прошлое, где сам его и получит... или, вернее, уже получил его две с лишним недели назад!
- Десять баллов Гриффиндору, - кивнул Люциус. Маховик блеснул и исчез из его рук, унося в прошлое контракт.
Люциус довольно потёр руки и обратился к рабыням:
- У меня было много времени на раздумья в этой камере. Я думал, как мне - то есть нам с Беллой - выбраться из Азкабана и восстановить должное положение в обществе. Стоил самые разные планы. Одной из идей как раз было подсунуть вам рабский контракт, чтобы вы оказались в моей власти...
- Ну почему именно нам? - отчаянно вскрикнула Гермиона.
- Вообще мне был нужен Поттер. Мальчик-который-выжил, кумир Британии... С такой пешкой я бы добился всего, - пояснил Люциус. - Но Поттера не берёт даже Империус, и он как-то раз смог выкинул Тёмного Лорда из своей головы... про две безвредные для него Авады не буду даже вспоминать. Что если он сможет бороться и с магией рабского договора? Тогда всё будет зря. Я не мог рисковать.
- Но вы, - продолжил Малфой, которому явно нравился звук собственного голоса, - девушка Поттера и его лучшая подруга... о, имея власть над вами, можно добиться от Мальчика-который-выжил чего угодно. Но какой хитростью заставить вас подписать договор? Ведь вы должны были это сделать по своей воле. Я всё думал над этим... пока однажды прямо передо мной на пол этой камеры не упал маховик времени с уже подписанным контрактом!
Люциус прошёл к своей койке и достал из-под грязного матраса маховик времени - точную копию того, что только что отправился в прошлое.
- Вот этот маховик, - сказал он, покачав песочными часами перед гриффиндорками. - Появившийся с ним контракт я отправил Драко, и так началась ваша жизнь рабынь. Сам я тем временем через своих людей устроил кражу и починку маховика. Правда, Поттер и Уизли как-то узнали о контракте раньше срока, да и ещё и рассказали этой гулящей Тонкс. Но Драко вовремя вмешался и обернул дело в нашу пользу - за её изнасилование вы отправились в Азкабан вместе с предметами, спрятанными в разрушителях. Здесь вы подписали договор, и я только что отправил его в прошлое себе самому. Просто и гениально.
- Но это же... - Гермиона задыхалась от возмущения и не могла найти слов. - Так нельзя делать. Вы заставили нас подписать контракт, используя этот же самый контракт. Вы могли уничтожить вселенную такой петлёй времени!
- Зачем существовать вселенной, если я вынужден прозябать в Азкабане? - пожал плечами Люциус. - Риск был, но дело выгорело.
- Хорошо, вы победили, - Гермиона схватилась руками за голову. - Что дальше? Что вам от нас с Джинни надо?
- Месть, - прошипела Беллатриса, до того вполуха слушавшая беседу. - Растоптать вас, грязнокровка, смешать с грязью... и проверить, как вы умеете ебаться, - невинно добавила пожирательница.
- Это не главная цель, Белла, - заметил Люциус. - Но о главном я потолкую с Поттером, когда он примчится сюда вас выручать... зная Поттера, это будет довольно скоро.
- А пока мы его ожидаем, не продолжить ли наши развлечения, Люциус? - сказала Беллатриса. - Шлюхи, вы снова течёте и хотите кончить любой ценой!
Стихшие было зуд и жжение в сосках, в вагине, в анусе с новой силой обрушились на Джинни. Всё было как в тумане - Джинни слышала свои стоны, слышала хлюпанье пизды, куда она вгоняла разом почти целую ладонь, слышала будто со стороны свои мольбы:
- Ебите... ебите... ёбаный Мерлин, ну выебите же меня!
Когда длинный и толстый член Люциуса вонзился в пылающую вагину Джинни, она заорала и расплакалась от счастья, подмахивая хлюпающей пиздой каждому толчку Малфоя-старшего. Но даже в таком состоянии рыжая гриффиндорка заметила, как Беллатриса машет палочкой у своего лобка, как бёдра Беллы обхватывают чёрные ремешки, а спереди вырастает страпон - огромный искусственный член, чёрный и шипованный.
- Мой малыш, - Беллатриса любовно погладила поверхность страпона, чувствуя под ладонью шипованную резину. - Я нарекла его «Дракопупсик» в честь любимого племянника, разве это не мило? - с детской непосредственностью заявила сумасшедшая ведьма.
Если бы Гермиона в своём теперешнем состоянии могла смеяться, она бы оценила кислую мину Люциуса - тот явно не считал, что так уж необходимо называть самотык в честь его единственного сына.
