к своей матери в соседнюю деревню и мы с девками съездим помочь ей по хозяйству денька на три, а ты здесь останешься на «хозяйстве»… И запомни, что такие случаи будут выпадать редко, но зато ты их будешь помнить и ценить долго и ждать с нетерпением.
- А Макарушка мой тебя не обидит…, но и ты ему угоди и не ерепенься … Сделай так, чтобы ему понравилось…
- А как маменька?
- Делай всё что он захочет… Ни в чём ему не отказывай, даже если тебе будет что-то стыдно делать — делай…А плохому он тебя не научит. Даже если тебе покажется, что то, что он хочет стыдно нехорошо, всё равно подчиняйся и тогда всем и тебе тоже будет хрошо…
- Хорошо, маменька, я буду стараться угодить…
-Ладно пойду будить дочек — засонь, а ты блины допекай тут…
Полинка с пылающими щеками, возбуждённая словами и ласками свекрови, думала как ей повезло с матерью Фили и сама того не понимая, в подсознании держала мысль о том, что скоро останется наедине со свёкром и это её и радовало и пугало, но разбуженная им страсть и слова свекрови почти разрушили плотину той морали которой Полинка привыкла следовать, хоть она и не хотела признаваться в этом даже самой себе.
- Вскоре на кухню зашли заспанные девчонки со свекровью, умылись и сели за стол. Полинка поставила горку с блинами и миску со сметаной. Степанида Петровна подгоняла дочерей, чтобы те побыстрее заканчивали завтрак и готовились к поездке. В том, что Макар Лукич разрешит им съездить к её матери она не сомневалась. Девки быстро покончили с завтраком и хихикая выбежали из кухни.
- Ну, девочка моя, теперь всё зависит только от тебя самой. Ты должна понравиться моему Макарушке. Понимаешь, о чём я!?
- Да маменька, я буду стараться, я сама этого хочу, лишь бы Филя ни о чём не догадался, — тихо прошептала Полинка.
- О Филе не думай, он ни о чём не узнает, я об этом позабочусь.
Думай о том, что ты теперь в нашей семье и о том, кто в семье главный. А Макарушка мой всему тебя научит, а потом ты Филю, ведь он ещё неопытный телок, потому и не получаешь ты всей сладости с ним пока. Не бойся девочка, тебе понравится, корень у моего Макарушки знатный, — усмехнулась свекровь и сжала через материю платья выпирающий сосок совсем растерявшейся Полинки, опять воспламеняя её неудовлетворённую плоть.
- Я боюсь, маменька, у него очень большой …я …, я его почувствовала там в кладовке сквозь портки, — уже не замечая того, что почти согласилась, — пролепетала совсем потерявшаяся и опять возбудившаяся невестка.
- Ничего, большой хер — для бабы радость. Ни одна ещё не померла от большого хера…Говорю тебе понравится, верь мне…
- Ты это поймёшь, когда почувствуешь его в себе. Всё, кажись Макарушка идёт. И две женщины засуетились, накрывая на стол .
- Как и предполагала Степанида Петровна, Макар Лукич, услышав её просьбу сразу согласился, засуетился и запрягая ей лошадь напутствовал: « Езжай Стеша, помоги матери, да девок там погоняй, пусть не ленятся» .
- Хорошо Макарушка. А ты тут Полинку смотри не заезди, не загружай её работой, пожалей, ей ведь рожать ещё. На ней и так всё хозяйство и живность, да ещё и огород с готовкой.
- Хорошо, Стеша, я её жалеть буду, — брызнув на Полинку синим взглядом Макар Лукич и добавил, улыбнувшись в бороду: «Вот только съезжу за сеном, что намедни накосил вдоль оврага да и начну жалеть. Вернусь к обеду.»
-Услышав его слова, Полинка вспыхула румянцем, словно снова почувствовала крепкие горячие руки свёкра у себя в межножье, а сзади его упругий корень и опять намокла…
- Проводив своих домочадцев Полинка принялась за свою повседневную работу — накормила многочисленный выводок гусей и уток и отогнала их на речку, заготовила им мешанку на вечер, прополола грядки в палисаде и когда солнце уже близилось к обеду, решила искупаться на речке.
Она, распалённая недавно сначала свёкром, а потом свекровью, всё ещё чувствуя тяжесть внизу живота, помня их ласки, такие разные, но одинаково сладостные и такие необходимые её телу в отсутствии Фили, что она как-то свыклась с ними и они уже не казались такими уж крамольными и необычными.
