в кляп и пытаться вырваться, она рассмеялась и добавила:
- Да шучу я, перепуганный. Просто решила проверить хорошо ли я тебя прикрутила. - и удалилась из комнаты.
Гена же остался стоять на коленях примотанный к столбу, с кляпом во рту и пробкой в попе, к которой, кстати, он начал привыкать. Член же его гордо торчал вперёд.
Сразу же после этого вошли в комнату две женщины, которых Гена ещё не видел. Одной было лет под 50. Судя по всему роль у неё была богатой ухоженной Госпожи, потому как одета она была шикарно, на ней были дорогие украшения и вещи, явно шитые под заказ. Да и сама она явно не вылезала из косметических салонов и пластических кабинетов. Это Гена определил по тому, под полупрозрачной блузкой белого цвета просматривалась высокая грудь третьего размера, абсолютно не прикрытая бюстгальтером.
Вторая же женщина была не старше 25-ти и выглядела как уличная проститутка: одета вульгарно и манеры соответствующие. Женщины стояли у входа и что-то обсуждали, как вдруг неожиданно из динамиков раздался женский голос:
- Девочки, сместитесь на метр вправо, а то не во всех камерах вы выгодно смотритесь.
Гена догадался, что камеры, распиханные по комнатам, не только снимают видео, но ещё и передают это всё на мониторы в рубку, в которой сидит человек и следит за процессом съёмки. Мало того, он теперь был уверен что скрытые камеры находятся и в офисном кабинете, в котором он месяц назад перед начальницей пытался похвастаться членом, и в процедурной, где на него надели пояс верности.
Прислушавшись к разговорам между женщинами, Гена понял, что по сценарию немолодая Госпожа держит у себя молодого раба, которого вообще не считает за живое существо. Сама она злая стерва и кроме издевательств раб никогда ничего не получал. Вторая же женщина действительно уличная проститутка, нанятая этой самой Госпожой для наказания раба за некую провинность.
Наказание состояло в том, что эта проститутка должна была дразнить раба в течении оплаченного часа (сама Госпожа даже никогда к рабу не прикасалась, кроме как выпороть или избить его), но не давать ему кончить.
Напоследок, выдав инструкции, и собираясь удалиться по своим делам, Госпожа добавила:
- И смотри, если он кончит, то я тебе твоих денег не заплачу. – а потом после некоторой паузы бросила небрежно рабу, - Ну, а тебя, животное, я кастрирую.
И вышла из комнаты.
- Ну что, страдалец, - улыбаясь, обратился к Гене проститутка, довольная что ей не придётся трахаться, - слышал что сказала эта солидная дама? Ты уж извини, но ничего личного, всего лишь бизнес. Я не удивлюсь если у неё тут стоят камеры наблюдения, а поэтому давай сразу приступим к делу. Ты же не возражаешь? – поиздевалась она, зная что через кляп ей связанный мужчина ответить не сможет.
Гена на самом деле даже обрадовался такому сценарию. Он давно уже был близок к оргазму и последние минуты только о разрядке и мечтал. Он был уверен, что эта актриса, играющая проститутку, не рассчитает и выдоит из него сперму, копившуюся в нём целый месяц.
Но, несчастный не знал, что в его заду стоял специальный датчик, разработанный зарубежными медиками для использования в медицинских целях, но пользующийся популярностью в таких садистских мероприятиях. Датчик считывал показатели малейших изменений в простате, касаясь её, и сигнализировал о надвигающемся оргазме на специальное табло. Табло это было совсем небольшое, и стояло рядом с актрисой. Ей были видны показатели прибора, но в камеры этот прибор не попадал, поэтому будущий зритель был уверен что проститутка мастерски выполняет свою работу. На табло было три световых зоны: жёлтая – оргазм ещё далеко, зелёная – оргазм уже на подходе и красная – сейчас будет разрядка.
Цель актрисы была держать Гену максимально долго на границе зелёной и красной зон.
Целый час, как и положено, она измывалась над привязанным молодым человеком, причём делала это с явным удовольствием, довольно наблюдая, как он стонет, мычит в кляп, пытается в сердцах вырваться, а иногда даже хнычет как девчонка от досады и злости, что стерва член отпускает у самого порога такой желанной разрядки.
