Эти слова, заставили учащенно забиться сердце несчастного пленника, и из глаз непроизвольно брызнули слезы страха и безысходности.- Ладно, пока можешь идти, тебя проводит Джонс.Громила подхватил пленника, словно тот ничего не весил и потащил его куда-то вдаль по коридору. Майк и не думал сопротивляться, все о чем он мечтал, это прилечь и заснуть. Но мечтам его не суждено было сбыться, ибо Джонс поставил его посреди комнаты и, отойдя к двери, включил рубильник. Из пола и стен вылезли страшные острые шипы, лишь маленький квадратик остался свободен и на нем можно было только стоять.- Постоишь и подумаешь, раб, над своим поведением. Заснешь, упадешь на шипы, присядешь, задницу всю снесешь себе, шаг сделаешь, ногу пропорешь. Так что стой и не шелохайся, прощай, счастливо тебе провести время. Джонс вышел, коротко хохотнув. А у Майка даже ненависти уже не осталось, он думал только об одном - как продержаться и сколько продлятся его муки в этой комнате натыканной острыми, словно клинки, шипами.Прошло небольшое количество времени, а бедному пленнику казалось, что прошла вечность, он не смел двинуться, видя поблескивающие от света тусклой лампы острые шипы, грозящие ему страшной смертью. Прошел примерно час, и неожиданно к пленнику пришло озарение, он зажмурился и упал на встречу смерти. Боль жуткая и сокрушительная пронзила его всего, но вопреки ожиданиям она не прошла, а нарастала все сильнее.- Такого не может быть, - взвыл Майк!Он неожиданно понял, что не умер, а боль от многочисленных шипов, пронзивших тело, не давала ему забыть, о том, что он жив ни на секунду.- Пощадите! - хрипел, несостоявшийся мертвец, - Сжальтесь, молю!Но никто не слышал его стонов и хрипов, никто не пришел к нему на помощь. Его оставили мучаться от страшной и не отступающей ни на минуту боли. А еще снова добавился голод, даже пронзенным желудок, оставался верным себе. Майк кричал, плакал, стонал, но все было бесполезно, никто не приходил к нему на помощь. Даже смерть оставила его. Почему-то вспомнились слова Ницше: "Мы можем отнять у человека жизнь, но не можем отнять у человека смерть". Теперь он осознал и понял, значение этих слов, и только теперь осознал, как он беззащитен перед своей хозяйкой.Наконец, скрипнула дверь, и над бедным рабом нависло широкое лицо Джонса.- Ну что, тварь, решил избавить себя от боли? - Захохотал Громила и надавил, на пышущее болью, тело Майка. Пленник думал, что более сильной боли он уже не испытает, но он ошибся, ибо, когда Джонс надавил на его тело, страшная, раз в десять превосходящая то, что было до этого боль, врезалась в уставшее, израненное тело раба. До этого Майк не мог кричать, теперь он орал разорванным горлом и плакал, глазами, которые казалось до этого пересохли.- Хватит, - еле выговорил пленник, - Я умоляю, хватит!- Это я буду решать, грязь, когда хватит, - Джонс надавил сильнее. - Ты понял, меня?- Да, господин, смилуйтесь, сжальтесь, над Вашим рабом. Все, все для Вас сделаю, только не делайте мне больше так больно, умоляю!!!!Майк уже не орал и не выл, он скулил и норовил лизнуть руку, хозяина. - Сними его, - Услышал, раб, благословенный голос Госпожи.Джонс повиновался, и резко рванув израненное тело, снял раба с железных, острых, как бритва шипов. Словно змея, извиваясь всем телом по полу и окрашивая серый бетон кровью, широкой лентой тянущейся за ним, Майк подполз к ногам госпожи.- Повелительница, - выдохнул он, - Моя жизнь, принадлежит Вам, я Ваш пес, пыль, которую вы стряхиваете, грязь, которую вы брезгливо обходите, не карайте меня, умоляю. Я буду преданейшим псом Вашим, пока Вы не захотите избавиться от меня. - Вот это уже совсем другой разговор, - Улыбнувшись, произнесла Госпожа. И носком своей черной бархатной туфельки погладила голову покорно лежащего раба. - Иди за мной, раб.Тряхнув гривой черных вьющихся волос, она вышла из страшной комнаты, Майк пополз за ней, не в силах подняться на ноги, да и не смея сделать это. Эйнджил шла по коридору, наслаждаясь тем страхом, который сочился из пор этого когда-то напыщенного раба, ей нравилось ломать и покорять. Она зашла в свои апартаменты и села в кресло.- Зайди в кладовку, там много крыс, перелови их! - Приказала Эйнджил.