забрать из садика. Ира быстро предупредила начальницу и закрыв всё, побежала в садик. Поднялась небольшая температура, и появился кашель. Инфекция наверное, сказали в садике. Дома Ира вызвала врача и после её прихода, когда удалось сбить хоть и небольшую температуру. Дочка захотела спать, и чтоб её не разбудил никто, Ира выключила телефон и положила его в сумочку. Весь вечер она старалась лечить и снимать жар. Так и уснула сама одетой. Всё внимание было уделено лечению дочки, а про меня Ира совсем забыла. Она знала, что если что, то ей позвонит кто-нибудь и тогда она выберет минутку и передаст мои вещи. С каждым днём мысли обо мне уходили на второй, потом на третий план и Ира даже не подходила к телефону. Звонить ей было некому, а кто ей должен был позвонить, так она надеялась что услышит и забыв что телефон уже второй день лежал в сумочке выключенный.
Вера в понедельник спустилась в подвал и не найдя там условленного сигнала, спокойно пошла на занятия. В подвале было чисто и всё подметёно, и она даже не могла подумать, что уборщица рано утром всё вымела и вынесла оттуда. Поняв, что мне не нужна пока её помощь, она спокойно отзанималась и ушла домой.
Таня после звонка Иры проверила все тайные места, но ничего что напоминало бы присутствие меня в них, она не нашла и попытавшись дозвониться до Иры, тоже решила больше не предпринимать ничего и ушла домой.
Вика тоже знала, что я нахожусь голая в стенах универа, попыталась меня найти, но ничего не получилось. Потом она звонила Ире несколько раз, но всегда слышала одну и туже фразу.
- Абонент временно не доступен или находится в не зоны действия сети.
- Куда все подевались – ругнулась она про себя и тоже ушла домой.
В общем я снова осталась одна и мне не откуда было ждать помощи. Вот так устроила я себе западню – подумала я и стала искать в этом и положительные и отрицательные стороны. У меня даже появился план, как выбраться из универа ночью, я знала, а вот как добраться осенью из центра города в пригород и не быть замеченной, было для меня неразрешимой проблемой.
Поняв, что помощь скоро не придёт, я стала экономить оставшуюся еду. Каждый вечер я выкладывала пакет на последнюю ступеньку, в надежде, что его увидят и не понимала, что это бессмысленная работа. Мартышкин труд. Утром, когда я уже пряталась у себя под лестницей, уборщица ругалась, подметая окурки и собирая разбросанные бумажки и мой же пакет. Прошло ещё два дня, и мой продуктовый запас закончился. Ночью со среды на четверг я обошла всё в надежде, чтоб найти что-то съестное, но было всё убрано. Студенты, одно слово – сказала я.
Вера с постоянной периодичностью проверяла и уже стала волноваться, почему я не подаю условный сигнал. Она даже заглядывала под лестницу, но там ничего не нашла, вернее никого. И подумав, что Ира всё же смогла, как-то передать мне мои вещи, успокоилась и перестала больше заглядывать в подвал и искать условный знак. Она ходила на занятия, общалась и веселилась и даже не могла себе представить, что под другой лестницей, по которой она не раз спускалась или поднималась, сидела я как мышь, не пискнув и не шелохнувшись.
Вика тоже сочла, раз ей не перезвонила Ира, то обошлись без её помощи, и вообще перестала звонить. У неё даже промелькнула мысль, а было ли это на самом деле, и не разыграла ли её Я, когда просила помочь. А может она просто решила подшутить над Ирой. Кто её знает – это же Маринка. Забыв об этом, Вика даже больше не вспомнила про этот случай, как будто его вовсе и не было, а была ли я в универе голышом или нет, её даже и волновало. Она продолжала общаться со сверстниками, смеяться и ходить на занятия, даже не подозревая, что где-то рядом уже целую неделю я голышом прячусь от всех, хочу, есть и выбраться отсюда.
Таня ещё дважды попробовала дозвониться до Иры, но безрезультатно и тоже сочла, что я уже давно, где-нибудь дома или отдыхаю в деревне, где сотовая связь не берёт и я не зря предупреждала их, чтоб они сами мне не звонили, а ждали моего звонка.
Одним словом Вера, Вика и Таня, сочли, что меня уже нет в универе, и продолжали жить своей студенческой жизнью.