Да и про Филю она вспомнила как-то равнодушно и сама удивилась этому. Полинка теперь помнила крепкие руки свёкра, зажавшие её в амбаре, да то, что тыкалось в неё сзади лишая её воли и разума. А ласковые руки свекрови, гуляющие у неё между ног, своей необычностью и неправильностью, вообще сбили её с толку, перевернули всё с ног на голову, заставляя её переосмысливать весь уклад прежней жизни.
- Вода ещё не согрелась в реке, но Полинка была рада такой приятной прохладе, ведь она немножко охладила пожар у неё между ног, но тело продолжало помнить ласки и слова свёкра со свекровью. Ей казалось, что корень свёкра всё ещё продолжает двигаться между её половинок всё ещё волнуя и распаляя её…
- Поплескавшись ещё немного она оделась и пошла домой, помня о том, что скоро должен подъехать свёкор и ему нужно было помочь сгрузить сено.
- Вскоре она услышала скрип телеги и выскочила открывать ворота. Свёкор въехал во двор и оглаживая и лаская взглядом тело опять смутившейся невестки сказал: — Приготовь мне воды помыться, а здесь я сам управлюсь. Пока она готовила воду, Макар Лукич справился с копной сена, сложил всё на сеновал, распряг лошадей и поставив их в конюшню, задал им корма.
Когда Полинка принесла воду, Макар Лукич уже снял потную рубаху и ждал её у входа на сеновал.
- Ну давай поливай мне, невестушка, — опять обжигая её взглядом сказал Макар Лукич и наклонился, подставляя широкую спину и расставив ноги. Полинка стала поливать ковшиком на спину свёкру, невольно любуясь перекатывающимися мышцами фыркающего от удовольствия
Макара Лукича, борясь с желанием потрогать эти бугры мышц. Наконец он вымылся и вытираясь, поданным Полинкой полотенцем, сказал: -, Ну что не забыла мои ласки, невестушка?
- И вдруг набросив ей на плечи полотенце и притянув её к себе продолжил: « Пойдём проверим».
- Полинка по инерции упёрлась ему в грудь руками, но свёкор тут же подхватил её словно пушинку и ей невольно пришлось обхватить его шею руками. Она почувствовала терпкий мужицкий запах, исходящий от тела свёкра, запах самца, разбудившего в ней самку, тело которой тут же откликнулось и вспомнило кладовку и то, что творил там с нею Макар Лукич.
- Тело Полинки устало ждать того, для чего оно предназначено, того, чему было подготовлено свекровью и свёкром, оно обмякло и когда он поставил её на свежее сено и прижал к себе, ноги её уже не держали и если бы не руки свёкра, жадно шарившие по её телу она бы упала. А Макар Лукич обхватив ягодицы Полинки, всё сильнее прижимал её к себе, теперь уже спереди упираясь восставшим корнем в промежность сомлевшей невестки, уже не противившейся тому, что делал с нею свёкор.
- Она стала, сама того не желая, извечным бабьим движением, подавать низом живота навстречу корню свёкра, невольно распаляя его, упираясь лобком в твёрдый и упругий бугор, сдерживаемый портками свёкра и её сарафаном от более близкого контакта. Она даже не заметила, когда Макар Лукич спустил лямки сарафана с её плеч и лишь почувствовав взбухшими сосками покалывание волосатой груди свёкра, ещё сильнее прижалась к нему и потёрлась горошинками груди, ещё сильнее возбуждая себя.
- Полинка, не узнавая себя, ёщё день назад не могла бы представить, что она способна на такое, да ещё с кем — с родным свёкром — отцом её мужа .
- Она жадно вдыхала уже забытый мужицкий запах, запах сильного самца возбуждённого и нетерпеливого. К тому же запах подвяленного сена кружил ей голову, и когда руки свёкра опустили сарафан ниже бёдер, жадно лаская её оголённое тело, Полинка снова прильнула к груди свёкра, с благодарностью, лёгкими прикосновениями губ, целуя его грудь и шею. Полинка помнила лишь слова свекрови о том, что должна понравиться «моему Макарушке» и ни в чём ему не отказывать .
- Она не понимала, зачем она это делает, лишь инстинктивно делала то, что делает каждая возбуждённая женщина своему мужчине, распаляя ещё больше его и себя. — А Макар Лукич, обняв широкими ладонями её лицо, впился в её губы и запустив свой язык в рот Полинки, заплясал там, сплетаясь с её языком, всё больше возбуждая невестку. Полинку ещё никто так не целовал и она прислушиваясь к новым, незнакомым, но таким сладким ощущениям, усиленным руками свёкра, гуляющими спереди