Это время измученному Гене показалось вечностью. Когда вернулась немолодая Госпожа он уже помнит смутно и даже не вникал в разговор двух женщин, но по тому, что женщины обе вышли из комнаты и сразу же появилась Марина, он понял что этот съёмочный эпизод окончен.
Девушка стала одним коленом на невысокий столик, к которому был прикручен Гена, и нежно провела рукой по щеке привязанного мужчины.
- Устал, бедненький? – заботливо спросила она. Гена активно закивал головой. Тогда Марина крепко схватила его этой же рукой за яйца со ловами:
- Я же говорила давай лучше отрежем! – и громко рассмеялась.
После чего она начала разрезать целлофановую плёнку, которой Гена был примотан к шесту, но не трогала пока плёнку, которая закрывала рот и держала привязанной голову Гены. Когда тело было свободно от пут, Марина расстегнула руки мужчины, но сразу же их пристегнула к ошейнику, как и в самом начале этого сумасшедшего дня. После она вынула из задницы пыточный прибор и окончательно освободила страдальца от всего, что держало его у столба. У Гены очень затекли ноги, ведь он чуть больше часа простоял на коленях. Правда, некоторое время он в моменты отчаяния просто повисал на плёнке, которая его надёжно держала у столба, и тем самым давал своим ногам немного отдохнуть.
Без сил, он сел на этот же стол, свесив ноги и облокотившись спиной об шест, с которым он уже успел породниться. Гена испытывал некоторую расслабленность и спокойствие. Единственное что его беспокоило в данную минуту– так это до боли напряжённый член, который за всё время съёмок ни разу так и не опустился, и тяжёлая ноющая боль в мошонке, которая постепенно нарастала из-за отсутствия возможности кончить. Марина, понимая что актёру-страдальцу надо отдохнуть, не трогала его некоторое время, копошась с какими-то вещами в шкафу.
Но спокойствие Гены длилось недолго. Марина подошла к нему, держа в руках искусственный член солидного размера, который был с ремешками. «Опять будут меня насиловать», - мелькнуло в голове у Гены, но на этот раз он ошибался. Это был член-кляп, потому как с другой стороны от ремешков был член гораздо меньшей длины, который вставлялся в рот.
Марина расстегнула ремешки кляпа-шарика, который был на Гене всё это время.
- Скажи, а… - хотел было спросить Гена освободившимся ртом сколько ещё будет эпизодов, но Марина его грубо прервала
- А ну рот закрой! Кто тебе разрешал вообще говорить, и тем более тыкать мне? - со злостью сказала она и резким движением вставила Гене новый кляп, затянув его ещё туже ремешками на затылке.
- Этот член посолидней твоего отростка, - умышленно унизила молодая стерва подавленного Гену, показывая на торчащий из него чёрный резиновый фаллос, - Поэтому, как ты уже понял, никто из уважающих себя женщин не будет заниматься с тобой сексом, - добавила она и потрепала его по щеке как любимую собаку.
- Хватит сидеть, иди за мной. – скомандовала ассистентка и увлекла Гену за собой в другой съёмочный зал.
«Как же эта маленькая сучка сексуальна», - думал Гена, пока шёл за Мариной и разглядывал её стройные ножки и упругую попу. Ему казалось что его член напрягся до своего предела и даже при ходьбе торчал больше вверх, чем вперёд. «КОНЧИТЬ!» – только и твердили ноющие яйца Гены.
Третье съёмочное помещение, в которую вошли мужчина и девушка, было в интерьере обычной спальни: по центру стояла шикарная большая кровать с резными спинками, а вокруг немного мебели: шкафчики, тумбочки, полочки.
Марина сказала Гене лечь спиной на кровать и расставить широко ноги, после чего привязала каждую к разным сторонам спинки. Затем, тоже самое сделала с руками, по очереди отстёгивая их от ошейника и прикрепляя к изголовью. Гена оказался распятым на белоснежной простыни с двумя торчащими членами: один чёрный изо рта, второй его родной, постоянно пульсирующий.
На этот раз Марина без колкостей и издевательств просто покинула спальню и Гена остался на некоторое время наедине с собой. От усталости он прикрыл глаза. Поза была удобной и не напрягающей. Возможно он и вздремнул бы, если бы не внутреннее перевозбуждение
