Копирование и распространение без разрешения автора запрещено!Глава 7. Тетрадь ЛеныНет, мир не перевернулся. Мои отношения с Романом остались, как мне казалось, для всех тайной. Месяц пролетел, словно один день, и пришел вечер, когда мне нужно было уезжать. Опять вокзал, опять наш поезд, меня провожали тетка, Ирка и Роман. Большая проблема - как увезти ответные дары, три коробки и чемодан. Роман все время находился рядом, он то и дело заботливо придержи- вал меня за талию. Я чувствовала себя неуютно, я стеснялась тетки, мне казалось, что она о чем-то догадывается. Зато Ирка была весела и беззаботна. Роман затащил вещи в купе. Я оставалась в коридоре. В последний момент они все по очереди поцеловали меня. Роман что-то шепнул, но я не расслышала. И вот я в вагоне одна, я смотрю на них сквозь оконное стекло, но вижу перед собой только Романа. Я все думаю, как такое могло произойти, что мне теперь делать, должна ли я писать ему, кто он теперь - мой парень или тайный любовник и все случившееся надо хранить за семью печатями? Локомотив дернул, и мы медленно поехали. Я помахала им рукой, мне хотелось плакать. Их фигуры становились все меньше и меньше и, наконец, исчезли за деревьями. Постояв с минуту, я повернулась и открыла дверь в купе. Ничего себе! В купе сидели двое из тех троих солдат, с которыми я ехала сюда месяц назад. - Привет, малышка, - сказал Толик. - Здравствуйте, - выдавила я из себя. - Вот так встреча. - О, наша старая любовь, привет, привет, - улыбнулся рыжий. - А где ваш третий? - спросила я. Парни заулыбались, но ничего не сказали. - Видишь, мы все-таки встретились, - широко улыбался Толик. - Мир тесен, - ответила я. - Отметим встречу? - предложил рыжий. - Конечно, - сказал Толик. - Нет, мальчики, нет, - давайте поедим, но без градуса. - Ну, нет. По чуть-чуть надо, - рыжий поднялся и вышел из купе. Только теперь я сообразила, что в этот раз я еду не в плацкарте, а в купе, и ситуация с солдатиками будет посложнее, особенно, если они сейчас примут на грудь. - Не забыла? - Толик придвинулся совсем близко. - Да нет, склероза еще не наблюдается. - И я не забыл, - и вдруг он резко и неожиданно поцеловал меня в губы. - Господи, перестань, ты что, с ума сошел, что ли? - я едва вырвалась. - Я же люблю тебя, ты же знаешь, - сказал он. - С каких это пор? - спросила я, переводя дыхание. - Да ты все забыла! Помнишь, как целовались в тамбуре? Что я должна была отвечать? Помню, конечно. Рассказать про Романа? Или оправдываться, что в тот раз мы не целовались, это он приставал ко мне, что не одно и тоже. И то, и другое показалось мне глупым. И я промолчала. Он же, видимо, понял мои слова, как одобрение его действий и придвинулся ближе. - У тебя мама хорошая? - спросил. - Хорошая, а зачем ты спрашиваешь? - А твоей маме зять не нужен? Сначала я не уловила смысл вопроса. Потом дошло, и я рассмеялась. Могуч наш русский язык, могуч. - Ага, значит, нужен, - обрадовался Толик. - Мне рано еще. - Тебе рано, а маме пора, - цокнул языком Толик и положил мне ладонь на ногу. - Убери, а то сейчас как тресну, - тихо сказала я. - Треснешь - зашьем, нитки есть, - ответил Толик, но ладонь убрал. Дверь открылась, и вошел рыжий. Только сейчас я заметила, что он отпустил усы. Рыжий принес вино, водку, колбасу. - Зачем колбаса, у меня целый кролик, - сказала я. - Умный кролик сел за столик, - промурлыкал Толик, застилая стол газетой. - Сейчас будут стакашки, - заявил рыжий и снова исчез в дверях. - Ну, малышка, выставляй свою снедь. - Сейчас, сейчас, - честно сказать, мне тоже хотелось есть. Теткины разносолы заполняли поверхность стола. Каждое новое яство вызывало у служивых бурю эмоций. О, грибочки! О, помидорчики! О, сальцо! О, кролик! Мне было приятно, что они так восторгаются. Словно я сама это все приготовила. - За встречу! - Толик налил мне немного вина, а себе и рыжему - водочки. - За новую встречу, - уточнил рыжий. - За вас, - почему-то сказала я. - Нет, за нас потом! Сейчас - за встречу. Они выпили залпом. Я глотнула немного и поставила стакан. - Надо допить. Видишь, как поезд трясется? Иначе вино разольется. - Ты, прямо, рифмами