Ира до четверга сидела на больничном со своей дочкой, лечила её и ходила на приём и даже не вспомнила, почему ей никто не звонит. В четверг, когда их выписали, и рано утром в пятницу Ира увела дочку в садик, она пришла на работу и стала разгребать накопившиеся дела и только ближе к обеду она решила позвонить в садик и узнать про дочь, как она там.
Достав телефон из сумочки, она увидела что он выключен. Она сильно испугалась. Ведь девчонки не знали, где она живёт и наверняка звонили ей. Включив телефон. Она сразу увидела больше десятка несостоявшихся звонов и сразу позвонила Вере.
- Вера, тебя выписали – сразу спросила Ира.
- Нет, а что – решила немного подшутить Вера.
- Да так, просто хотела узнать, что там с Мариной.
- А что ей сделается, наверное отдыхает в деревне и не чешется нам позвонить – сказала с обидой Вера.
- Как в деревне, а её вещи – сказала Ира.
- Какие вещи – не поняла Вера.
- Ну, те, которые ты мне в прошлую пятницу вынесла и отдала – сказала Ира.
- Как, они что у тебя ещё – удивилась Вера.
- Ну а кто бы их забрал. У меня ребёнок болел, и телефон был разряжен, - пытаясь загладить свою вину, стала оправдываться Ира.
- То я до тебя и дозвониться не могла – сказала Вера.
- Ну, так что. Тогда передашь Марине, что вещи пусть хоть заберёт, когда из деревни приедет – сказала Ира и положила трубку.
После этого разговора Ира успокоилась, поверив Вере, что я будь то бы в деревне и больше ни о чём не заботилась. Она даже дома убрала из прихожей мои вещи и сложила их в шкаф, чтоб не мешались, и Ира уже была уверена, что в ближайшее время они вряд ли понадобятся. Ира даже была рада, что её помощь не понадобилась, и я сама выбралась из универа. Это её радовало и даже приободрило немного.
Вера же была в полной растерянности. Она не знала, кто кроме её ещё мог помочь мне и дать другие вещи и не найдя на вопросы ни одного ответа, пошла домой после занятий, для убедительности заглянув в подвал, где было полно окурков и не было видно смятого пакета.
- Возможно что то Марина мне не рассказала о своём плане или у неё был запасной вариант. И она воспользовалась им и выбралась из универа – подумала Вера и посчитав это самой реальной и правильной мыслью, совсем успокоилась. Даже немного обиделась на меня, что я ей ничего об этом не сказала
- Наверное, я всё же права. Ира нашла кого то, кто помог Марине и не хочет мне говорить. Ну и ладно – сказала она себе и пошагала по улице в сторону дома.
Я не знала, что и думать. Вот уже неделю я нахожусь в универе голая и прячусь, где попало, чтоб только не попасть на глаза и избежать позора. Очень многие преподаватели меня хорошо знали, и это усугубляло мою учесть при разоблачении. Я уже не ела почти сутки. Просто нечего было есть, и пила только воду. Возможно, это обострило мои чувства и заставило работать серое вещество.
Если Вера не даёт о себе знать, значит по какой то причине она вдруг не получает от меня условный сигнал или не так его понимает. И тут меня осенило. Дождавшись, как всё в универе стихнет, я прячась пробралась к доске с расписанием занятий и нашла Верину группу. Завтра пятница и первая пара у неё на третьем этаже, а вот и номер аудитории. Я нашла два рваных пакета и смяв их, положила возле аудитории на полу. Потом мне попалась корочка хлеба немного заплесневелая. Я подняла её и тоже положила сверху на пакеты. Если она увидит это, то поймёт, подумала я, и мне даже стало как-то веселее. Оставалось ждать ещё почти сутки. Чтоб не так было тягостно это ожидание, я снова решила прогуляться во внутренний двор.
Обойдя все этажи и заглянув в открытые две аудитории, я осмотрела всё внимательно в надежде найти что-нибудь съестное, но всё было напрасно. Может подойти к вахтёру и попросить у него. Не убьёт ведь – подумала я. Выглянув из-за колонны, я увидела уже знакомого мне мужичка лет шестидесяти. На вид даже крепкого мужчину, и подумала. Этот не убьёт, но изнасилует точно и сразу же отогнала эту мысль. Раскрывать себя ни при каком условии я не буду. Раз сама виновата и что-то не так придумала, то и буду сама себя вытаскивать их этой ситуации. Я читала, что без еды можно жить и три и пять дней,
