всплыл полный диск бледно-серебристой луны.
- Людмила… - всё же, в какой-то момент, не выдержал я. – Я, наверное, всё-таки уберу амуницию с заднего сидения в багажник, а вы… потом уже сами решите, когда захотите прилечь…
- Хорошо, - со скромной улыбкой, ответила белокурая дама. – Я пока выйду из машины и немного постою, полюбуюсь луной… Уж очень ноги затекли…
- Понимаю… - кивнул я. – Давайте тогда вместе выйдем из авто и, оставим открытыми дверцы – пусть салон немного проветриться…
Мы, не закрывая дверцы, вышли из машины в уже охлажденную вечером пустошь. Я сразу принялся вытаскивать бронник со шлемом, а она, опустившись задом на капот, приобняла руками плечи, да уставилась на луну.
«О, в самый раз! – вспыхнуло во мне, в это время, примеряя на себе тяжелый бронежилет. – Посмотрим, как он на мне будет смотреться!»
Укрепив ремнями на себе бронник, я также потянулся за массивным шлемом и, едва подняв его, заметил на скрывавшийся под ним... бинокль!
«Армейский! – молниеносно констатировал я на глаз, нахлобучивая на голову большущий шлемак. – Любопытная находка…»
Наконец, словно рыцарь, облачившись в тяжелую амуницию, я взял сей бинокль и взглянул через него вдаль – всё по-прежнему утопало в сплошной темноте. Тогда я направил окуляры бинокля вверх – серебристые звезды не изменили размера, но, казалось, засияли ярче. Луна же, предстала перед моим взором в виде огромного ярко-осеребренного блина, хорошо испещрённого темно-сизыми пятнами разнокалиберных кратеров.
- Потрясающе… - лишь восхищенно пролепетали мои уста.
И, спустя минуту, двинулся к длинноногой попутчице, стремясь как покрасоваться солидностью амуниции, так и новой находкой.
- Людмила… - не опуская забрала, обратился я к ней, представ при «доспехах» словно рыцарь пред своей королевой. – Смотрите, что я нашел под шлемом.
- Бинокль? – удивилась аристократка, не без интереса окинув взглядом и мою «обновку». – Можно взглянуть?
- Конечно, - улыбнулся я. – Через него яснее видны звезды, но, особенно чётко видна луна.
Я отдал ей находку и, вскоре, услышал уже её восторженный шепот:
- Прекрасна… Луна прекрасна…
Она залюбовалась естественным спутником Земли, я же, снова невольно ею.
В тихо струящейся серебристой вуали лунного света, её светлые волны волос казались белыми; лицо и шея, словно выточенные в дорогом мраморе; белая блуза стала дымчато-белесой дымкой; а темная юбка, пролившимися чернилами, ещё до конца непросохшими в волшебных огоньках высоко-каблучных туфель.
«А для меня прекрасны только вы… - мысленно признался я, оглядывая её с головы до сих туфель. – Только вы…»
Даже сидя на капоте, Людмила отнюдь не стала ниже меня, а была как раз вровень. Однако, будучи сейчас полностью облаченным в армейское, я чувствовал, что стал выглядеть гораздо солиднее.
- Спасибо, было интересно… - проговорила зрелая блонда, возвращая бинокль и, всё же призналась. – А вам хорошо идет военная форма…
- Благодарю, - улыбнулся в ответ я, уже почти не смущаясь. – Да, я решил примерить на себя всю амуницию. Ведь, как-никак, я теперь ваш защитник и должен быть в форме во всем смысле этого слова…
- Мне очень приятно это слышать, - блеснув улыбкой (да воссияв глазами), промолвила она. – С таким воином как вы, уверена, мне нечего опасаться…
С неким теплом, пролившимся уже по сердцу от сих её слов, я опустил глаза и, присел на капот рядом с ней.
- Людмила… - всё же вновь устремил я на неё резко отуманившийся взор в волнении. – Все-таки, я должен вам признаться в том… в том…
- В чем? – всё улыбаясь, весело заискрила на меня «озерами» аристократка.
- В том, что… я вас люблю! - не веря себе, с пылом выпалил я.
Да, словно во сне, в тот час, притянув рослую попутчицу к себе за затылок, не замечая её мгновенно изумившегося лица, а видя лишь пред собою её алую сочность губ, устремился к ним своими, да… всё же накрыл их всей страстностью поцелуя!
- Уммх!... – тут же взмычала в нос она, инстинктивно пытаясь оттолкнуть меня руками.
- Мммрх!.. – сдавленно мяукнул я в ответ, с вспыхнувшими мурашками удовольствия мгновенно ощутив ртом сладкую нежность её полных уст, а ноздрями обвораживающее «дыхание» той же карамели парфюма.
