Копирование и распространение без разрешения автора запрещено!Глава 2.Тетрадь АниЯ - Ежова Аня. Мне исполнилось пятнадцать лет. Перешла в девятый. Дружу с парнем старше меня на год. Он перешел в десятый. Близости между нами еще не было, я этого боюсь. Он все время настаивает, говорит, что будет осторожен. Но я боюсь. Еще я боюсь, что он бросит меня, если я ему не дам. Девчонки говорят, что если парень сильно хочет, то он может найти себе на стороне. Я влюблена в Андрея и хочу, чтоб он был со мной. Вчера у нас было свидание, все было, как обычно, рассказывать или нет? Мы договорились встретиться в восемь у школы. Когда я пришла, он меня уже ждал. Мы немного погуляли, стало совсем темно, Андрей обнял меня, и мы пошли на наше место. Тихий угол, где мы обычно сидели, там нам никто не мешал. Мы сели, и Андрей сразу начал меня целовать, он обнимал меня левой рукой, его правая рука легла мне на грудь, он стал расстегивать мою блузку. - Андрюша, не надо, - шепнула я. - Ну что ты глупенькая, - он протиснул ладонь под лифчик, тронул сосок груди. - Андрей, ну не надо. Он меня совсем не слушал, да и протесты мои - это так, скорее ритуал. Он стал целовать меня взасос. Его язык оказался у меня в рту. Он перестал гладить мою грудь, я почувствовала его ладонь на своем колене. Я схватила его за руку, но он был сильнее, его ладонь двинулась вверх, скользнула под край юбки, выше, выше, затем, словно дразня, ниже и снова вверх и вот я почувствовала его пальцы на лобке, он гладил меня через трусики. - Андрюша, перестань, Андрюша, - чуть не плача, я тяну вниз его руку. - Ну что с тобой, я же не делаю тебе ничего плохого, я даже не шевелю рукой. - Вот и не шевели. - И не шевелю. Он вновь целует меня, и голова моя идет кругом. - Ты обещал не шевелить. - Ну рука же у меня не каменная, она сама слегка шевелится. - Ага, слегка. - Какая у тебя тугая резинка. - Ничего не тугая. - Но почему же я ладонь не могу продвинуть. - Потому что нельзя. - Вчера было можно, а сегодня нельзя? Мы опять целуемся, ему, наконец, удается проникнуть всей ладонью под резинку, мне щекотно и волнительно, я тесно сжимаю ноги, он же настойчиво старается продвинуть пальцы вниз. - Ну, Анечка, ну, пожалуйста, ну пожалуйста... - Боже, не надо, Андрюша, Андрюша, не надо. - Анюта, ну не сжимай коленки, ну любимая, ну дай мне... И у меня нет больше сил противиться, и я слегка раздвигаю ноги... В ту же минуту его горячая ладонь ложится на мою, ну не знаю, как сказать, Андрей называет это место "твой островок", можно погладить твой островок, говорит он иногда, теперь мой островок в его власти. Он двигает ладонь и слегка проникает пальцем в мою щелочку, и я умираю. Я умираю, я умираю, я умираю... Я, уткнувшись носом в его шею, шепчу что-то нечленораздельное, уже сама двигаюсь на его пальце, и невыносимая, сладкая судорога пронзает мое тело. Такая у нас с Андрюшей любовь. Я все еще вздрагиваю, мы дышим жарко, я всем телом ощущаю его неудовлетворенную страсть, теперь он берет мою руку, он ведет ее по уже хорошо знакомой мне дорожке, когда он успел расстегнуть брюки, я касаюсь его пальцами, он горячий, он большой, он твердый. Андрей впивается поцелуем в мою шею, боже, завтра опять будет засос, успеваю подумать я, а сама слегка оглаживаю его чудное орудие, Андрей издает хриплый стон и сильная, горячая струя выплескивается мне в ладонь, Андрей кусает меня в плечо, от неожиданности я вскрикиваю, и мы замираем. - Тебе хорошо было? - спрашивает он. - Хорошо, а тебе? - И мне, но нам обоим будет еще лучше, если сделаем все по-настоящему. - Нельзя, милый. - Ну почему, у тебя что, есть кто-то другой? - А то ты не знаешь, кто у меня есть. - Кто? - Ты, мой дурашка. - Оно и видно, что дурашка. Аня, давай, ты станешь моей. - Я и так твоя. - Совсем моей. - Я совсем твоя. - Не совсем. - Совсем. - Ты меня не любишь. - Люблю. - Любила, ты бы меня не мучила. - Как я тебя мучаю? - Не даешь по-настоящему, ты не понимаешь, как нам парням это нужно, ты не представляешь, как мне хочется. - Я боюсь. - Ну давай, я куплю этих самых... резиночек. - Ты с ума сошел, да и кто тебе их продаст. - Я