Фетиш /Гипноз от феминизма,или как Настя Машу с Олей поработила-4
и пройдёт этот удивительный день, наполненный событиями под завязку.
Что будет с нами завтра? А что через год? Я очень хотел бы, чтобы всё так и осталось. Чтобы мы пробовали всякие безумия, но по прежнему любили и понимали друг друга с полуслова.
Часть четырнадцатая, солёненькая.
Настя приготовила отличный ужин из того, что я накупил. Незамысловатый, не требующий много времени, но такой..сбалансированный, что ли. Вкусно обжарить это, удачно совместить то и то. А это построгать, и в салат. Простой и быстрый, но вкусный и удачный. Эта женская магия завораживает многих мужиков — взять гору всякого немытого, и создать вкусняшку. Настя с нею была очевидно знакома.
Она оделась просто и невычурно. Шорты и майка, рыжие волосы, уже тогда висевшие ниже пояса, сплела в тугую косу, пояснив что так готовить безопаснее. По моему, ей пошло бы всё, что угодно, потому что глаз просто отказывался видеть её некрасивой. Да это было и невозможно.
Мы поужинали вместе, каждый пытаясь скрыть своё волнение. Думаю, каждый из нас видел, что другой дико волнуется. И это вселяло уверенность, что всё взаимно, ведь никто не будет дрожать и волноваться например, перед сексом с проституткой. После ужина она пыталась утащить всё на кухню и помыть, но я твёрдо сказал, что это моё дело. Ты всё готовила, значит моя обязанность всё перемыть. Конец дискуссии.
Пока я гремел тарелками, посудомойки у меня не было, ибо несколько тарелок в день, да ещё и не в каждый, не стоили того, Настя успела переодеться. И когда я закончил, и повернулся к выходу, она уже стояла в дверях. На ней была моя огромная рубаха, и длинные босые ноги беззащитно торчали из под неё.
Я понял, что под рубахой ничего не было. Значит, сегодня…Сердце замерло, и гулко пошло снова, ускоряясь и словно переходя в другой режим.
-Непривычно видеть большого мужчину за мытьём посуды. — смущённо сказала Настя.
-В этом нет ничего странного. Наоборот, не по мужски заставлять мыть посуду женщину, только что его накормившую.
-Я..прости. Мне всё это так непривычно. — тихо сказала Настя.
Я всё понял, и решил не тянуть с нужными словами. Да и не мой стиль это был.
-Настя, послушай меня внимательно. Я вижу, что в жизни тебе досталось. И я не могу заставить тебя забыть всё плохое, да это и не нужно. Потому что плохое позволяет лучше ценить хорошее. Пускай оно остаётся, как этап твоей жизни. Но как этап пройденный. Переверни эту страницу, и начни жить заново, я дам тебе всё, что нужно. Не бойся ничего, отныне никто тебя больше пальцем не тронет, я их сломаю уже при попытке.
Расскажи мне, чего ты боишься, и я постараюсь избавить тебя от любых страхов. Я всё пойму, и помогу во всём. У тебя началась другая жизнь с того момента, как ты полгода назад села в мою машину и позволила привезти себя сюда. Так не отвергай эту жизнь, прими её всю, полностью. Не лишай себя шанса быть счастливой, ты имеешь полное право на счастье.
Я замолчал. Настя нерешительно подошла ко мне, и ткнула лицо мне в грудь. Я боялся спугнуть её, и поэтому просто обнял за плечи, и продолжал молчать. А она неожиданно всхлипнула, и подняла вверх лицо -
-Я боюсь. Я все полгода каждый день боюсь, что всё это чей-то сон, а я в нём случайно, и меня в любой момент попросят уйти или разбудят.
-Тогда я, как главный в этом сне, торжественно обещаю тебе, что он бесконечен. Спи спокойно дальше. — пошутил я. Она грустно улыбнулась.
-Спасибо. А ещё я боюсь, что возненавижу тебя, когда мы…ты..ну, то есть.. — она смущённо замолкла.
Я понял, в чём дело. Психологом я не был, но когда учился кое-чему, кое-чего и наблатыкался. Я не полез в дебри психоанализа, но я вдруг понял главное, и чертовски рад этому до сих пор — если я сейчас доведу дело до постели, я её потеряю. Поэтому — стоп. Полный стоп. Всё. Не сейчас. Может, даже не сегодня.
-А ты хочешь посмотреть на озеро в своё любимое окно, но теперь уже вместе со мной? -спросил я её. Она удивлённо и радостно распахнула свои зелёные глазищи -
-Да! Но..ты же..а можно?
