Тот лишь усмехнулся себе в усы, глядя на распутную жену и взяв из рук у моей матери светок с продуктами, сказал что составит мне компанию.
Михалыч единственный из нашей группы, кто не боялся привидений. И нужно сказать что он жил один в доме где гнал самогон и призрак полицая к нему не приходил.
— Пошли родственник, пройдёмся по деревне. Эх давно я в Плетнёвке вечерами не гулял по улице. Только когда молодой был и в клуб ходил на танцы....
— сказал мне Михалыч идя со мной к церкви. Вечерело и окна брошенных домов, зловеще темнели пустыми стеклами без занавесок. Солнце уже почти село за дальним лесом и на деревню легли сумерки, время призраков и привидений. Было ещё не совсем темно но уже и не светло. И через час а может и раньше наступит настоящая ночь и нужно было спешить. Хотя в кармане куртки у меня лежал фонарик а в другом кармане, заряженный " вальтер" для самоуспокоения.
— Да какой я тебе родственник Михалыч? Мы вроде с тобой и не родня....
— переспросил я у соседа идя с ним по пустынной деревенской улице.
— Да как не родня Костя. Оксану мою ебешь. А может она родит от тебя. А я маме твоей хочу засадить. И на этой почве мы вроде как бы и родня с тобой.....
— захохотал Михалыч и я засмеялся вместе с ним. Хорошая шутка про общее родство, развеяла дурные мысли о предстоящем подъёме на колокольню.
— Раньше тут колхозный склад был, зернохранилище а потом колхоз распался и все пошло прахом а церковь стоит. Она революцию, войну пережила, её бы отреставрировать, да кому она в этой глуши нужна.
— с горечью сказал муж тёти Оксаны, когда мы с ним зашли в церковь. Действительно рядом с церковной росписью, кое-где виднелись агитки прошлых колхозных лет. На одной из них было написано " Выполним и перевыполним план по хлебозаготовкам", агитка была старая, ещё тридцатых годов, времён коллективизации. Надпись на ней уже потускнела а вот церковная роспись выполненная намного раньше ещё при царе, не только не потускнела за века но и как мне показалось, лики святых угодников даже светились в наступающих сумерках. Большевики плюнули в душу русскому народу, испоганив святые места, веками почитаемые на Руси. И за это поплатились, большевистские вожди канули в бездну вместе со своим СССР, а церкви на Руси стоят и будут ещё долго стоять, радуя глаза русских людей.
— Ладно Михалыч, давай пакет и жди меня внизу. Я полезу наверх пока совсем не стемнело....
— сказал я своему " родственнику" по общей женщине, потаскухе с рынка тёти Оксаны.
— Осторожнее сынок, смотри не оступись в темноте....
— напутствовал меня дядя Толя, отдавая мне в руки свёрток с гостинцем для призрака. Я включил фонарь и пошёл по узкому переходу в колокольню. Церковь и место где раньше висели колокола, была разделена друг от друга кирпичным проходом в котором не было окон и темнота сковала меня. Но лишь когда я забрался наверх на саму колокольню, только тогда с высоты птичьего полёта я увидел деревню и свет в доме где мы жили. Мрачное село окруженное с трёх сторон лесом и единственный огонёк в окне одного из домов, навеяли на моё сердце тоску. И мне захотелось побыстрее убраться с этого места, в свой дом под тёплые бока наших женщин.
Тряссущимися руками я открыл пакет, достал из него начатую бутылку водки, стакан и скромную закуску в виде хлеба, дешёвой колбасы и плавленных сырков. Водку я налил в стакан, накрыв его кусочком чёрного хлеба по русскому обычаю и поставил в угол колокольни, туда где мы с Оксаной нашли обертку от немецкого шоколада и " козью ножку". Рядом положил несколько сигарет, спички и остальную закуску. Все что было у меня в пакете, собранным тётей Оксаной и Мариной, чтобы задобрить призрака. Но на колокольне его в этот момент к моему счастью не было, лишь обрывок полусгнившей верёвки болтался в вышине на дубовой перекладине. И ветер не известно откуда-то поднявшийся, стал её раскачивать из стороны в сторону. А может на этой верёвке и повесили чекисты полицая, призрак которого появляется тут на колокольне? С ужасом подумал я, и быстро стал спускаться по лестнице вниз, стараясь как можно быстрее покинуть это страшное место.
— Быстро ты сынок. Пошли отсюда побыстрее, что-то у меня тревожно на душе и мерещится какая-то хрень. Словно тени по стенам ходят....
— сказал мне Михалыч, показывая на стены церкви. Там действительно вроде как мелькали тени а лики святых угодников, уже потускнели в стремительно надвигающейся темноте.
— Да все дядь Толь, дело сделано, пошли к дому....
— сказал я мужу тёти Оксаны и быстрым шагом пошёл из церкви на выход в проём где раньше были двери, проступающий в темноте большим тёмным пятном.
— Ты только посмотри сынок. Да этого не может быть.....!
— воскликнул Михалыч, хватая меня за рукав куртки и показывая рукой в сторону церкви. Мы уже отошли от неё метров на сто и она едва виднелась в темноте. Но на самом верху колокольни, мерцал огонёк сигареты. Кто-то стоял в вышине, смотрел на нас и курил.
— Святые угодники, спасите и сохраните....
— муж тёти Оксаны, перекрестился в сторону церкви и со всех ног бросился бежать к своему дому в конце деревни. Я только подивился его прыти с которой этот толстяк припустился вниз по улице и сам последовал его примеру. Меня охватил дикий ужас глядя на то, как в темноте наверху в колокольне, призрак стоит и курит принесённые мной сигареты.
