да и не требовала много времени. На генеральную он не тянул, а поверхностная была в самый раз. Для настроения включил легкую быструю музыку. Хотел что-то из классики, но тогда уборка продлилась бы дольше.
Протирая влажной тряпкой пол, подумал, что надо бы еще сегодня сходить на базар, съездить к старой тетки и кое-что еще. От этого кое-что стало приятно, и сладко заныло где-то в районе ниже живота.
Было приятно смотреть на чистоту убранной квартиры.
«Ну, с этим пока все, - удовлетворенно подумал он, - теперь можно и на базар, а потом к тетки».
Часы показывали, что все идет по плану и можно сильно не торопиться. Он удовлетворительно хмыкнул. Взяв деньги и пакет, остановился возле дверей и подумал: все ли выключил? Вроде все.
Входные двери дома открыли свободный наружный мир и, недовольно скрипя и то ли грохоча, то ли ругаясь, закрыли каменную коробку. Идти было не очень далеко, и он решился пройти пешком.
В городе уже была осень. Еще не поздняя, но уже и не ранняя. Казалось, весь мир был в ожидании. Деревья, не до конца раздетые и стоящие теперь в старой ветхой обрывающейся одежде, дома, с чернотой окон, небо, отягощенное свинцовостью облаков, - все было в ожидании. Как-то вдруг превратившиеся из веселых разноцветных, прохожие стали большой и тягучей серой массой. Казалось вот-вот пойдет дождь, и все горько и нудно заплачет вместе с ним.
Природа ждала. Ждала холодов, своего будущего, где-то даже смерти и покоя.
Тетка была уже старая, жила одна и постоянно ждала чьего-нибудь прихода. Ей хотелось поговорить, кому-то рассказать о себе, о своих заботах, мыслях, о своих думах. Была в доме кошка по имени Яна, принесшая недавно котят, но с ней много не наговоришься. Глупая кошка только молча смотрела, загадочно жмуря блестящие глаза.
Для гостей тетка держала в старом шкафчике наливочку в небольшом графинчике, который, то ли от старости, то ли от женской глупости, а может быть от доброты, ставила на стол при появлении любого гостя - были ли это дети или старики, или незнакомые люди. Правда, почти никто не пил, да и сама она не пила. Если приходил сантехник, электрик, или кто по ремонту, то и они не пили, а ждали денег. Так его обратно и ставила неначатым.
Сегодня она ждала племянника, который должен был прийти и принести продукты.
Она суетилась, готовя еду, которая, как обычно подгорела и смотрелась неаппетитно.
Ожидавшийся звонок в дверь оказался неожиданным. Принимая продукты и раскладывая их по шкафчикам, мискам и кастрюлям, она уже что-то рассказывала, перебегая с одной темы на другую и снова возвращаясь к нерассказанному. Тяжело шаркая ногами, она радостно засуетилась, накрывая на стол. На столе появился графинчик и какая-то легкая стариковская закуска.
Гостю не хотелось ни пить, ни кушать, но чтобы не обидеть тетку, пришлось налить себе немного крепенького, выпить и поковыряться в еде. Он рассеянно слушал старушку, поддакивая в нужных местах. Выдав основной накопившийся поток информации, тетка подустала говорить и стала иногда замолкать, додумывая и вспоминая еще что-то. Она успокоилась, что рассказала то, что держала в голове и от чего сейчас избавилась.
- Я тебя ждала, - почему-то сказала она.
- Я же пришел, - успокоил он ее и незаметно глянул на часы.
Побыв еще немного, он помог ей убрать со стола и, поцеловав ее в щеку, ушел.
Ему самому было приятно оттого, что еще одно дело сегодня сделано, и сделано по-хорошему.
Оставалось еще то, чего он с нетерпениям ожидал.
Это была приятная забота. К приходу любимого надо было сделать что-то вкусненькое. Еще раз зайдя в магазины и купив по дороге все необходимое, он пришел домой и стал готовить еду. Постоянная ежедневная практика делали его пищу вкусной.
«Еда готова, в квартире убрано, - он удовлетворенно оглядел комнату, - теперь себя надо привести в порядок».
Теплые струи душа и горький скользяще-пенистый шампунь расслабили тело. Вода возбуждала, но он знал, что рано еще. Он только нежно мыл тело в предчувствии любви, поглаживая его.Закончив купаться, закутался в теплый махровый халат и сел перед телевизором, высыхая и наслаждаясь ожиданием. Даже немного и чутко задремал.
До прихода время еще было.
Сколько он себя помнил, он всегда кого-то или чего-то ждал. Не всегда его ожидания завершались хорошо. Иногда было обидно и неприятно. Но он старался успокоить себя, говоря: «Терпение и труд все перетрут» - и опять ждал. В детстве ждал подарков, Нового Года, конфет, потом – «когда стану взрослым», окончания нудных уроков. Повзрослев – чистой и искренней любви. Затем - повышения по службе, отдельной квартиры. И сейчас – охохо! – «заслуженного отдыха», впрочем, до которого было еще не совсем близко.
Показалось, что кто-то поднимается по лестнице. Не открывая глаз и не выходя из дремоты, он прислушался. Было тихо.
«Показалось», - подумал он, успокаиваясь.
