прикрыв рукой рот.
– Просто обычные палаты заполнены, – объяснил Юра, – Пришлось их к нам положить.
– Такие они щас прикольные, – продолжал смеяться Костя, – Я бы их щас сфоткал, если б фотик не полетел… Хи-хи-хи-хи…
– Они сидят не просто так, – сказал Юра.
– Мы им такую горшечную олимпиаду сделали, – сказал Серёжа.
– Шо это такое? – непонимающе прищурился Костя, перестав хихикать.
– Хто быстрее всех покакает, – объяснил Серёжа.
– А, – протянул Костя и снова засмеялся.
– Тоʼда остаёмся сморʼеть, – сказал Толя, – Интересно, хто выиграет.
– Вон та, по ходу, – сказал Костя, кивнув на Юлю.
– Та, шо на оранжевом горшке сидит? – уточнил Толя.
– Её Юля зовут, – сказал Юра.
– Ага, она, – сказал Костя, – Виʼите, как она дуется?
Словно в подтверждение его слов Юля начала громко какать.
– Ну я ж говорил, – улыбнулся Костя.
– Молодец, Юля, быстрее всех покакала, – похвалил девочку Юра.
– Равняйтесь на неё, девочки, – сказал Серёжа Насте и мне, – Самая малая, а вкурила, как надо пользоваться горшком.
Неожиданно Юля снова наложила кучу.
– Ты ж моя зая! – энергично потрепал Серёжа девчушку по волосам, – Умничка, прям пример для подражания!
– Молодчинка, Юлечка, – сказал ласково Юра.
– Юлька, молодца! Браво! – подхватил Толя, хлопая в ладоши.
Все парни засмеялись.
– Тих-тих-тих, пацаны! – вдруг поднял палец Костя, – По ходу, щас хто-то сикает.
Серёжа опустился над Юлей на корточки и раздвинул ей ноги.
– Опять Юльчик, – засмеялся он, – Молоточек наш!
– Та она ваще крутая! – расплылся в улыбке Толя.
Серёжа строго взглянул на нас с Настей.
– А вы чё сидите и ждёте? Юля вон уже пописять успела.
Дождавшись, когда Юля полностью пописяет, парень поднял девочку с горшка и начал вытирать ей попу мокрой тряпкой. Потом развернул её к себе лицом и начал вытирать половые губки.
– Тоʼко струйку не пусти щас на меня! – улыбнулся Сергей, вовсю шуруя тряпкой по Юлиному хозяйству.
– Так она ж, как бы… Посикала, – сказал растерянно Костя.
– Наши малые такое часто нам закатуют, – засмеялся Юра, – Шо пацаны, шо девки.
Заметив, что Толя с улыбкой на меня уставился, я покраснела и сдвинула ноги вместе.
– А старшая так стесняется! – засмеялся Толя, – Скоʼко ей? Пять де-то, не?
– Шесть, – поправил Юра.
– Катька самая стеснительная, – сказал, ухмыляясь, Серёжа.
– Костик, ты за кого болеешь: за старшую чи меньшую? – спросил Толя.
– За ту малую, – ответил Костя, – Я думаю, она быстрее всё сделает.
– Ну раз так, то я болею за старшачку, – решил Толя.
Костя присел на корточки рядом с Настей, а Толя подошёл ко мне.
– Лялечка, как нас зовут? – ласково спросил пятилетнюю девочку Костя.
– Настя, – прошептала девчонка.
– Настенька, кукуся, надо подуться, – сказал Насте Костя, – Ты ж не хочешь быть на последнем месте, правда?
Настя смешно запыхтела.
– Да, о так, – улыбнулся Костя, – Щас всё выйдет.
Толя опустился передо мной на корточки и, бесцеремонно раздвинув мне ноги, заглянул в горшок.
– Ну, и шо, и чё ты не какаешь? – спросил он меня, – Даже не жмёшься. Смоʼри, как Настенька старается, а ты шо?
Заметив, что Толя с интересом рассматривает меня между ног, я захотела провалиться сквозь землю.
– Так, конкурсантки, шо вы? – неожиданно подошёл Серёжа, – Ещё пять минут осталось.
– По ходу, придётся помогать, – с улыбкой сказал Костя и стал массировать живот Насте.
Пятилетняя девочка сначала «пустила голубка», а потом начала громко какать.
– Умница! – похвалил Настю Костя.
В следующую секунду Настя пустила в зелёный горшок струйку. Костя, засмеявшись, заглянул ей между ног.
– Пацаны, вы бы видели, какую она лужу сделала! – сказал он Серёже с Юрой. Те начали ласково гладить Настю по её голенькому тельцу.
– Щас моя тоже и пописяет, и покакает, – уверенно сказал Толя и посмотрел прямо мне в глаза, – Праʼ, Катюха? Чем ты хуже Насти и Юли?
Парень принялся массировать мне живот точно так же, как Костя массировал Насте. Я не выдержала и громко пукнула.
– А-а, а-а! – закряхтел Толя, сморщив лицо, – Ну давай! Какай!
Костя прыснул смехом:
– Не, шоб просто помассировать животик?
– Та не выхоʼит, – пожаловался Толя и снова стал массировать мой живот, – О, вишь?
Он делал мне массаж живота ещё минуты две, но так ничего и не добился.
– Так, десять минут уже прошло! – объявил Серёжа, – Ну шо, Катя? Помнишь четвёртое правило нашей игры? Щас я тебе штрафную клизму сделаю!..