Через мгновенье, окончательно руша меж нами все былые приличия, я, не сбавляя напора, вовсе проник языком в её теплую ротовую полость и, трепетно «заиграл» им с её чувственным органом вкуса! «Заиграл», в импульсе больше не сдерживаемой страсти, принявшись интенсивно обмениваться с нею обильным слюнообменом!
- Ум-хумммх… - невольно глотая мои слюнки, уже тише простонала зрелая блонда, всё же сдаваясь такой пылкости мужского лобзания.
- Мммр-ууум… - протяжнее протянул я, восхитительно схлестываясь с её языком, зубами, да деснами.
Неожиданно слившись в этой страстности французского поцелуя – мы - упиваясь его волшебным нектаром - на несколько минут напрочь забыли обо всей окружающей нас пустоши!
Я, ещё крепче обняв её статное тело (да всё гуще наслаждаясь её духами!), бережно смаковал опьяняющий вкус ротовой женской полости, невольно впитывая в себя с её кристальными слюнками и сладостный привкус сочной помады.
Она же, в свой ответ, мягко обняв меня, покорно отдалась сей горячо-затяжной «дегустации», пассивно сплетаясь во рту с моим слюнявым «червем» своим паточным, гибким.
«Ммммх, это невероятно!… - в какой-то момент емко щелкнуло в моём охмеленном любовью мозгу, эхом разгоряченной крови отозвавшись томными импульсами в резко напрягшемся препуции. – Я целую её!.. Я лакомлюсь её языком, слюнками, устами!.. Ммммх!»
- Людмила… - с трудом оторвавшись от её пухло-сладостных уст, в тот час горячо зашептал ей я вслух. – Вы божественны, восхитительны, очаровательны!… Вы словно сошли с самих райских небес! Я просто пьянею от вас!... Пьянею с той с самой минуты, когда впервые увидел вас ещё тогда – такой бесконечно милой, связанной и бессильной!.. Позвольте же мне прямо сейчас заняться с вами любовью!.. Позвольте же, мне доставить вам удовольствие!..
- Василий… - шумно сопя в сильном волнении, лишь глубоко выдохнула она, взглянув на меня уже с томной поволокой в зелени глаз. – Вы… вы тоже мне очень нравитесь… Вы мой защитник и… я готова отдаться вам…
С уже открытым вожделением смотря друг другу в глаза, мы сразу же с нетерпеливой поспешностью принялись раздеваться!
Быстро пройдясь пальцами по кругло-позолоченным пуговицам своей блузки, Людмила избавилась от неё, предусмотрительно расстелив её прямо на капоте авто…
Я, жадно взирая на её полу-обнажившийся фарфор белоснежного тела, снял с себя массивность шлема, да просто отбросил его в пыль земли…
Она, едва улыбаясь мне уголками полных губ, не без легкого смущения, стянула с себя чернявую юбку, также положив её к блузе на «Шевроле»…
Я, ещё вожделенней глядя на неё (оставшуюся лишь в светлом нижнем белье, да темных туфлях!), отцепил от себя бронежилет, одним махом снял с себя солдатскую куртку…
Она же, вовсе окатывая меня маняще-томным взором, медленно стянула с ног белизну тонких трусов, бесстыдно обнажив власяной мрак небритого женского паха…
«Мохнатка!.. - подумал я, с вспышкой улыбки бросая сияющий взгляд на сии темные кущи. – Как же это мило – Людмила!..»
Потратив ещё пару минут на снятие берцев с брюками (коих также небрежно бросил прямо на землю!), я, также избавившись от белых трусов, покачивая здоровенными «мраморными телесами» с пузом, наконец, вплотную подошел к ней. Подошел, сразу устремив толстые пальцы меж её ног, мгновенно «оценивая» ими как жесткую шерстку её лобковых волос, так и зрелую пухлость самих половых губок!
- Люда… - с сей фамильярностью, страстно прошептал я, в атмосфере прохладного вечера обдав её округлую бледность лица горячо-возбужденным дыханьем. – Перед тем как я войду в вас, я хочу сначала попробовать вас на вкус… Попробовать вкус вашего лона…
В звездно-лунном полумраке степного вечера, явно ещё не замечая «особенностей» моих стремительно «пробуждающихся» гениталий, Людмила, взволнованно исказившись смущенным отблеском улыбки, молча присела прямо на покрытый её бельем капот «Шевроле» и, откинувшись назад (с упором на локти!), услужливо развела передо мною всё великолепие ног!
Не до конца веря в происходящее, я, (под гулкий стук
