сумасшедшее.
- «Нина, я хочу кончить тебе в ротик», - вдруг услышала я голос любимого.
- «Витя, ты что, они же смотрят, я не могу, что они подумают обо мне», - жалобно произнесла я.
- «Нина, мне наплевать, что они смотрят и что подумают, я хочу», - произнес он голосом, не терпящим никаких возражений, вытаскивая член из прямой кишки и разворачивая моё тело.
Я безропотно повернулась спиной к окну и стала перед ним на колени, взяв член в ротик, плотно обхватив ствол губками. А он, взяв руками за голову, стал совершать резкие, поступательные движения бедрами, глубоко погружая член в моё горло, вызывая рвотные рефлексы. Но все его усилия были напрасны, кончить он никак не мог. Слезы катились из моих глаз, все глубже и глубже член погружался во чрево, но он не мог никак получить удовлетворение, разрядки.
От всего происходящего я очень устала, и когда он боком повернул меня к окну, видимо чтобы его друзьям было лучше видно, что он со мной делает, я нисколько не сопротивлялась, а, только взяв руками грудь, с силой сжала ими его яички. Сразу же он задергался, и поток спермы хлынул мне в ротик, от неожиданности я чуть не подавилась ей. Он все кончал и кончал, сильно прижав мою голову к паху, а его сперма текла по уголкам губ, подбородку, груди…
С каким чувством облегчения я почувствовала, что его руки ослабевают и обмякший член выскакивает и моего чрева.
- «Какая ты классная соска, просто нет слов. Вот ты мужиков, наверное, любишь, так, сколько их у тебя до меня было, ты мне расскажешь», - произнес он, убирая следы любви бюстгальтером со своего тела и небрежно бросая его в угол.
Ну что я могла ответить, вытирая порванными трусиками свое грязное от спермы и земли лицо.
- «Ладно, давай мыться, а то на тебя страшно смотреть, вся в грязи»
И вот уйдя от взоров мальчишеских глаз из предбанника в следующее помещение, мы стали мыться.
Через пять минут на мне не было никаких следов грязи, и ничего не напоминало о моем падении, в прямом и переносном смысле. Выстирав платье и бюстгальтер в тазике, я попросила Витю, что бы он повесил их на улице и взял что-нибудь из одежды хозяйки, так как голой мне совершенно не хотелось оставаться. Он без всяких колебаний согласился, а я закрыла за ним дверь на крючок, боясь покушений на меня со стороны его друзей.
Чувство возбуждения не покидало меня. Неудачный секс не только, не ослабил, а наоборот усилил это чувство. Внизу животика ныло, налитую грудь распирало, тело искало выхода чувствам. Сидя на лавке, желая облегчить свое положение, мои пальчики сами начали ласкать расщелину между губками. Они нежно касались её, скользя то вниз, то вверх, вызывая приятное ощущение, веру в наступление скорой разрядки. Вот они уже проскочили в пещерку, пытаются проникнуть, как можно глубже. Там мокро, жарко. Она так и пышет жаром. Клитор, как вишенка, свисает над расщелиной. При каждом прикосновении к нему, по всему телу пробегает мелкая дрожь. Движение пальчиков становятся все быстрее и быстрее, внутренний напор все сильнее и сильнее распирает тело. Поднимается волна, которая сейчас обрушиться, закрутит, завертит…
Сильный стук в дверь испугал меня, я вздрогнула, сердечко забилось от испуга ещё сильней.
- «Нина, открывай», - громко крикнул Виктор.
Я быстро, как могла, открыла дверь, на пороге стоял он, но в руках у него ничего не было.
- «Витя, а где вещи, почему ты их не принес?»
- «Нина, ребята забрали, не дают тебе одеться. Хотят тоже с тобой побыть…, ну ты сама понимаешь не девочка. После того, что они видели, ты бы на них посмотрела. Это хорошо, что их Светка удержала, а то бы они давно тебя изнасиловали», - произнес он, как-то отведя глаза в сторону.
- «Витя, а ты как, как ты можешь меня отдать другим на поругание. Ты же меня любишь, я же твоя женщина и только твоя. Мне никто не нужен, кроме тебя»
- «А так я тебя любить ещё больше буду. Мне вообще, если честно сказать, то очень нравиться даже мысль о том, что у тебя кто-то был до меня, она меня ужасно возбуждает. Как говориться «женщину мы любим за прошлое, а мужчину за будущее» Чем больше у тебя будет мужчин, тем больше ты мне будешь нравиться», - философски закончил он и выключил и без того тусклый свет в предбаннике.
