тяжелое, бесчувственное тело француза, как приводили в чувство женщину, оживленно обменивались мнениями. Тут и там слышались возгласы и восклицания.
- Вот это нализались!
- Да нет! Им стало плохо от последнего номера.
- Ну, да, ей то может быть, а он чего?
- Сеньоры, она его приделала! - воскликнул восторженно какой-то юнец. Я сам видел нож в спине этого типа!
- Наверное, сутенер, - презрительно бросил кто-то.
К восторженному юнцу подошел высокий, солидный мужчина боксерского типа с глубоким шрамом через всю щеку.
- Вы видели нож? - спросил он юнца.
- Да!.. - юнец хотел еще что-то сказать, но тяжелая рука легла ему на плечо.
- А вы видели кто? - стальные глаза в упор смотрели на молодого человека.
- Она...
- А может не она?
Рука человека со шрамом впилась в плечо собеседника. Я тот час заинтересовался этой сценой, так как человека со шрамом я уже знал. Следя за ним, можно было надеяться выяснить что ни будь новое.
- Ну! - коротко бросил он.
- Я не знаю... юнец тщетно пытался высвободить свое плечо. - А кто вы такой, - перешел он в наступление, - И по какому праву...
- Я агент политической полиции. Человек отвернул лацкан своего пиджака, и я знал, что юнец увидел на обратной стороне знак: голубое море и солнце с золотистыми лучами на ярко-красном фоне.
- Позвольте... - хмель, видимо, начал выходить из головы юнца. Я-то причем и какое отношение вы...
Агент перебил его:
- Как вас зовут?
- Боб Джерми.
- Американец?
- Да, но какое...
Пользуясь снующей взад и вперед толпой, я кружил незаметно вокруг беседовавших, стараясь не проронить ни одного слова.
- Слушай, сынок, - снова перебил его человек со шрамом, - я тоже американец и делаю здесь большое дело для Америки. Ты можешь помочь нам здорово. Идем со мной, я тебе все объясню.
- Но как я смогу помочь, сэр? - колебался юноша.
- Пойдем и все узнаешь. Мне не хочется прибегать к официальным мерам задержания.
Агент вынул бумажник, вынул из него крупную купюру и бросил ее на стол.
- Здесь будет половина на чай этому болвану, - кивнул головой в сторону пробегавшего кельнера. - Идем Боб! Ты, кажется, отличный парень!
С некоторой нерешительностью Боб пошел за агентом.
Публика в зале успокоилась, все занимали места, неторопливо ожидая следующего номера. Следить за человеком со шрамом, завладевшим Бобом, не имело смысла. Следить за ним на открытой улице, хотя бы и ночью, а тем более в каком-нибудь частном помещении, куда он вел юношу, было сопряжено только с опасностью немедленного разоблачения и без всякой надежды на успех. Я опустился на стул и машинально следил за довольно упитанным японцем - кельнером, обслуживавшим Боба Джерми. Не найдя его за столом кельнер небрежно сунул в карман оставленную купюру и направился, по-видимому на кухню. Однако, по пути туда, он бросил вокруг себя испытующий взгляд и юркнул в туалетную комнату. Внезапно, еще совсем не осознанная мысль заставила меня сорваться с места и устремиться в туалетную комнату, дверь в которую я тот час открыл рывком. К первому мгновению я успел уже приготовиться и моментально зафиксировал фигуру кельнера, стоявшего у правой стены, на которой в изящно инкрустированном бра горела лампа. Японец стоял спиной к двери и внимательно разглядывал один из углов ассигнации. Почти одновременно со звуком открываемой мной двери, рука японца, смяв бумажку, опустилась в карман и он, приняв безразличный вид, выскользнул из туалетной комнаты, низко склонив голову. Кельнер успел пробыть там три, может быть четыре, но ни в коем случае не пять секунд! Таким образом, мне удалось открыть одного из агентов человека со шрамом. Выйдя из туалетной комнаты, я уселся за столик и долго, но тщетно искал глазами кельнера. Он исчез.
* * *
Отметив это место в донесении, Хаяси передал его секретарше.
- Амина, сделаем несколько иначе. Мне нужны две копии этих писем, одну точную копию всех десяти и другую - со всеми добавлениями и дополнениями.
- Хорощо.
- Вот этот кусок из донесения этого "желтого немца"... Какая ирония! Желтый ариец!... - Впечатайте этот кусок во вторую, дополненную копию. Вот здесь. После заметок Ришара.
- Хорошо. Ясно. Можно взять? - секретарь кивнула на стопку листков с пометкой "7".
- Нет, здесь еще есть продолжение рассказа француженки. Сейчас просмотрю.
Хаяси зажег сигарету, затянулся и придвинул к себе непросмотренную часть листков с пометкой "7".
* * *
Милая Кэт!
Вместе с этими записками Анри Ландаля посылаю тебе еще и продолжение рассказа Элли.
Теперь будет что читать тебе, так же как и мне, было что писать.
Ну, а обо всем прочем напишу тебе в следующем письме.
Сейчас запечатаю письмо, отдам Дику и пойду провожать его через сад. Там в нашем укромном уголке мы немного задержимся... Вчера я его не видела, ну, и... ты же понимаешь... Я как-то физически хочу чувствовать его горячие пальцы у себя в трусиках... И хочется потрогать у него. А сначала, я немного его подразню! Ох, милая Кэт! У меня там уже мокро...
Потом, в следующем письме больше об этом.
Твоя Мэг.
Удар кинжала.
(Продолжение рассказа Элли).
Как сквозь сон помню какие-то длинные переходы, повороты, лестницы. И, наконец, темное, сырое подземелье. Проскрипела тяжелая, железная, на ржавых петлях дверь и я очутилась в мрачной камере без окон, освещенной тусклой, запыленной лампочкой, подвешенной к потолку и забранной решеткой. Кроме голого, деревянного топчана в камере не было ничего. "Вот и конец" - подумала я. - "И все... и все... и все..." - эти слова стучали у меня в голове как молоток. Что же мне делать: лечь на топчан и наивно ждать конца. Было ясно, что Хаяси живой меня не выпустит и всеми силами попытается узнать содержание записки. Сказать?... Нет! Это значит предать отца, Рэда, себя. Что с Рэдом? Хаяси постарается отомстить ему. Убьет? Нет, пожалуй, побоится. Что же делать? Мысли, одна беспорядочней другой, метались у меня в голове. Противная дрожь била меня. "Надо успокоиться и взять себя в руки. Рэд умный. Он что-нибудь придумает." При мысли о Рэде мне стало легче. "Ничего, как-нибудь о
