зеленой траве. Ее признание меня не удивило - все складывалось именно так. Но любовь ли это? Или просто экстаз чувств, эмоции, слипшиеся в такие слова? Я не был уверен, что Зойка и впрямь разделяет такие вещи?
- Ты когда-нибудь кого-нибудь любила? - спросил я, выждав немного.
- Нет, - тихонько отозвалась она.
- Откуда ты знаешь тогда, что это любовь?
- Знаю.
- Откуда?
- Знаю, и все. А ты женат? Или подруга есть?
- Секрет. - улыбнулся я.
- Ну скажи! - она принялась меня щекотать.
Но я щекотки никогда не боялся. Поняв, что пронять мою тушу ей не удастся, Зоя вздохнула и обессиленно улеглась на меня сверху. Она закинула свою ножку в короткой мини-юбке на мою ногу - похоже, рассчитывала, что я не удержусь и возьму ее за упругое бедрышко.
- Ну скажи! - настойчиво требовала она.
- Зачем тебе?
- Ты хороший. Я бы на тебе женилась, - с грустью в голосе заявила Зоя.
- По-моему, ты еще просто маленькая девчонка.
- Но я знаю, что я чувствую.
Я погладил ее по плечу и прижал к себе.
- Чувства обманчивы...
- Мне очень хорошо с тобой. Как это может обманывать?
- Ты меня совсем не знаешь, глупышка.
Зоя задумалась, немного помолчала, а потом выдала:
- Но ведь никто никого не знает. Все встречаются, все узнают друг друга. Ведь так? - она вопросительно посмотрела в мои глаза.
- Ну... - я хмыкнул: как тут крыть? - Вообще-то, да. Но...
- Но что? - она игриво подняла свои черные с изломом брови..
Я промолчал.
- Мне было обидно и больно! - сказала она вдруг. - Мне не хотелось жить на свете. А тут появляешься ты... Спасаешь меня и не хочешь...
- Чего?
- Моей любви! Я ведь вправду тебя люблю! - воскликнула она. - Коля! Коленька. Ну не бросай меня, пожалуйста. Я хочу всегда быть с тобой!
- Да тебе еще соску сосать и сосать! - бросил я.
Я вскочил, она вскочила за мной. Обняла меня, прижалась.
- Не уходи!
- Да не ухожу я... - уже тихо успокоил я ее. - Девчонка...
Она какое-то время смотрела мне в глаза. Потом я вдруг обнаружил, что целую ее... целую жарко и неистово, крепко сжимаю в своих объятиях - еще чуть-чуть, и затрещат хрупкие косточки. Руки сжимают упругие женские ягодицы, а сам ощущаю, как она всем телом льнет ко мне, как давит свои малым тазом мне в пах - как пиявка присасывается...
- Я тебе нравлюсь?
- Нравишься, - я сдался. Я не мог ей врать.
Я не знаю, как мы добирались до дома. Все мои мысли были только о ней, о ее чудном теле и о предстоящей ночи, полной чувственных наслаждений. Мы заперлись в темной узенькой комнатке, выделенной нам на постой, и тут же повалились на кровать. Я содрал с Зойки ее тонкое платьице, купленное мною ей на следующий день по приезду в Орел. Тонкая материя хрустнула под нетерпеливыми пальцами, но Зоя плевать хотела на платье. Она вся горела от жажды получить в себя, наконец, то, чего так страстно желала.
- Р-р-р! - рычала она, сдирая с меня рубашку чуть ли не с кожей.
- Ты моя тигрица! - шептал я, лапая ее бедра, бока без намека на жир, ее стройные ножки. - Я тебя хочу! Хочу!
- Милый! - она счастливо вздохнула, трепля мои волосы.
Я повалил ее на кровать, навалился, как медведь, заламывающий свою зазевавшуюся жертву, рывком сорвал с тела Зои лифчики и всосался в ее грудку. Какая она нежная, как мягкая и горячая. Как славно катается в пальцах ее молодая плоть. Грудь, словно шарик из теста, не могла никак вместиться в моей ладони и все выскальзывала из пальцев. Я мял, терзал, ласкал ее, покусывал зубами, сосал губами - одну, вторую.
- Ой! - простонала она от удовольствия, когда я вампиром всосался в ее шею, ощутив даже биение артерии под тонкой шелковистой кожей.
Наши губы сами находили друг друга, затем снова разбегались, чтобы снова встретиться в таком сладостном и таком долгом поцелуе. Мои руки ласкали ее бедра, ее длинные ножки, скользя по их нежной коже; я не мог нарадоваться на ощущение живой и страстной женщины, вившейся в моих ненасытных объятиях. Я ласкал и ублажался ею, но не знал, смогу ли я насытиться, смогу ли когда-нибудь остановиться. Меня охватила неиссякаемая жажда похоти, и я не мог ничего с этим сделать.
