воду после того, как мама мне клизму сделала», напомнил ей мальчик. «Да ну, что там тебе было за клизма – 200 грамм воды из груши. Вот мне сегодня действительно Женя сделала настоящую клизму», отговаривалась сестра. «Для моего возраста и 200 грамм много, а для такой большой тёлки как ты и 1000 грамм ничего не означает», брат отрезал в ответ. «Я думаю, там не 1000, а может 1500 или даже 2000 грамм влито было», Надя не осталась в долгу.
«Что правда, то правда!», послышался голос Жени из ванной, «я налила полную кружку воды, а это 2 литра или 2000 грамм. Но ничего, трудно вытерпеть, конечно, зато живот хорошо прочистится». Она уже была вымывши кружку, закрывши кран, наливши снова туда воды, добавивши в неё масло и соль и теперь размешивала жидкость ложкою. «Еще пару минуток потерпи, Наденька, потом сядешь на ведро и покакаешь. Ты счастливая, у тебя клизма уже позади, а мне еще предстоит её сделать». «Ты же говорила, что тебе нравиться этот процесс!», вмешался в разговор Гена. «Да, не скрываю, нравится, но в какой то мере также и неприятно, и стыдно тоже немножко.
Особенно, если рядом незнакомые пацаны находятся», пояснила ему Женя. Она закончила размешивать жидкость в клизме и повесила кружку на двери ванной комнаты. «Наде, я думаю, тоже сейчас стыдно будет какать», усмехнулся Гена, когда Женя опять вошла в комнату сестры. «Да уж какой там стыд, поскорее бы освободиться от этой ужасной тяжести в животе», проворчала в ответ Надя, и Женя согласно кивнула головой. «Отпускай её ягодицы, Гена!», она сказала. Мальчик выполнил приказ, и Надя тут же вскочила на ноги. «Отойди от ведра, Гена!», она крикнула и тут же грохнулась на него своей большой попой. Ведро по размерам оказалось маловатым, ягодицы Нади свисали через его края, однако задний проход всё же оказался внутри его. «Точно как у Оли, когда она на горшке сидела!», подумал Гена. Сестра тем временем стиснула мышцы ануса и попыталась опорожниться, но твёрдые куски кала как пробка загромоздили её задний проход, и девушке не удалось это сделать.
Живот Нади скрутила дикая спазма, несчастная девушка заревела: «Ой, мамочки, что это со мной? Не могу покакать даже после клизмы! Вода и та не выходит вон!». Женя подбежала к подруге, обняла её за плечи и сказала: «Тужись, Наденька, тужись сильнее! Там просто каловая пробка застряла, её надо вытолкнуть вон, и всё тогда пойдёт следом за ней!». «Э-э-э! М-м-м! Ы-ы-ы!», заскулила Надя и стала тужиться, сколько было сил. Она почувствовала, что большая, твёрдая пробка медленно, миллиметр за миллиметром начинает выползать из её сраки вон. Лицо девушки приобрело тёмно красный цвет, губы от напряжения посинели. «Ещё, ещё немножко потужись!», подбадривала её подруга. Через несколько секунд прозвучал сильный хлопок и здоровенный каловый камень впал в ведро. Сразу после этого стала выливаться вода, неся с собой размягченные клизмой куски испражнений. «Ура!», воскликнула Надя и вытерла ладонью пот с лица.
«Видишь, что бывает, когда человек долго не какает!», смотря на Гену, поучительно сказала Женя, «вообще-то, клизму Наде надо было сделать уже вчера или даже позавчера. Тогда ей не пришлось бы так мучаться, как сегодня». «А почему ты не сделала?», спросил Гена. «Так она же скрывала, не говорила, что с ней. Только сегодня с трудом призналась», девушка ему пояснила. Надя тем временем продолжала понемногу выкакивать содержание кишечника. После истечения воды кака опять вылезала те так уж и легко, пришлось тужиться, чтобы выжать её вон. Комнату наполнил очень сильный, противный запах, присущий старому, долго лежавшему в кишечнике калу. «Придется, наверное, открыть окно, если вы не против!», высказалась Женя. «Нет, нет, я не против!», воскликнул Гена, а Надя лишь согласно мотнула головой вниз. Из её сраки вновь стала течь вода, с характерным звуком вышли накопившейся в животе газы. След за этим стал выползать более мягкий кал, для выжатия которого девушке уже почти не приходилось прикладывать усилия. По выражению лица подруги Женя поняла, что теперь ей какается легче. «Ну вот, Надюша, самое ужасное уже позади», она ей сказала, «теперь только выкакай всё до конца, не оставляй задатки в животе для возникновения следующего запора».