* * *
Я хотела написать в блокноте продолжение кошмарной истории, связанной с детскими процедурами, но вдруг неожиданно над моим ухом раздался весёлый, бархатный голос Димы:
– Кукусики! Катькин, шо ты там карлякаешь, писака?
Я сунула ручку в середину блокнота и захлопнула его, проклиная себя за то, что увлеклась писульками и не услышала, как ко мне в палату пришёл медбрат. Димка заливисто засмеялся.
– Как покраснела сразу! Та расслабься ты, ничё я не читал! Стишочки сочиняешь, да?
– Не, не, – смущённо ответила я, положив блокнотик на тумбочку.
Дима взял с подноса маленький одноразовый шприц.
– Ну шо, давай на животик, – сказал он мне, вовсю сверкая двумя рядами своих огромных белоснежных зубов.
Я перевернулась на живот и, чуть не сгорая от смущения, спустила себе трусы. Медбрат быстро сделал мне укол.
– Ну? И шо мы так лежим? – смеясь, спросил он, – Давай на спинку переворачуйся. Можеʼ, ты хочешь, шоб я тебе градусник в попу поставил, как маленькой девочке?
Дождавшись, пока я перевернусь на спину, Дима всунул мне подмышку градусник.
– Нету у меня температуры, – пролепетала я.
– В больнице надо температурку мерять четыре раза в неделю, рыбочка, – объяснил Дима и… коснулся своими губами моего лба.
Я оторопела. Ещё немного – и он бы меня поцеловал. Я сразу почувствовала сногсшибательный (в прямом смысле слова) запах его одеколона… Запах его вьющихся тёмно-русых волос… И губы у него такие тёплые и нежные…
– Мм… – мурлыкнула я и тут же осеклась. Язык мой – враг мой!
– Шо с тобой, малыш? – удивлённо уставился на меня Дима.
– Ничё, – буркнула я.
– Лобик у тебя холодненький, – вынес свой вердикт медбрат, – Но градусник всё равно держи.
Дима взял моё левое запястье и принялся сосредоточенно считать мой пульс.
– Воу-воу-воу, кой пульс высокий, – сказал, нахмурившись, парень, – Зайкин, чё разволновалась так?
«Типа не знаешь» – подумала я и улыбнулась. Медбрат пожал плечами и стал что-то записывать в моей медицинской карточке. Тут он спросил меня такое, что я чуть с ума не сошла от смущения:
– Ты не хочешь покакать? Ты сёдня не какала?
– Не, – буркнула я и покраснела варёным раком.
– А когда в последний раз писяла? – не отставал от меня Дима.
Я смущённо промолчала.
– Алё, деточка, чё молчишь? Язык проглотила? – повысил голос Дима, всё так же сверкая своими громадными зубами.
Я пожала плечами, мол, не помню. Шикарная улыбка соскочила с Диминого лица.
– Плохо, – сказал он сухо, – Кстати, врач очень просил, шоб я взял с тебя анализ мочи. Вишь, у тебя под кроваткой маленькая баночка стоит?
Я заглянула под кровать. Действительно, там стояла маленькая баночка для анализа мочи.
– Вот, ты в эту баночку и пописяешь, хорошо? – спросил, снова улыбнувшись, Дима.
– Ага, – кивнула я.
Димка опять засмеялся своим заразительным смешком.
– Ха-ха-ха… Ой, Катюха, Катюха! Стеснительная ты! Прям как двенадцатилетняя сопливая девчонка.
В палату зашёл ещё один медбрат – рыжий парень с голубыми глазами и тонкими губами. И такой же, кстати, высокий и стройный, как и Дима.
– Это Женя, – представил Дима парня, – Мой помощник и просто хороший друг. Всегда мне во всём помогает.
– Катя, – представилась я.
– Очʼ приятно, Женя, – улыбнувшись, ответил мне рыжеволосый парень басовитым голосом.
«Солидный чувак» – подумала я, оглядывая Диминого помощника с ног до головы. Евгению можно было дать лет двадцать шесть, не больше.
– Короче, мы пошли, – сказал мне Дима. Медбратья вышли с палаты, оставив дверь открытой.
Я как-то мимо своей воли начала прислушиваться к разговору парней.
– Бедная деваха, – пробубнил Женя, – Как это она так?
– Та танцевала де-то, упала и сломала ногу, – ответил Дима со вздохом.
Любопытство меня так и распирало, и я ещё сильнее навострила уши.
Дима тихонько засмеялся:
– Чё-то сразу вспомнилась Лиля. Моя маленькая племяшка.
И Дмитрий

 Назад Вперед 

Главная