сопротивления, легко растягивающаяся.
Я потянулся к Сережиному пенису. Было неудобно, но я все же сумел коснуться кончиками пальцев головки. Член был набухший, твердый, горячий, напряженный…
Я перевел дыхание. Сжал руками Сережины бедра и надавил тазом, всовывая пенис в кишку еще дальше. Глубже и глубже, растягивая преграду внутри. Парень выгибался от этого моего движения, дергался, но неизменно оставался на месте.
Наконец, мне показалось, что больше в Серегином животе поместиться не сможет. Я слегка выдвинул ствол и вновь с силой надавил. И опять. Узкое кольцо пульсирующего, бессильно сжимающегося ануса двигалось по стволу — вперед-назад, вперед-назад, от основания члена к основанию головки и обратно. Кольцо растянулось уже почти до полного истончения, почти до разрыва. Лишь пульсация сосудов била ствол моего члена в такт галопу Серегиного сердца.
Парень лежал без движения, потрясенный случившимся, напуганный, прислушивающийся к собственным ощущениям.
В глубине его тела мой член снова и снова надавливал на эластичную преграду, и та легко растягивалась, позволяя пенису погружаться внутрь. Я ослаблял и усиливал давление, бедра напрягались опять и опять, головка члена ходила взад-вперед.
Очень скоро я осознал, что мои движения достигли знакомого ритма.
Я трахал Сережу.
Я его трахал!
И при этом… Я ожидал чего угодно, но того, что я ничего не буду чувствовать, я не ждал. Я двигал членом, но ощущений не было никаких. Преграда не оказывала сопротивления, кишка не обхватывала ствол. Плотное кольцо ануса сжимало, правда, мой член у самого основания, но этого было недостаточно, чтобы получать удовольствие. Я двигал внутри Сереги своим членом, то загоняя его в анус сильно и резко, то мягко надавливая, то покачивая им из стороны в сторону где-то там, в глубине. И ничего не чувствовал.
Серега лежал подо мной неподвижно. Иногда он морщился, наверное, какие-то мои движения причиняли ему боль, но в целом, он стал дышать спокойнее, перестал закусывать губу. Он просто терпел и ждал.
Что же голубые находят во всем этом? Как они получают удовольствие? Почему им это все нравится?
Я, недоумевая, раз за разом загонял член в Сережину задницу. Я уже понял, что кончить не смогу. Движений сжимающего кольца ануса у корня ствола было недостаточно. Я не получал никакого удовольствия. Ровным счетом никакого. Как будто двигал тазом просто в воздухе.
Серега уже совсем расслабился. Наверное, привык к ощущениям. Просто лежал на диване, искоса поглядывая на меня.
Я сделал еще несколько движений. Продолжать все это было бессмысленно, и я решительно вынул член из ануса.
Серый удивленно на меня посмотрел.
— Ложись на спину, — пробормотал я.
Сережа удивился еще больше, но подчинился. Двигаться ему, наверное, сейчас было неудобно, а, может, даже больно. Он довольно неуклюже залез на диван, свалился на бок, повернулся на спину и медленно, осторожно вытянул ноги. Его напряженный член упал на живот. Головка оказалась почти у самого пупка. Ствол несколько раз дернулся.
Красиво. И правда красиво — голый парень с эрегированным членом на белой простыне…
Я тоже залез на диван. Стал на колени. Аккуратно поднял Сережины ноги себе на плечи, угнездив колени прямо у шеи. Таз Сереги повис в воздухе. Мой член оказался у его задницы.
Я раздвинул Сережины ягодицы и увидел анус. Тот зиял. Стенки были красные, но без крови.
Серега лежал неподвижно, готовый снести что угодно, но пройти все до конца.
Наши взгляды встретились, и я, не выдержав, опустил глаза. Мне было стыдно. Я чувствовал себя обманщиком. Ничего у меня не получалось. Никакого удовольствия доставить Сереже я не мог. Не знал, как. А вот боль я ему уже причинил. И если буду продолжать, причину еще…
Надо предложить остановиться, предложить на этом закончить…
Вздохнув, я приставил член к зияющей дырочке ануса и налег. Головка почувствовала слабое сопротивление и легко провалилась внутрь. Серега тихонько заскулил. Его глаза расширились на мгновение. Пальцы сжались на простыне. Я испугался было, но парень плотно сжал зубы и заставил себя расслабиться.