Людей, которых он ждал, со временем, рано или поздно, терял. И не всегда были виноваты они. Ему казалось, что все, что он делают, всегда желает хорошо. Но, по не совсем понятным для него причинам, они исчезали из его жизни, оставляя туманные воспоминания. Хотелось вернуть, изменить что-то в жизни. Вот если бы назад повернуть время. Взять и перевести стрелки часов. Он однажды, в ожидании чего-то, попробовал перевести их назад. Но ничего не произошло. Как и должно было быть. Всему свое время, и всему свой час.
Звонок возвестил о том, что кто-то пришел и сейчас может начаться что-то хорошее.
- А я по тебе соскучился, - радостно говорил он, пропуская в квартиру любимого.
Закрыв дверь, они обнялись, крепко прижавшись друг к другу.
- Я по тебе тоже, - ответил тот. – Как ты, Зая?
- Теперь хорошо, - и добавил тихо, - с тобой хорошо.
Они еще о чем-то говорили, рассказывая свои новости и секреты, о которых могли поведать только друг ругу. Им было хорошо вдвоем. Казалось, что ничего не произошло, все было как прежде.
Уже лежа в постели, Зая спросил:
- У тебя новые трусы? – провел ладонью по ткани. – Хорошие. Модные.
- Купи себе такие же, - ответил друг.
- Да нет, - с сожалением ответил Зая, - я как-то к семейным привык.
А потом опять было ожидание. И наслаждение.
После всего они лежали, прижавшись друг к другу, и чувствуя усталость и тепло.
Зая все хотел спросить, но как-то стеснялся то ли обидеть друга, то ли (он даже не хотел об этом думать) потерять его.
Он уже привык к своему новому положению – одиночеству и ожиданию. Конечно, оно было хуже, чем раньше. Но и в нем он нашел свои плюсы. (Человек ко многому привыкает).
Сейчас было самое подходящее время. Он крепче прижался к нему и почему-то шепотом спросил:
- Котик, а ты не хочешь ко мне вернуться?
Тот лежал с закрытыми глазами. И было непонятно: или он задремал, или задумался.
Зая очень легко, как-то даже внутренне вздохнул и почувствовал, что не стоило задавать этот вопрос. «Глупый я, глупый…» - подумал он.
- Понимаешь, - вдруг заговорил друг, - мне ее жалко.
Он глубоко вздохнул и опять то ли задремал, то ли задумался.
Зая представил себе ее, которая почему-то стоит в дверном проеме на кухне и с укоризной молча смотрит через очки на мужа. Ему тоже стало ее жалко.
Прошло немного времени.
Зае стало жалко и ее, и его, и уже себя.
- А ко мне ты как относишься? – спросил он, заранее зная ответ. Но хотелось еще раз услышать.
- Тебя я люблю, - он обнял его и прижал к себе.
- Я тебя тоже, - прошептал Зая, внутренне радуясь и довольный тем, что эта проблема решена таким хорошим способом.
- А меня ты жалеешь? – не отставал он, и вдруг чего-то испугался. «А если скажет – нет?».
- Я же сказал, что я тебя люблю, моего глупого и единственного Заю, - улыбнулся он.
- А как ты меня любишь? – Зая захотелось немного покапризничать.
- Очень – очень.
- И я тебя очень – очень.
Зая затих. Он был счастлив.
Бывают в жизни человека минуты, когда тихое теплое счастье окружает его. Такие мгновения часты в детстве. Рядом мама, все тихо и спокойно, слезы просохли, и мамино тепло защищает от окружающего и непонятного мира.
Такое же состояние было сейчас у Заи. Тепло его друга оберегало его от всего мира. Он лежал, улыбаясь.
Наступал вечер. Кто-то или что-то наверху отсчитывало последние минуты их нынешней встречи. И уже в коридоре, когда Зая поправлял другу воротник и любовно поглаживал его плечо, тот вдруг спросил:
- Я сейчас думал, - он замялся, - может быть, мне, действительно, остаться у тебя?
Сердце у Заи радостно заколотилось. «Оставайся, оставайся!» – хотелось закричать ему.
- А там как?.. – почему-то глупо спросил.
- Не знаю… Разберусь.
Зая опять представил его жену. Жалко ее. Жалко стало друга. Жалко стало себя. Он не знал, что делать.
- А? Что скажешь? – спросил любимый, глядя ему в лицо.
- Не знаю, - полушепотом промямлил он, опустив глаза.
- Вот вечно ты какой-то… - друг замялся, подбирая слово, - нерешительный.
И недовольно продолжая, укорил его:
- Потому и жизнь у тебя такая.
И поняв, что, болтнув лишнее, добавил ласковым голосом:
- Потому-то я тебя и люблю, моего Заю.
Зая, готовый уже было надуться, радостно посмотрел на него и заулыбался.
- Иди домой, - сказал он, - ты там нужнее.
Долгий любовный поцелуй завершил их встречу.
- Я тебя буду ждать…
С сожалением закрыв дверь, подумал: «Ну, вот и все».
День закончился, вечер закончился. Пора было спать.
Он стал укладываться в свое гнездо на кровати. Слабый запах любимого, его тела и (чего там!) спермы все еще сохранялся. Он уткнулся в подушку, на которой тот лежал, и глубоко вдохнул воздух. И, стараясь подольше задержать, почти не дышал.
«Вот и славно, день закончился…» - подумал он.
И почему-то вспомнились слова матери: «Все ближе к смерти…»
Но об этом не хотелось думать.
Усталость и бренность овладели им, и он одиноко заснул в своей кровати в ожидании.
Чего?