«Буду стараться», ответила подруга, «кстати, мне кажется, что вроде бы вся кака уже вышла». «Навряд ли», покачала головой Женя, «дай, пощупаю твой животик!». Она вновь подошла к сидящей на ведре девушке, нагнулась и стала ладонью правой руки пальпировать её живот. «Так, тут вроде мягко…а тут почему-то твёрдовато, всё, наверное, ещё не вышло», она приговаривала, щупая ладонью разные участки живота Нади, «дай, потискаю немножко». Женя нажала ладонью на вздутую часть живота подруги. «П-р-р-к!», прозвучал звук в попе подруги, из сраки вылилось немножко воды и выпал кусок кала. «Ну вот, я же говорила», довольно проворчала Женя. Она начала сантиметр за сантиметром щупать и тискать всю область живота Нади и продолжала делать это до тех пор, пока весь животик девушки не стал однородным, и содержание кишечника больше не выделялось вон.
«Ну, ты настоящая мастерица клизменного дела», восхищалась Надя, «я думаю, даже в больнице меня не проклизмовали бы так, как ты это сделала». «Возможно», смущенно улыбнулась Женя, «я ведь, кстати, и собираюсь в скором будущем идти в больницу работать». Она дала подруге старую газету, велела вытереть ею попу, а затем уже идти в ванную и как следует обмыть тёплой водой промежность и область заднего прохода. Надя так и сделала – поднялась с ведра, вытерла газетой попу, бросила её в ведро и отправилась также со спущенными штанами в ванную. На ягодицах девушки края ведра были оставивши глубокие, красные вмятины. Женя взяла ведро и понесла его выливать в унитаз, Гена пошел следом за ней. Он увидел, как девушка опрокинула ведро, и его содержание потекло в туалетный горшок. «Посмотри, сколько гавна сидела в животе твоей сестры!», ужаснулась Женя. Гена согласно мотнул головой. Женя спустила воду в бочке и сказала: «Ну, а теперь давай будем мне клизму делать! Видишь, там она висит на дверях!». Мальчик взглянул и увидел висящий на крючке вновь наполненный резервуар.
«Мне брать её в руки и нести в комнату?», он спросил. «Нет, она тяжелая, ты ещё выронишь! Лучше пусть Надя несёт, когда обмоется!», возразила Женя. Гена посмотрел через приоткрытую дверь в ванную и увидел, что его сестра сидит на корточках в ванне и руками моет водой свой срам и попу. «Ну, чего пялишся?», она его грубо спросила, «мало ещё видел мою голую жопу?». «Я просто хотел посмотреть, что ты тут делаешь!», оправдывался мальчик. «Ну, конечно, как без этого», усмехнулась Надя, «как будто ты не слышал, что пойду в ванную подмываться». Она взяла кусок туалетной бумаги, подтерла им только что обмытые участки тела, затем встала на ноги, вымыла руки, вытерла их об полотенце и надела трусики. «Ну, вот, и закончились тебе так милые зрелища!», она усмехнулась и заправила также джинсовые брюки, которые во время клизмования и каканья девушки были сползши вплоть до щиколоток. Затем Надя взяла в руки клизму, и они оба отправились в комнату к Жене.
Последняя уже была начавши раздеваться. Она сняла джемпер, также и юбку, повесила всё это на спинку кресла, в момент, когда в комнату зашли брат с сестрой, девушка стягивала с себя колготки. «Ах, вы уже здесь!», она воскликнула, «ну, сейчас я разденусь!». Женя быстро освободилась от колготок, затем открыла лифчик, сняла и его (грудь у неё было, по мнению Гены, чуть меньше Надиной), после чего спустила вниз трусики – последнюю часть одежды на её нагом теле. «Как я сама убедилась, клизму лучше всего принимать абсолютно голой», она пояснила слегка изумленным хозяевам квартиры, «правда, мою маму и бабушку не могу в этом убедить. Они слегка приспускают трусы, даже как следует попу не оголив, и думают, что этого достаточно, чтобы клизму поставить. «Ты же к дырке доступ имеешь!», так они мне говорят. Мне самой приходиться их трусы до колен дотаскивать. Нет уж, когда буду медсестрой работать, всех больных догола перед клизмой раздеться заставлю».
Она повесила трусы на спинку кресла, где уже лежала остальная женина одежда, после чего подошла к дивану, легла на спину, согнула ноги в коленах, раздвинула их и притянула к животу.