-Полгода мечтаю это сделать. — твёрдо выдал я, подхватил её на руки, и понёс на третий этаж, ощущая как уходит напряжение из её тела, как она тает, положив голову мне на плечо. Это было божественно. Меня наполняла радость от ощущения, что я всё делаю правильно, что я всё понял, как надо. Может, впервые в жизни я понял и сделал всё по настоящему правильно. Или второй — если первый полгода назад, на остановке.
Поднявшись наверх, я поставил Настю на стол, как на пьедестал. Она привычно села, согнула ноги в коленях и посмотрела на меня.
-Я сяду рядом, на стул. Меня стол не выдержит. — сказал я, и присел. Мы помолчали, глядя на ночную водную гладь далёкого пруда, в которой отражалась лунная дорожка. Настя наконец нарушила молчание -
-Я иногда даже не замечаю, сколько времени прошло. Особенно, когда луна светит. Я иногда по этой дорожке словно убегаю куда-то, и смотрю сон. Не знаю, как это назвать, я же не могу спать с открытыми глазами? -я изумлённо молчал. Тогда я впервые задумался о судьбе.
-А ты почему никогда не смотришь отсюда? Это же так красиво, и никогда не надоедает. Ведь ты зачем-то сделал такое огромное окно и балкон?
-Для тебя, очевидно. — пошутил я, складывая в уме кирпичи судьбы — Я подумал, что глупо не сделать здесь хорошее окно. Хотя сам в него почти не смотрел. Там всё всегда одинаковое.
-Вовсе нет. — возразила она — Там всё разное. Вон там иногда играют в волейбол ночью, осветив пляж машинами, знаешь как в старом фильме «На гребне волны»? Играют всегда с пятницы на субботу. А если нет, тогда кто-то ездит на катере по озеру. Такой бесшумный и красиво освещённый. И они ни разу не совпадали, волейбол и катер.
Слева в дальнем лесу на другом берегу в одном месте периодически жгут костёр. Раз или два в месяц. Иногда он может гореть всю ночь, и тогда кроме него никого не видно. А когда там происходит много движения, он часто резко тухнет. Я думаю, когда там шумно, они кому-то мешают, и их прогоняют. Не нужно никому мешать, и тебя никто не прогонит, верно? -я потрясённо кивнул, и жадно ждал продолжения.
-А ещё оттуда иногда приплывает лодка, иногда две. Из того же угла, где горит костёр. Но всегда без него, он никогда в эту ночь не горит. Они стоят на одном месте несколько минут, а потом уплывают. А на их место приплывают другие, и долго крутятся на этом месте. Словно ищут что-то после тех, первых. И потом несколько дней лодок может не быть вообще. Наверное, браконьеры ставят сети, а их кто-то пугает, и потом ищет эти сети. А потом всё снова повторяется, и так было до самой зимы. Даже видна слабая система в этих событиях. Но не во всех. Например, волейбол и катер — это система. И костёр ни разу не совпал с волейболом и с катером, это тоже система. Странно, правда?
-Вон там, справа в небе иногда пролетает самолёт, каждую неделю несколько раз, это явно система, но я никак не могу её понять. Словно у него нет расписания. Как это может быть? -я молчал, поражённый тем, как много можно увидеть, если смотреть, а не пялиться. Наконец меня отпустило, и я ответил -
-Про самолёт я скажу точно. Там дальше, за много километров база МЧС.Видимо, это их транспорт, который вылетает по мере надобности, поэтому системы и нет.
-Да, это всё объясняет. Спасибо. — кивнула Настя, и замолчала. Я собрался с духом, и спросил -
-Настя, если я вдруг спрошу то, что тебе неприятно, скажи сразу, хорошо? Чтобы вообще не развивать беседу в ненужную сторону. — она кивнула, и я продолжил.- Ты стесняешься своего тела? Ты осознаёшь вообще, насколько ты прекрасна?
-Немножко стесняюсь. Нет, я…наверное красивая, но я же не могу сама об этом судить? И это не моя заслуга, верно?
-Но это дано тебе природой. Этого не нужно стесняться, а красоте нужно радоваться. Да, это не твоя заслуга изначально, но это же и не проклятие. И ещё — некоторые женщины красивы только сексуальной красотой. Они вызывают желание, но только его. А твоя красота, она… любая.
Живая и манящая, отстранённая и сексуальная, живописная, словно законченная. Совершенная, вот. На тебя очень приятно даже просто смотреть.
У тебя нет изъянов, ты словно кем-то создана идеальной. Тебе абсолютно незачём думать о внешности, поверь мне.
-Спасибо. — тихо сказала она.
-Пожалуйста. Но это очевидно для всех, кто тебя видел. Теперь..тебе будет неприятно, если