достану, Анюта, достану, давай а? - Ты меня перестанешь уважать. - Я еще больше буду тебя любить, Анечка. - Ой, ну тебя, давай, помолчим лучше. И мы молчим, над нами черное звездное небо, начало лета, мне пятнадцать лет, я влюблена, и жизнь кажется мне прекрасной. Тетрадь Димы Вести записи - идея Наташки. Все молчат, я и не знаю ведет ли их кто, кроме меня. Наташка, правда, пару раз спрашивала, но так, вроде в шутку. Но я вот веду, и даже интересно. Приходится прятать от родителей и сестры, но у меня есть местечко, где никто не найдет. Меня зовут Дима, мне в мае исполнилось пятнадцать. Настало лето, нет уроков и я с пацанами гоняю на велике с утра до ночи. Предки часто загоняют нас с сестрой вкалывать в огороде, но с этим ничего не поделаешь - надо. Сестра на год старше меня, ее зовут Люда, она очень красивая, за ней ухаживают сразу несколько кавалеров, а она, похоже еще не определилась на ком остановиться, хотя пару раз я заставал ее с Генкой с таком виде... Вчера я ехал на велике и увидел, что впереди меня топает по дороге Ирка, она на год меня младше. Ветер развевал ее короткое платье, я уставился на ее ноги, чуть не свалился с велика. Подъехав к ней, я окликнул ее. - Привет Ирина! - Привет. - Не рада, что ли? - Чего радоваться? - То что я могу тебя подвезти. - Я и так дойду. - Садись, не съем я тебя. Давай. К моему удивлению она остановилась. Увидев, что она хочет сесть сзади, на багажник, я развел руки и показал, что место для нее впереди, на раме. Ира осуждающе посмотрела на меня, но послушалась, и повернувшись ко мне спиной, стала моститься на раму велосипеда. Я осторожно придержал ее, я помог ей, и мы поехали. Я чувствовал ее спину, но еще более волнительно было ощущение легких касаний руками к ее талии, ее длинные волосы развевались и касались моего лица, когда я крутил педали, мое правое колено чуть- чуть скользило вдоль ее бедра. Мне захотелось ее поцеловать. - Сильно спешишь? - Не очень. - Хочешь взглянуть на чудо? - Какое еще чудо. - Увидишь, это недолго. - Ну, давай, только не долго. Ну вот, а о каком чуде я говорил, я ничего не мог придумать, мысли мои заметались, но вдруг я придумал. - Поехали, тут не далеко, - я старался говорить спокойно. Она что-то ответила, но я не услышал, я повернул руль и даванул на педали. Мы съехали с дороги и теперь мчались по узкой тропинке, сначала по полю, затем мы миновали низкий кустарник и въехали на опушку леса. - Здесь, - сказал я и остановился. Ира спрыгнула с велосипеда и стала рядом, осматриваясь. Я положил велосипед и подошел к ней. Решимость целоваться куда-то исчезла. В голове вертелись рассказы парней о том, кто с кем и как, но вот я наедине с девочкой в лесу, нам никто не мешает, но я смущен и не знаю с чего начать. - Ну, где твое чудо, - она смотрела на меня, слегка улыбаясь. - Да здесь, здесь, - пробормотал я в ответ. - Пойдем, - я подал ей руку, и она взяла ее. Волнение охватило меня от ощущения ее тонких, прохладных пальцев. Мы прошли вперед и остановились. - Вот, - показал я. - Муравейник? - удивилась она. - Такого большого больше нет нигде, - сказал я, и это была правда. - Да, гигант, сколько же их там живет? - она обошла вокруг холмика. Я стал вспоминать книжку про муравьев, которую читал недавно, я стал говорить ей что-то про их сложную подземную жизнь. - Смотри, - я нагнулся и дыхнул на муравейник, муравьи резко засуетились. - Они думают, что медведь пришел, - засмеялась девочка. - Да, такой дых для них страшнее дождя. - Я думаю, дождь им совсем не страшен. - Да, наверное. - Давай посидим вон там, - вдруг предложила Ира. У меня сперло дыхание. Я сдернул свой жалкий пиджачишко, постелил его, Ира аккуратно на него села, а мне места уже почти не было, и я плюхнулся рядом, сминая густую траву. - Как сдаешь экзамены? - спросила она. - Алгебра четыре. - А остальные? - А пока был только один. Вам хорошо, вы в этом году не сдаете. - Ты куда-то поступаешь или пойдешь в девятый? - Пойду в девятый. Мы помолчали. - Ир, у тебя есть парень? - тихо спросил я. - Рано еще, - усмехнулась она. - Ну, это смотря для чего. - Для всего. - Нет, целоваться уже можно, - я старался
