или даже час - девчонки его не гнали, он им, всем троим, втайне друг от друга нравился, но он вдруг решительно поднялся, говоря, что ему "пора двигать в свои апартаменты"; конечно, девчонки своей пустой трескотней за два часа его изрядно притомили, и потому желание их покинуть было вполне объяснимо - и вместе с тем какое-то смутное, непонятное, необъяснимое беспокойство вдруг овладело Димкой, заставив его поспешно покидать номер девчонок...
а дальше, войдя в лифт, Димка по ошибке нажал кнопку не своего - девятого - этажа, а нажал кнопку этажа десятого, и объяснение такой невнимательности тоже было вроде как на поверхности: Димка, входя в лифт, был всецело поглощен мыслями о Расиме - он, влюблённый, хотел видеть Расима, хотел его слышать, а потому по ошибке нажал не ту кнопку... то есть, всё это - и желание улизнуть от порядком надоевших девчонок, и невнимательность при нажатии кнопки этажа в кабине лифта - было вполне объяснимо, точнее, было бы вполне объяснимо, если бы, выйдя из лифта на чужом этаже, он, Димка, не увидел бы Расима... Димка, нажавший не ту кнопку в кабине лифта, увидел Расима там, где его, Расима, не должно было быть, - думая о Расиме, Димка нажал именно т у кнопку, какую нужно было нажать, и вот это-то было уже совершенно необъяснимо... как здесь не поверить в то, что ведёт человека его судьба?
Выходящие из кабины лифта сразу попадали в небольшой холл, из которого вправо-влево уходили коридоры с номерами, - Расим стоял к Димке вполоборота, рядом стояли два чужих парня - тоже к Димке вполоборота, так что Димка их всех троих увидел на мгновение раньше, чем они, повернув головы, увидели его, и - перво-наперво, что испытал Димка, это чувство кольнувшей ревности: Расим - е г о Расим - стоял с какими-то парнями... но уже в следующее мгновение, когда они - все трое - повернули на шум открывшейся двери лифта головы, Димка увидел лицо Расима, и по лицу Расима он тут же понял, что что-то здесь неладно, что-то не так... то есть, всё совершенно не так, как ему померещилось в первое мгновение,- в глазах Расима, устремлённых на Димку, была растерянность и вместе с тем беспомощность, отчего выражение лица Расима показалось Димке каким-то детским, бесконечно милым, щемяще родным, но уже в следующее мгновение, едва лишь Расим понял-осознал, что из лифта вышел Д и м а, взгляд его мигом преобразился, вспыхнул неподдельной радостью, словно Расим подался взглядом вперёд - к Димке... этих мгновений оказалось достаточно, чтоб Димка понял главное: Расима пытаются прессинговать, что-то хотят от него, что-то требуют - помимо его, Расимой, воли... и, едва лишь Димка это осознал-понял, как в то же миг он почувствовал, как кровь прилила к его лицу, а ладони сами собой сжались в кулаки...
Парни, стоявшие подле Расима, смотрели на Димку выжидающе вопросительно; - они, увидев вышедшего из лифта Димку, в первое мгновение, видимо, предположили, что Димка пройдёт, не задерживаясь, мимо, но уже в следующее мгновение они уловили-увидели какие-то им непонятные изменения на лице у замершего Димки, и теперь замерли сами, выжидающе глядя на Димку - не зная, что всё это может значить-означать; Димка, мимолётно скользнув взглядом по лицам парней - мысленно отметив, что парни не старше его, вновь устремил свой взгляд на Расима.
- Расим, что-то случилось? - голос у Димки прозвучал чуть глуховато, так что Димке самому показалось, что голос, прозвучавший в холле, словно не его.
- Вот... пацаны... - Расим растерянно хлопнул ресницами, не зная, как сформулировать ответ.
- Так, всё понятно, - Димка медленно перевел взгляд на парней - посмотрел на одного, потом на другого, чувствуя, как взгляд его непроизвольно - ничуть не наигранно - сам собой наливается свинцовой тяжестью. - Короче, парни... отвалите в сторону!
Тот, что был пониже, чуть прищурился, в свою очередь стараясь изобразить во взгляде полное презрение к Димкиным словам... но вся разница была в том, что парень, сверля Димку взглядом прищурившихся глаз, старался изобразить исходящую от него угрозу, в то время как Димка ничего не изображал - Димка, чувствуя, как горячий ком подкатил к его горлу, лишь крепче сжал кулаки.