Это видимо было сигналом того, что я согласна и сразу же дверь со скрипом отворилась, впуская кого-то внутрь. Непривыкшие глаза к темноте не могли увидеть, кто вошел, но я почувствовала, что вошел один, да и вчетвером, впятером в предбаннике было не развернуться.
- «Витя, я не хочу так», - зашептала сквозь чуть приоткрытые губы, но он крепко обнял меня за талию и начал валить на скамью.
Сразу же моё тело потеряло равновесие и начало опускаться на неё. Конечно, я могла закричать, ударить его ногой в пах, попытаться оказать отпор, но не смогла. Только шептала и шептала, умоляло его этого не делать, покорно ложась на скамейку спиной.
- «Витенька, ну прошу тебя, не надо. Я не хочу так, мне неприятно», - почти беззвучно шептала, чувствуя, как чужие, нетерпеливые руки начинают ласкать ноги, бедра, лобок, промежность.
- «Не бойся, все будет хорошо, тебе понравиться», - тихо произнес он и его губы закрыли мой рот в поцелуи.
Моя спина до пояса лежала на лавке, придавленная к ней телом любимого, а ноги согнутые в коленках упирались в пол.. Бедра, попа, промежность были в полном распоряжении насильника. Такая поза не давала мне возможности уклониться от его наглых, бесстыдных ласк, рук так бесцеремонно обследовавших мои прелести, беспрепятственно туда проникая. Прелести, которые до обидного были возбуждены, раскрыты, ждали ласки и наслаждения. Что он подумает обо мне, о том, что я текущая самка. Раскрыта для всех, для любого, кто меня пожелает. Какое-то чувство гордости возникло в душе, зашевелилось, заставило попытаться сопротивляться насилию.
- «Витенька, ну не надо так, прошу тебя. Я не хочу его, хочу только тебя», - шептала я, пытаясь вырваться из объятий любимого и наглых ласк чужих рук.
Моё тело, потихоньку стало сползать с лавки, лавка потеряла равновесие и с грохотом упала на пол вместе с нашими телами.
- «Витенька, мне больно, я сильно ударилась, отпусти меня.. Я на тебя обиделась, я не хочу так», - пытаясь сопротивляться, вырваться из крепких объятий, сильно сжав бедра, сплетя ноги, закрывая доступ к промежности.
Но он был неумолим, более этого, его рука, подхватив левую ногу под коленку, сильно задрало её вверх, прижав почти к груди, не давая возможности сжать мне ноги и не допустить постороннего к своим прелестям, открывая к ним свободный доступ.
- «Витя, не надо. Я не хочу», - из последних сил вырвалось из моей груди, но я уже чувствовала, как кто-то отводит вторую ногу в сторону, и чужые губы касаются лобка, промежности, горячий язык ласкает половые губки, возбужденный клитор.
Страстные, горячи губы схватили вишенку клитора, потянули в себя, сжали, придавили к язычку, который бешено, забегал по его головке, вырывая из меня стон, сладострастный стон. Стон раненной самки, раненной в самое сердце. Какой позор, я стонаю под губами чужого мужчины, которого совершенно не знаю. Мне всё равно кому отдаться.
Все я пропала, пропала под ласками этого наглого язычка.. Понял это и он, убыстряя все сильнее и сильнее свой бешеный танец любви, заставляя выгибаться тело, издавать сладострастные стоны.
Слезы обиды полились по моим щекам, осознав своё падение и бессмысленность сопротивления, и я сдалась.
- «Не плач, Ниночка, все будет хорошо, тебе понравиться», - шептал Виктор мне на ушко, нежно целую его, а его товарищ вводил во влагалище, смоченное слюной головку члена, стараясь, как можно выше поднять мои ноги, положив их себе на плечи.
Смачивать головку члена, не было никакой необходимости, так как влагалище было раскрыто и обильно увлажнено следами наших любовных утех, и чужая плоть проскочила во чрево. Она была больше, чем у Вити, казалось, что заполнила весь мой животик. Но продолжала все дальше и дальше, глубже и глубже лезть внутрь.
- «Ой, ой, ой…», - постанывала я, когда головка билась о заднюю стенку влагалища, причиняя некоторые неприятные ощущения.
Но это у моего насильника вызывало совершенно