Я налег на Сережин таз сверху, и член вошел внутрь кишки на всю длину. Ничего в моих собственных ощущениях не изменилось. Все то же впечатление, что я пытаюсь трахать воздух. Даже кольцо ануса уже, казалось, не сжимало корень члена так же сильно.
С Сережиными коленями на плечах мои руки высвободились, и я инстинктивно положил скользкие от геля ладони на то, что больше всего привлекало мой взгляд — вздувшийся Серегин член. Я ощутил твердый горячий цилиндр, напряженный и живой. Тот дернулся от прикосновения. Я помял рукой мошонку, коснувшись тверденьких яичек в глубине и сжав ствол члена через морщинистую кожу. Второй рукой провел по горячему цилиндру, потер уздечку на головке. Серега застонал и слегка выгнулся.
Я решительно налег на мальчишку. Новый толчок передался на его тело, и член парня скользнул под моими ладонями туда-сюда. Сережа опять издал какой-то еле слышный звук. Его таз подался немного вверх, будто двигаясь навстречу мне. Серому нравилось!
Я повторил свое движение. И снова. И снова. Каждое скольжение члена под измазанной в геле ладонью сопровождалось легким стоном Серого.
Я стал всаживать свой пенис чаще и сильнее. Член мальчишки плясал под моими ладонями, двигаясь по коже ладоней и дергаясь. Серега постанывал.
Когда я дошел до обычного, трахательного ритма, мальчишка подо мной уже вовсю двигался в такт. Открытые Сережины глаза заволокло влажным туманом. Рот, толчок за толчком издающий тихие звуки, приоткрылся. Пальцы скребли по простыне.
При этом сам я ничего нового не чувствовал. Все то же ощущение, что двигаешь бедрами в воздухе. Но видеть, как наслаждается подо мной Сережа, было по-настоящему здорово. Мальчишка энергично вскидывал таз, подаваясь на мои бедра. Казалось, остановись я, и Серега будет сам насаживаться на член. А ведь я лишь держал свои ладони на его пенисе!
Так мы и двигались в такт друг другу минуту или две.
А потом ритм движений Сережиного тела сбился. Он выгнулся невпопад, замер, опять насадился на мой член. Я продолжал его трахать, с радостью глядя на то, как Серый напрягся.
Громкое частое дыхание парня замерло, мышцы вздулись буграми. Сергей застыл, высоко подбросив бедра, почти выпрямившись. Завис в воздухе. Я продолжал всаживать свой член в его кишку. Секунды шли за секундами, а Сережино тело все висело в воздухе.
А потом я почувствовал влагу на пальцах. По Сережиному члену прокатилась волна, и из него брызнула сперма. На груди и подбородке блеснула дорожка жемчужных капель.
Я всадил свой член как можно глубже и продолжил поглаживать вздувшуюся головку. Несколько секунд ничего не происходило, а потом новая струя семени с силой вырвалась из кончика Сережиного члена и упала на грудь, лишь немного промахнувшись мимо соска. И тут же следующая! И следующая!
Мои пальцы все терли и терли головку мягкими, ласкающими движениями. По Сережиному члену прокатывались волны, и из головки выстреливали все новые и новые порции спермы.
Семени было много. Его опять было много, очень много. Как только Сережино тело успело выработать такое его количество всего за какой-то час! Сперма была такой горячей! Мне казалось, что она была немного более вязкой, чем тогда, в первый раз, и имела более насыщенный белый цвет. Мутновато-белые капли поблескивали и на шее, и на подбородке, и на щеке парня у самого носа. Несколько струек уже успело стечь на простыню.
И именно в этот момент я вдруг почувствовал знакомое щекочущее чувство в собственном члене. Что-то в том, как кончает Сережа, как напряжено все его тело, выгнувшееся под совсем уж немыслимым углом, как вжимается его зад в мой живот, дало, наконец, ту последнюю толику ощущений, которой мне так не хватало.
Не веря себе, я стал раскачиваться, двигая членом в Сережиной кишке. Ощущение нарастало. Я стал со всего маху бить напрягшееся, замершее Сережино тело бедрами. Щекочущее чувство где-то в корне ствола стало сильнее, превратилось в пронзающий член стержень, стремительно, за секунду, разрослось. Я захрипел. Напрягся. И еще через мгновение меня накрыл оргазм, волна сладостного удовольствия, всепоглощающего наслаждения, мгновенно растворившего в себе все мое тело, всего меня. Из моего члена вырвались струи спермы, вырвались где-то
