Бисексуалы /История моей феминизации. Часть 3. Замечательный сосед.
ты не переживал так сильно! – улыбнувшись, изрёк Вадюха, и, чёкнувшись о мой стакан, опрокинул самогон себе в рот. С брезгливостью посмотрев на содержимое своего стакана, я зажмурился и перелил его в рот. О!... О!... О, боже! - Глаза мои полезли из орбит. Рот и пищевод объяло адское пламя, которое неумолимо спускалось к желудку. – Э, Юрок! Ну-ка, давай, закусывай! – на лице басиста появилась тревога. Я послушно отправил в рот кусочек солёного огурца и немного квашенной капусты. – Ещё! – уверенно сказал я через несколко секунд, обильно откусив от ломтя чёрного хлеба. Вадик налил ещё по столько же… Вторая пошла легче, тревога отступила на второй план. Но голова помутилась и развязался язык… Всё стало как в тумане…
…Чёрт! Где я? Почему так трещит башка? И почему такая дикая жажда? Я перевернулся на другой бок. Какая-то чужая комната. Я сел в кровати. О-о-ой! Голова трещала так, что я схватился за неё двумя руками. Скрипнула дверь, и в комнату вошёл бодрый улыбающийся Вадик с полотенцем на плече и тюбиком зубной пасты и зубной щёткой в руке. – Привет алконавтам! Как самочувствие? – радостно спросил он. – Я укоризненно покачал головой в ответ на его издёвку… Выпив два стакана огуречного рассола, я почувствовал себя немного лучше.
– Ну ты и куролесил вчера! – хохотнул мой друг. Сердце моё упало к самым пяткам и там бешено забилось. Неужели я по пьяной лавочке рассказал кому-нибудь о своём сексуальном опыте? Или, не дай бог, приставал к кому-нибудь из парней? – В к-каком смысле? – заикаясь, выдавил я. – А то ты не помнишь? Короче, тебе после третьей захотелось похавать горяченького. Ты берёшь в морозилке пачку пельменей, и, держась за стеночку, пи*дуешь на кухню их варить. Пока пельмени варились, к тебе подошёл Виталька из четыреста десятой комнаты, он на физмехе учится, тоже на первом курсе. Ну, слово за слово, вы познакомились, и ты вызвался помочь ему с домашней контрольной по механике. Естественно, забыв про пельмени, вы уходите к нему в комнату. Через сорок минут я забеспокоился и полетел тебя искать на кухню. Газовая плита включена на всю, на ней стоит почерневшая кастрюля с намертво приварившимися к дну пельменями. Воняло горелым – ужас! Я снял её с огня и давай орать “Юрка! Юрбан!” Тебя нет. Я принялся стучаться во все комнаты по очереди, и вот в четыреста десятой нахожу тебя. Контрольная давно лежит решённая, а ты с глазами маньяка что-то втираешь Виталику о проблемах… – Каких проблемах? – перебил я рассказ друга. – Об этого… как его, чёрта… Гильберта какого-то! – наморщив лоб, вспомнил рассказчик. У меня отлегло от сердца. – А дальше? – равнодушно спросил я. – А дальше я забираю тебя и веду под белы рученьки обратно. Здесь ты сам себе наливаешь червёртую и выжираешь её так быстро, что я не успеваю у тебя её отобрать. Ну, а потом ты вдруг вспомнил, что кому-то в четыреста десятой ты там что-то недодоказал, и идёшь обратно, но, выйдя в коридор, падаешь на пол и засыпаешь. А я потом перетаскиваю тебя на Санину кровать. Кстати, кастрюлю так накто и не смог отмыть с утра, так что будешь сам отмывать… - подвёл итог Вадюха. – Понятно… Ой! А время-то сколько? – опомнился вдруг я. – На первую пару уже опоздали, лекция по истории. Второй лаба по информатике, надо успеть. Собирайся давай!...
Вечером к нам в комнату постучалась Кристина и попросила меня выйти на пару слов. – Юр, извини меня за пощёчину! Ты очень хороший парень и отличный друг. Я вчера подумала над твоими словами и всё поняла – я, хоть и старше тебя годами, не доросла ещё до всего того, чего хотел бы от меня ты. Но я надеюсь, мы сохраним хорошие дружеские отношения… хотя бы, - девушка с надеждой посмотрела на меня. – Конечно, Кристюш! – улыбнулся я, - и ты тоже меня извини, за то, что наговорил тебе гадостей. – Проехали! – улыбнулась в ответ Кристина и поцеловала меня в щёку. – Заходи, кофейку врежем, - предложил я, приоткрывая дверь комнаты и делая приглашающий жест. – Спасибо, Юрочка, но давай… в другой раз – сейчас уже убегаю, - виновато сказала девушка. Мы поцеловали друг друга в щёчку, и Кристина пошла к лифтам, а я вернулся допивать кофе.