заговорил. Не нужно было столько наливать. - Сколько? Тут сто грамм. - Ага, знаем мы ваши сто грамм. - Ну, ладно, мы по второй, а ты расправишься с первой. За тебя, малышка! - Что-то вы, мальчики, резво начали. Но они уже выпили по второй и выжидательно, молча смотрели на меня. Я выпила. Знакомое тепло разлилось по телу. Черт, не потерять бы контроль над собой. Я отметила про себя, что совсем не думаю ни о Романе, ни о своих проблемах. Почему-то вспомнилось, как в первый день приезда я сказала Ирке, что у меня есть парень, имея ввиду вот этого Толика. Чудно устроена жизнь. - Ну, как тетка? - спросил Толик. - Мы за нее должны выпить, - заявил рыжий, - За ее кроликов. - Погодь, успеем, так как тетка? - повторил свой вопрос Толик. - Тетка - лучше всех, - улыбнулась я. - А как кузены, по ночам спать не мешали? Кровь ударила мне в голову. Откуда он знает? Или это случайный вопрос? - Какие еще кузены? - нашла в себе силы промолвить я. - Ну, кузены бывают двоюродные, троюродные, - начал перечислять Толик. - Родные и не очень, - встрял рыжий. - Ну, ладно, давай, за твою тетку, - Толик налил снова, как в первый раз. - За тетку! За дядьку! - обрадовался рыжий, - За кроликов! - Серьезно, давай, за нее, - Толик придвинулся ко мне. - Давай, - я вспомнила тетку, и мы выпили. - До дна - это хорошо, - тихо сказал Толик, - тебя никто не обижал? - Нет, кто меня будет обижать? - я вдруг почувствовала, что опьянела. - Ну, всякие плохие мальчики. - Нет, никто не обижал. А как ваша командировка? - Задание Родины выполнено, - он икнул. - Так где же Вася? - имя чернявого неожиданно всплыло в моей памяти. - Вася уже дома. То есть, в войсковой части номер т-сс, - он прижал палец к губам. - Он завершил пятилетку досрочно, - умничал рыжий. Его уже развезло. А вот его имя я вспомнить не могла. - Колян! Угомонись, - попросил Толик. Коля. Надо же, забылось совсем. - Еще по одной и неугомонный Колян угомонится, - сказал рыжий о себе. Он с трудом родил слово "неугомонный", и я вспомнила, что такие же проблемы были у него и в прошлый раз. Только слова были другие. Значит, скоро он уйдет в отключку. И мы останемся с Толиком одни. Четвертое место было свободно. И никто уже не придет. Ночной перегон длинный, остановок практически нет. Я посмотрела в окно. Уже совсем стемнело. Вечера стали холоднее. Лето заканчивалось. Солдатики опять налили. Кролик был уже наполовину съеден. - Давайте еще по одной, за зайчиков, - с трудом ворочая языком, сказал рыжий. - Нет, я не буду, - ответила я. - А вот теперь - за нас, - сказал Толик. - Но за нас мы уже пили. - Нет, то мы пили за тебя, а теперь - за нас. Будь что будет, подумалось мне, и я снова выпила. До дна. Колян едва успел упасть на свою верхнюю полку и тут же отрубился. Дальнейшее я помню с одной стороны хорошо, с другой стороны все так странно, словно это происходило и не со мной вовсе. Толик неторопливо собрал со стола. Затем налил еще по чуть-чуть. Мы с ним чокнулись стакашками. Пойдешь за меня замуж, спросил он. Пойду, ответила я. Дай мне твой адрес. Я дала. Я тебе напишу, сказал он. Напиши, сказала я. Я в тебя влюбился. Я в тебя тоже, ответила я. Он осторожно обнял меня и стал целовать. Не надо, юбку помнешь, прошептала я. У тебя красивые ноги, ты это знаешь, спросил он. Теперь знаю. Чулок не носишь? Лето, какие еще чулки. Можно я расстегну тебе кофточку, жарко же. Расстегни. Я закрою дверь на замок? Закрой. Я постелю постель? Постели. Иди сюда. Зачем, моя полка здесь. Тогда я к тебе приду. Не смей, слышишь? Слышу, а ты слышишь, как стучит мое сердце? Слышу. Давай, я послушаю твое, снимем кофточку совсем, жарко же. Да, жарко. Какой у тебя красивый лифчик, можно я и его расстегну? Перестань, ты что. Я не что, я кто, я твой жених, мы с тобой поженимся, вот увидишь, боже, какая у тебя грудь. Какая? Что ты делаешь, мне стыдно, вдруг кто зайдет. Любимая, никто не зайдет, как снимается твоя юбочка, жарко же. Вот, застежка сбоку. А ты почему все еще одет, жарко же. Сейчас, сейчас, юбку снимать вверх иди вниз? Да ты что, никогда не раздевал девушек? Нет, не раздевал. Врешь зачем? Погоди, порвешь, я сама сниму.