- Поласкай меня! Прошу! - взмолилась Зоя, раздвигая ноги, показывая, чего она хочет. - Пожалуйста, Коленька, я очень хочу!
Я с радостью принялся ласкать ее между ног. Сначала через трусики, затем они мне надоели. Зоя свела ножки, я аккуратно подцепил пальцами ее сексуальные стринги и с шуршанием стянул прочь с едва различимых в полутьме ножек.
- Ты такая страстная! - шептал я, лаская ладонью увлажнившуюся промежность своей красавицы.
- Ласкай! Ласкай! - молила она, помогая мне своими ладошками, точно направляя мои пальцы в самые чувственные места.
Между пальцев текло. Я буравил пальцами клитор, поглаживал своей ладонью ее половые губы, пушистый бугор лобка, отзывавшийся под моими ласками какой-то легкой дрожью.. Зоя вся дрожала, сгорая от желания и нетерпения. А я лишь заводил ее, не давая главное блюдо, но подготавливая ее к нему.
Горячее и плотно сжатое, задыхающееся от истомы желания влагалище встретило мои пальцы мягким сосущим потягиванием, будто сжималось-разжималось на моем указательном песте. Я просунул палец поглубже, заставляя Зою трепетать от пульсаций удовольствия, ритмика которых хорошо передавалась на мои пальцы.
- Возьми же меня поскорее! - сбивающимся голосом попросила она.
- Сейчас.
Влажная и горячая, такая мягкая топь, куда провалился мой член, ее гнездо любви было бесконечно глубоко. Приводить свое орудие "демографического взрыва" в боевое состояние нужды не было никакой - одной лишь Зойки, обвившейся вокруг меня всеми четырьмя конечностями, было более чем достаточно.
Я вынимал свой член и стучал им сверху по лобку, по клитору, водил головкой промеж ее налитых страстью половых губ и снова рывком вгонял между ними – поглубже. Вынул, снова поскользил по увлажнённым губкам, наслаждаясь сладостным соприкосновением мужской и женской плоти. Мне очень нравилось, как мощно врывается моя синеватая головка в эту мягкую розовую плоть, в эту сочную дырку внизу вертикального разреза, обрамленного мышцами половых губ. Как нежно она скользит там, вдоль жаркой трубки, с жадностью сжимавшейся на члене и его головке! Нравилось, как это заставляет мою Зойку постанывать, вздрагивать, как она охает от сильных толчков внутрь. Я вынимал член и тёр им клитор, водя членом между половых губ, но не входя в неё, поверху, что также доставляло Зое море приятных ощущений. Я играл головкой, погружая только её, а затем резко дёргал член вверх, чтобы головка, смявшись о свод влагалища, выскочила наружу.
Член мужчины и влагалище женщины - это не только средства для банального совокупления. О нет, с ними можно выдумать много чудных игр и получить не меньшее, чем при простой случке удовольствие!
Стоны Зойки становились все громче, отрывистей. Она дергалась, подмахивая, навстречу, вжимаясь в меня, дабы я проник поглубже. Но сладостный конец был все-таки неизбежен...
Моя елда, мой балун, мой хрен.... Он был что банан! А работал что поливалка! Я не хотел, чтобы Зойка забеременела (что бы она там не говорила, но она еще девчонка-соплячка, и совсем не факт, что наши с ней отношения закончатся прогулкой к алтарю), а потому вытащил свой хряп из распаренной девушки - и как раз вовремя! Мутно-белая сперма извергнулась резким толчком, залив Зойке и живот, и груди. Затем меня словно бы прорвало, выгнуло дугой, а из его члена под напором хлынула настоящая река. Первые секунды Зоя с визгом пыталась ловить её своим раскрытым ртом, но кончины от перевозбуждения и долгого воздержания было настолько много, что почти вся она залила нашу постель. Я простонал, приходя в себя.
Вся грудь Зойки, зашедшаяся в ускоренном дыхании, была залита - будто банку сгущёнки на неё выплеснули. Чисто инстинктивно, я резко дёргал хрен рукой, и каждый раз из ядреной залупы на животик Зое выплёскивалась очередная порция семени. Меня еще мутило от накатывающихся волн неземного наслажения: оргазм словно не уходил, словно становился все сильнее и сильнее, заставляя постанывать от этой сладкой агонии. Я даже непроизвольно сжал член, пытаясь его унять, но в результате лишь усилил своё удовольствие. Меня даже согнуло пополам, и я обессиленно упал на свою Зойку.
- Милая...
Утром лучше бы я и не просыпался! Мне выплеснули в лицо ведро холодной воды.
