми движениями сорвал с себя одежду, вырвав из заточения свой снова разрывающийся от нетерпения член и со всего маху всадил в ее широкий анус. К моему удивлению, он вошел в нее на всю длину почти без сопротивления, но тут же она инстинктивно сжала мышцы, и от приятной обволакивающей теплоты я чуть не кончил. Она держала меня внутри себя с невероятной силой, я сначала даже не мог совершить ни одного движения, но тут я с силой надавил тазом на ее истерзанную плоть, она со стоном прогнулась, насколько позволили веревки, я обхватил руками ее обширные груди и наступил момент истины.Я трахал ее, как последнюю шлюху, быстрыми сильными ударами, выходя из ее ануса примерно на половину и тут же вгоняя свое орудие обратно до самого конца. Она пыталась двигаться в одном ритме со мной, но я крепко сжал ее бедра руками и зафиксировал ее в относительной неподвижности. Внутри нее было так горячо и влажно, что я почти не ощущал трения, но взволнованно дышащие стенки ее туннеля уверенно вели меня к экстазу. Долго так продолжаться не могло, и я излился в третий раз за сегодняшний вечер, войдя в ее гостеприимные внутренности до самого предела. Казалось, я не остановлюсь - длинные сильные струи все били и били из меня. Девица постанывала то ли от боли, то ли от удовольствия, а скорее всего от их сочетания.Когда все было кончено, я потрепал ее по щеке, собрал свою нехитрую амуницию и покинул ее. На меня навалилась усталость, я чувствовал себя полностью опустошенным, и больше меня в этом месте ничего не интересовало. Переодевшись в свою повседневную одежду, я вышел на стоянку. Уже была ночь, легкий ветерок приятно овевал мое разгоряченное тело. Спросив у охранника, где Лариса, я узнал, что она еще в клубе. Тогда, оставив машину на стоянке для нее, я вызвал такси и поехал домой один. Я уже спал, упав после душа поперек кровати, когда сзади меня обжег поцелуй в шею. Вернулась Лариса. После оргии мы никогда не занимались любовью сразу же, вот и в этот раз я не почувствовал желания. Она ушла в ванную, я же нашел в себе силы сбросить с себя всю одежду и заползти под одеяло. Вскоре ко мне присоединилась супруга, приятно пахнущая свежим шампунем и душистым мылом. Нежно обняв ее, я стал проваливаться в сон.- Знаешь, милый, - шепнула она мне на ухо, едва касаясь его губами, - я давно мечтала, чтобы ты вошел в мою попку, когда в моей щелочке будет другой член. Спасибо тебе, это было незабываемо...С чувством, что меня разоблачили, но ничуть не расстроенный этим, я наконец заснул, сжимая в своих объятиях столь горячо любимую мною Ларисумарт - апрель 2001 г.Продолжение следует...