- Юрок, а ты Лёху давно видел? – спросил меня Антон следующим утром. – Два дня назад, - ответил я. – Я тоже… Странно как-то, - задумчиво сказал сосед. Вдруг раздался стук в дверь. – Войдите! – крикнул я. – Ребят, срочно спуститесь к вахтёру, - сказала незнакомая девчонка, появившаяся на пороге. – Что случилось-то? – удивился Антоха. – Я не знаю. Но кого-нибудь одного из вашей комнаты срочно требуют вниз к вахтёру! – настойчиво повторила девушка и ушла. Я спустился на первый этаж. – Здрасьте, баб Маш! Я из четырнадцать-двадцать-шесть. Вызывали? – выпалил я. – Вызывала, - вздохнула бабулька, начепив очки и достав какую-то бумазею. – Сосед твой, Пеньков… - повисла нехорошая пауза, - на мотоцикле разбился вчера ночью, - старушка горестно покачала головой. Я без сил рухнул на стул рядом с вахтой. В горле встал ком. – Что, насмерть? – еле сдерживая слёзы, прошептал я. – Типун тебе на язык! – погрозила мне пальцем старуха, - жив он… но в тяжёлом состоянии. На вот, на бумаге я записала номер больницы, номер палаты, фамилию врача, - баба Маша протянула мне вчетверо сложенный тетрадный листок.
У меня отлегло от сердца. Жив! Этот взрослый бородатый парень со всей своей добротой, спокойствием, рассудительностью как-то по-отечески тепло относился ко мне. За эти несколько месяцев я горячо, как-то по-родственному полюбил его. И вот теперь он, большой, сильный, взрослый мужик, лежит где-то на больничной койке и стонет от боли… и наверное, сам нуждается в заботе и теплоте… Стремглав влетев в комнату, я сбивчиво рассказал всё Антону, показав ему листок. – Так! У тебя сколько пар сегодня? – строго спросил Антон. – Три! Но на третью могу забить, - поспешно заверил я. – Не надо… Поедешь после четырёх, когда закончится тихий час! Купишь ему соку, йогуртов всяких, колбаски хорошей в нарезке, фруктов… На вот! – Антоха протянул мне пятьсотрублёвую купюру, - а я поеду к часу и поговорю с врачом…
Вот так мы остались в комнате вдвоём. Лёха, хоть и держался бодрячком, сильно пострадал в аварии – левая голень была раздроблена, перелом правого бедра, двух рёбер, сильное сотрясение мозга. Короче говоря, врачи обещали выписать его не раньше мая. Мы навещали нашего друга почти каждый день...
Через неделю началась моя первая сессия. Легко сдав зачёты, я засел за книги и стал всерьёз готовиться к экзаменам. Даже домой не поехал, чтобы не тратить время на дорогу. Мои старания были вознаграждены: численные методы, алгебра, аналитичка, матан – на отлично (матан даже автоматом). Остался последний, самый трудный для меня экзамен – история. Обложившись книгами, я сидел и ботанил уже в день сдачи предыдущего экзамена. Антоха ушёл куда-то по своим делам, обещав забежать к Лёхе в больницу. Когда в башку вообще перестало что-то лезть, я отложил книги и решил сделать перерыв Раздевшись, я взял полотенце и пошёл в душ. Понежившись под тёплыми струями, я промыл себя и принялся ласкать свою дырочку – сначала четырьмя пальчиками, потом всей ладошкой, и, наконец, кулачком. Затем, взяв с полки Антохин баллончик с пеной для бритья, я стал медленно проталкивать его себе в попку. Баллончик был толстым – более пяти сантиметров в диаметре, но гладким, да и норка моя была как-никак разработана кулачком. Введя баллончик почти полностью, я встал на четвереньки на дно ванны и покрутил попкой из стороны в сторону, представляя себя шлюхой, которой только что засадили по самые помидоры. Привыкнув к весьма немаленькой длине баллончика, я принялся медленно двигать его рукой, то вводя свою игрушку почти на всю длину, то выводя её почти полностью. Массируя себе простату, я плыл в волнах блаженства и тихонечко постанывал. Ощущения были потрясающими, но не дотягивали до того уровня, когда можно было бы кончить, не прикасаясь к члену. Причина была понятна – я не мог расслабиться как следует, всё-таки общага есть общага, и каждую минуту кто угодно мог пожаловать в гости. Покайфовав ещё немножечко, я решил, что на сегодня хватит, и стал собираться выходить из ванной.
– Чёрт! Дверь в ванную забыл запереть изнутри! – подумал я с досадой, вытираясь насухо полотенцем. Выйдя, я увидел в комнате тусклый свет откуда-то

 Назад Вперед 

Главная

Online:17