- А ты кто? - медленно, "по-блатному", процедил-проговорил тот, что был повыше; глаза его, устремленные на Димку, точно так же сощурились, и тот, что был ростом пониже, то ли демонстрируя перед Димкой их слаженность, то ли просто подражая своему приятелю, так же, "по-блатному" выделяя каждое слово, повторил-проговорил в свою очередь:
Да, ты кто?
- Хуй в пальто! - ни на секунду не задумываясь, отчетливо произнёс Димка, одновременно с этим делая шаг вперёд. - Я сказал вам: отвалите... ну!
По складу характера Димка был парнем мягким - в душе он был фантазёром, был романтиком, но ни то, ни другое в мире, насквозь пронизанном прагматизмом, никаких плюсов Димке принести не могло, и потому и в школе, и в своей дворовой компании Димка не без успеха изображал из себя парня о б ы ч н о г о, то есть в меру отвязного, в меру циничного и прагматичного, временами язвительно-ироничного, чтоб таким образом ничем не отличаться от других, - все эти качества, Димке не свойственные, были своеобразным пропуском в мир, где протекала внешняя - тусовочная - жизнь, без которой тоже никак было нельзя... потому, делая шаг вперёд с накрепко сжатыми кулаками, чувствуя, что его сейчас ничто не остановит, Димка сам удивился собственной ненаигранной решимости, в один миг всколыхнувшейся, в один миг созревшей в его душе, - такого с ним никогда еще не было... он несчетное число раз спасал Расима от разных опасностей, выручал его из различных бед, но всё это проигрывалось в его воображении, а теперь Расим - е г о Расик - был рядом, всё было в реале, и Димка не столько понимал-просчитывал, сколько всем своим существом ощущал-чувствовал, что сейчас он этих двух гопников, посмевших к Расиму пристать, просто-напросто разорвёт на части... причём, если в этом и было animus rem sibi habendi, то оно было лишь отчасти, потому как любовь Димкина была неизмеримо больше.
- Ты что - угрожаешь нам? - проговорил тот, что был повыше, ещё пыжась, изо всех сил стараясь демонстрировать перед Димкой исходящую от него угрозу, но что-то в нём неуловимо дрогнуло - в интонации голоса, во взгляде устремлённых на Димку наглых глаз мелькнула неуверенность; гопники, стоявшие перед Димкой, в конечном счете лишь изображали из себя парней крутых или даже отмороженых, в то время как от Димки исходила угроза вполне реальная, неподдельная, так что гопники не могли не почувствовать, мысля присущими им категориями, кто именно здесь, в холле, из них троих является настоящим отмороженым.
- Я вам, суки, не угрожаю - я вас конкретно сейчас урою... - медленно проговорил Димка, одновременно с этим делая шаг вперед; Димку совершенно не заботило, какое впечатление он производит, и в этом тоже была его сила - было его неоспоримое преимущество: Димка не угрожал, а просто предупреждал, ч т о он сейчас сделает.
И - гопники дрогнули: переглянувшись, они отступили от Расима в сторону, медленно попятились назад, к коридору, не спуская с Димки настороженных взглядов.
- Мы тебя ещё встретим, - обещающе проговорил тот, что был пониже. - Ты ещё пожалеешь...
Димка не отозвался, - едва гопники попятились - едва стало ясно, что они капитулируют, он в ту же секунду перевел взгляд на Расима... что ему были какие-то гопники! Перед ним стоял Расим - единственный, кто был для Димки по-настоящему значим... между тем, спонтанно вспыхнувшая в Димке ярость произвёла впечатление не только на гопников, которые видели Димку впервые, ничего про него не знали, а потому могли запросто решить-подумать, что Димка - полный беспредельщик, но эта неподдельная, нешуточная ярость произвела ничуть не меньшее впечатление также на Расима, который, не двигаясь с места, смотрел на Димку широко открытыми, совершенно перепуганными глазами...
- Ну, чего ты стоишь? Поехали... вниз поехали - домой, - как можно спокойнее проговорил Димка, нажимая кнопку вызова лифта.
Лишь выйдя из лифта - шагая рядом с Расимом по коридору к своему номеру, Димка почувствовал, как его медленно покидает напряжение - словно разжимаются невидимые тиски, возвращая тело и мысли в прежнее русло...
