Копирование и распространение без разрешения автора запрещено!Глава 11. Тетрадь ЛеныМамуля поехала на свадьбу Полины. Через три дня она вернулась. С нею приехал Роман. Погостить чуток. Как раз получается, что он пробудет у нас последние дни сентября. Стало как-то жутковато. Как мне быть с ним? То, как он смотрел на меня, не давало повода для сомнений. Мне было ясно, для чего он приехал. А что же теперь Анатолий? Я же писала ему в армию. А он мне. А мои мечты об отношениях с физиком? Там, конечно, все еще вилами по воде, но все же... Кажется, я окончательно запуталась. Мать устроила что-то вроде праздничного ужина в честь Полининой свадьбы. Выпили за Полину, за ее жениха, за моего брата Володю, за его службу, за нас. В итоге получилось многовато на душу населения. Роман, весь вечер старавшийся под столом коснуться своей ногой моей ноги, опьянел больше всех и был сильно смущен этим. - Веди его баюшки, - сказала мне мать. - Давай я отведу, - прервал ее отец, увидев возмущение на моем лице. И они с Романом удалились. Сплю я обычно в одной ночнушке. Если холодно, лучше возьму одеяло потеплее, но все равно не одеваю пижаму. Не люблю лишней одежды. В этот вечер я заснула сразу и крепко. Проснулась я от того, что кто-то сел на мою кровать. Я встрепенулась, меня коснулась чья-то ладонь. Не сразу поняла, что это Роман. - Ромашка, ты что? - прошептала я. - Пришел к тебе, я так соскучился. - Ты с ума сошел. Иди спать! - Нет, я хочу побыть с тобой. - Рома, ты пьян. - Нет, уже все прошло. - А который час? - Три часа ночи, - он наклонился ко мне, - Леночка, ты что, забыла меня? - Ничего я не забыла. Но ты должен идти к себе. - Я никому ничего не должен, - и он улегся рядом со мной. - Роман, мы не должны... Его рука уже была на моей груди. - Пусти меня к себе, - он стал забираться под одеяло. - Нет, Ромашка, нет, что ты делаешь. Родители услышат. - Они крепко спят, Лена, пожалуйста, позволь мне. Иначе я замерзну. - Роман, ты что, ты что, смотри, как ужасно скрипит кровать. - А ты лежи тихонько, она и не будет скрипеть. - Рома, не надо. - Т-с-с. Давай будем тихонько-тихонько. Вот так. Видишь, как тихо. - Роман! - Молчи. Дай мне твои губки и молчи. И нас никто не услышит. - Ромашка, что ты делаешь? Зачем? Не надо. - Люблю тебя. Помнишь, как было летом? Тебе ведь тогда нравилось? - То было давно и неправда. - Нет правда. Помнишь, ты просила, чтоб я не спешил? - Не помню. - Вот поэтому я и приехал, чтоб напомнить тебе. - Они услышат и будет скандал. Ты хоть дверь-то запер? - Конечно. Как хорошо, что ты не заперла ее. Ты ведь знала, что я приду? - Ничего я не знала. Если бы знала, закрылась бы. - И была бы не права. Не сжимай так коленки. - Боже, Ромашка, что ты со мной делаешь. - Тебе так приятно? - Да. - А так? - Ты бессовестный. - Какая у тебя грудь. - Какая? - Упругая. Как колотится твое сердце. - Как? - Как и мое. Часто-часто. - Ты смешной. - Леночка, да ты уже там вся мокренькая, мне уже можно, а? - Ромашка, я боюсь. Ой! - Тебе не больно? - Нет. - А еще чуть-чуть? Не больно? - Ромашка! А то ты не знаешь - там два раза больно не бывает. - Леночка, кошечка моя! Я в тебе. Сладкая ты моя. Люблю тебя. - Ромочка, только давай тихонько, чтобы койка не скрипела, милый мой. - Да, да, милая. Так хорошо? - Ага. Но она все равно скрипит. - Не думай об этом. Леночка, ты чувствуешь меня? - Ромочка, Ромашка, я не могу, я сейчас, Рома, я уже близко, где ты? - Я уже тоже рядышком, как отвердели твои сисочки, какая ты вся. - Рома, я, я... Я все миленький, я уже. Я падаю, Рома. Я падаю. - И я с тобой, милая. Я тут. Прими, прими, о, о-о, Леночка, прими от меня. - Миленький, что мы наделали, это нехорошо, нехорошо. - Лапушка моя, это хорошо. Ты что, плачешь? Маленькая, не надо плакать. - Я не от того плачу. - А от чего? - От другого. - От чего "другого"? - Ну, я не знаю, как сказать. Не приставай. - Я хочу знать, отчего ты плачешь? - Я уже не плачу. - А всхлипываешь. Я тебя чем-то обидел? - Обидел. - Чем? - А вот этим! - Да ты что! Оторвешь ведь! - А чтоб не спрашивал всякие