Белла довольно покачала своим новым резиновым пенисом и наклонилась над Гермионой, которая кричала и долбила себя пальцами в пизду и в зад одновременно. Голос Гермионы сорвался ещё выше, когда её ненасытная, но чувствительная вагина приняла первые сантиметры страпона Беллатрисы, и резиновые шипы раздвинули нежные стенки влагалища.
ххх
- Раз! Два... ой! Три! Четыре... ой-ой-ой!.. Пять!..
Срывающийся голос Джинни Уизли разносился по камере Азкабана в такт с шлепками тела о тело. Сбиваясь и путаясь, она отсчитывала, сколько раз член Люциуса Малфоя вонзился в её влагалище. Стройное тело рыжей гриффиндорки вздрагивало с каждым новым грубым толчком, голос срывался.
- Шесть! Семь... о Мерлин! - вскрикнула Джинни, когда Люциус особенно резко натянул её на свой хуй по самые яйца.
- Нет цифры «о Мерлин», есть цифра «восемь», Джиневра, - наставительно сказал Люциус. - Тебя в Хогвартсе даже считать не научили?
- Да-да, восемь, только не останавливайтесь, молю, - бормотала Джинни. Её пизда начинала гореть от невыносимого зуда всякий раз, когда Люциус сбавлял темп. - Девять, десять... я на блядках как в раю, жопа чахнет по хую!
Влагалище рыжей гриффиндорки неохотно, с чавкающим звуком выпустило член Люциуса. Выдернув хуй из одной дырки Джинни, Малфой-старший тут же одним движением засадил ей в другую.
- А! - вскрикнула Джинни, когда член на всю длину вошёл в её задницу. - Не так сильно! Раз! Два! Три!..
- Что там за урок арифмантики? Или поэзии? - пропыхтела Белла, беспощадно насиловавшая Гермиону. Гриффиндорка уже безвольно свесила голову на грудь и тяжело стонала под сумасшедшей ведьмой. Толстый искусственный член туго входил во влагалище Гермионы. Тупые шипы и бугорки на поверхности страпона терзали нежную кожу вагины.
- Стишки - просто баловство. А вообще я заставил Уизли считать мои подходы, - объяснил Люциус, не забывая ритмично ебать упомянутую Уизли. - Только она что-то часто сбивается!
«Тебя бы на моё место, - устало прокляла его Джинни. - Семь, восемь... сколько он будет меня насиловать? Ну когда нибудь, когда-нибудь это должно закончиться... Гарри, Рон... Гермиона, ну помогите же!»
- Девять! Десять! Деньги в банк, коня в узду, птицу в небо, хуй в пизду! - вслух выкрикнула она и ещё раз крикнула, когда Люциус с довольным кряхтением перенацелил свой хуй из язвы ануса в растрёпанный бутон влагалища Джинни.
- Растрахана, но всё равно хороша! - оценил Люциус пизду рыжей гриффиндорки, из которой он выбивал крики и стоны каждым толчком. - Ты бы тоже, Белла, могла пошалить с Грейнджер - так, для интереса. Неужели твоя больная фантазия иссякла?
- Иссякла, говоришь? - облизнулась Беллатриса. - Ну держись, грязнокровочка!
Всё ещё с натугой натягивая пизду Гермионы на толстенный страпон, Белла начала мять её попу - сначала игриво и нежно, потом всё сильнее, до синяков и ссадин. Гермиона терпела боль от пальцев и страпона ведьмы со сдавленными стонами, не желая показывать слабость и не в силах сопротивляться.
Вдруг Белла скрючила пальцы и вонзила жёлтые обломанные ногти прямо в нежную ягодицу девушки.
Гермиона заорала и попыталась вырваться, но Беллатриса навалилась на неё всем телом, буквально вбив резинового дракопупсика в растраханную пизду гриффиндорки. Не обращая внимания на крики Гермионы, Белла разодрала ногтями её плоть, оставив на правой ягодице пять глубоких кровящих царапин.
- Что, не нравится, когда тебе пускают твою грязную кровь? - раздался жаркий шёпот Беллатрисы над ухом Гермионы. - А так? - и Белла впилась зубами в мочку уха гриффиндорки.
Гермиона снова дёрнулась и заорала, пытаясь отстраниться. Беллатриса ласкала языком завитки её ушка, будто голодная вампирша. Тёмные острия возбуждённых сосков выделялись на груди ведьмы. Слизнув кровь с прокушенной мочки Гермионы, Беллатриса причмокнула языком и задумчиво сказала:
- Странно, на вкус не похоже на грязь. Но это поправимо... вот, сама попробуй.
Не прекращая долбить влагалище Гермионы страпоном, сумасшедшая ведьма резко воткнула сразу четыре пальца в анус гриффиндорки.