глупости. - Лена. - Что? - Давай, скажем матери, что мы поженимся. - Ты с ума сошел. Ты забыл, что ты мой братик? - Так троюродный же! Мы с тобой это уже обсуждали. А ты опять. - Нет. Не надо ничего говорить. По крайней мере, до окончания школы. - Ну, ладно. Только ты помни, что ты моя девушка, ладно? - Уже не девушка. - А кто? - Женщина. - Нет, ты моя девушка. И ею будешь всегда. - А ты мой мальчик? - А я твой мальчик. - Мальчик. А, мальчик?. Ты не собрался ли заснуть здесь? - Собрался, а что? Нельзя? - Спать извольте в своей коечке, сэр. Здесь Вам не тут. - Вы очень строги, мадам. Нельзя же так. Джентльмен спать желают. - Вы не спать сюда были призваны. Пожалуйте, в свои апартаменты, сэр. - А если нам захочется ищщо? - Хорошего понемножку. В одни руки два раза не отпускаем. - А если мы ищщо станем в очередь? - Мы Вас запомнили, сэр. Вы не сможете обмануть нашу бдительность. - Лена! - Что? - Давай еще сделаем. - Нет. Я уже никакая. Я устала. Иди к себе. - А в другой раз? - В другой раз и поговорим. Иди, спокойной ночи. - Уже четыре часа. Ночи каюк. - Ничего не "каюк". Будем спать до десяти. Завтра выходной. - Я пойду. Люблю тебя. - Иди. - А ты меня что, не любишь? - С чего ты взял? - Ты мне не говоришь об этом. - Говорю. - Не слышу. - Иди. - Не слышу. - Люблю. Иди. - Вот теперь я пошел. Вечером следующего дня мы пошли на танцы. Было так классно. Роман так и сказал: "Пойдем, коза, попрыгаем, ножками подрыгаем". Попрыгали и подрыгали на славу. Девчонки смотрели на моего кавалера с нескрываемой завистью. А через четыре дня он уехал. Хорошая поговорка есть. Любишь кататься, люби и саночки возить. Катались мы все дни, что он гостил у нас. Как нас не застали предки - уму непостижимо. Сколько сладостных заездов мы совершили? Штук пять, не меньше. И каждый старт завершался полновесным финишем. Роман не слушал всех моих опасений и делал, и делал. Я успокаивала себя тем, что в моем календарике красным цветом было отмечено двадцать второе сентября. Получалось, что небесная канцелярия с нами заодно. Поэтому я позволяла ему все, да и сама этому радовалась. Двадцать второго ничего не произошло. В это день я пошла в школу во всеоружии. Я боялась, что процессы могут начаться прямо на занятиях. Но день прошел, и никаких намеков. В легком волнении прошел следующий день. Обычно по мне можно было сверять куранты. А тут... Двадцать третье число. Двадцать четвертое. Двадцать пятое. Двадцать шестого я запаниковала. Я поняла, что забеременела. Очевидно было, что это итог моих забав в самом конце лета. Но с кем? И Толик, и Роман могли с одинаковым успехом претендовать на авторство. Меня охватил ужас. На следующий день я уже ничего не ждала, я проверяла свои ощущения. Да, меня определенно тошнило. Да, хотелось солененького. Я разревелась. Что делать? Было желание броситься к матери. Я даже подошла к ней, но она была чем-то занята и так на меня рявкнула, что я решила, нет, нужно как-то по-другому. Но как? Мне ведь только в ноябре будет шестнадцать. Засмеют все. Я стала листать литературу. Нашла у матери одну книжку. "Про здоровый быт". Мой быт был не таким здоровым, как там описывалось, и эта книжка мне помочь уже не могла. "Девушка не должна" - вот основная мысль одной из глав, а что делать, если девушка залетела. Нет ли домашних средств? Таблеток каких. Горьких, горьких. Я согласна. Есть в природе таблетки, но "до". Или "после", но сразу. Но ни "до", ни "после" мне их никто не предложил. Боже, какая я дура. От кого я понесла? Где он, мой омут? Еще один день. Что-то когтистое сжало мое сердце и не отпускало. Еще день. Ничего. Кошмар. Тетрадь Миши В один из вечеров встретился и поговорил с Наташкой. Чудо в юбке! Видите ли, она больше не хочет со мной встречаться. Баба с воза - кобыле легче. Я едва сдержался, чтоб не сказать ей это. Хотя, сказать честно, я ей был благодарен. За наши встречи, за любовь, мне все-таки кажется, что мы были влюблены друг в друга. За то, что позволила мне все, что я хотел. Словом, за все, что было. После разговора, ей-богу, полегчало. Хотя где-то