Майк пополз к кладовке, она оказалась на удивление чистой и очень приятной в своей прохладе. Запах земли и крыс больно ударил в нос, но и проявил охотничий азарт. Больше не было боли в разорванном шипами теле, не было страха, заполнившего его существо от кончиков пальцев на ногах, до кончиков волос на голове, был только голод. Он гнал вперед, и брезгливости тоже не было, когда Майк поймал первую крысу, буквально поглотив ее целиком. Потом еще и еще, пока не насытился мясом серых зверьков.Когда он выполз из погребка, то увидел, что его Госпожа в комнате не одна, напротив нее в таком же мягком кресле сидела еще одна женщина, красивая блондинка. Она заметила, пялящегося на нее раба, и удивленно ойкнула. Эйнджил тоже посмотрела на Майка.- Не пугайся, это мой раб, он провинился, я его наказала. Он очень вкусный, я такой крови еще не пила.- Можно попробовать? - Загорелась блондинка.- Не сейчас дорогая, он жрал крыс, сейчас от его крови мало толку. Если бы я знала, что ты зайдешь, то оставила бы его для тебя не загаженным. Но позже, когда я с ним закончу, дам тебе на время.- Эй, Джонс, - Позвала Эйнджил, Майк при этом сильно вздрогнул, но Госпожа звала своего громилу по другому поводу.- У Даны ноги болят, сделай ей массаж. - Приказала Энджил.Громила услужливо опустился около кресла, в котором сидела блондинка на колени, и поцеловал ее ножку, одетую в чудесную кремового цвета туфельку.- Госпожа позволит мне снять туфельку, - прошептал Джонс, его голос очень изменился, из рычащего он стал трепетно-нежным.Дана кивнула головой и откинулась в кресло, зажмурив глаза.- Я оставлю тебя наедине с Джонсом, наслаждайся!Эйнджил поднялась и направилась к двери. У дверей она оглянулась и строго произнесла. От ее голоса одновременно вздрогнули два тела, Майка и Джонса.- Я что тебя должна как-то особенно приглашать, мразь.Майк понял, что эти слова обращены к нему, поэтому безропотно снова опустился на живот и пополз за своей Госпожой.- Поднимись, ты так медлителен, раб. - Милостиво разрешила Эйнджил.Майк покорно поднялся, не смея даже преданно заглянуть в глаза своей повелительницы. Она привела его в другую, но не менее шикарную комнату. Вошла и хлопнула в ладоши. Из-за занавеси вышла красивая женщина и склонилась перед своей королевой в подобострастном поклоне.- Вымой его, а то от него несет, как из сортира. - Приказала Эйнджил и ушла в соседнюю комнату, где, как увидел Майк, стояла огромная кровать. Послышался шум воды, по которому раб сделал вывод, что его госпожа принимает душ.Служанка Эйнджил привела раба в ванную, по своей величине не уступающую комнатам. Сама ванна, была похожа на небольшой бассейн. Вода в ней уже была готова.- Сними остатки тряпок, - брезгливо сморщившись, произнесла служанка.Майк молча стал стягивать с себя все то, что осталось от комбинезона. Но не успел он снять и половину, как получил оплеуху.- Я, кажется, отдала тебе приказ! - Глаза служанки сузились, а лицо стало жестоким и совсем не красивым.- Я же выполняю его - пряча глаза, в полу, заискивающе проговорил Майк.- Ах, ты мразь, ты смеешь еще и отвечать! - Снова удар, но более ощутимый.- Простите меня Хозяйка, - застонал, уставший от боли раб и плюхнулся на колени, - сжальтесь, не бейте больше.- Снимай свое барахло! - Снова приказала служанка Госпожи.- Слушаюсь, хозяйка и повинуюсь! - Быстро проговорил раб и так же быстро стянул грязно-бурые лохмотья со своего израненного тела.Вода не больно пощипывала полузатянувшиеся раны, но не особо беспокоила. А вот мочалка в умелых руках служанки, причиняла адскую боль, врезаясь в тело, и словно, наждачная бумага стирая кожу почти до костей. Наконец шоколадная ручка моющей его женщины скользнула вниз и ухватилась за его набухший член.- Позвольте мне самому помыться, хозяйка! - попросил, в миг смутившийся раб.И тут же получил оплеуху. А рука сдавила член так сильно под водой, что Майк непроизвольно вскрикнул и моляще уставился на свою мучительницу, не смея даже попросить о милости.- А ну опусти свои глаза, раб! - Приказала, служанка. - И только попробуй, еще вякнуть чего-нибудь.Она заставила его встать на ноги, а потом начала мыть его член, мошонку, и норовила сделать это побольнее. Униженный и жалкий, Майк стоял, наклонялся и приседал, как ему приказывала служанка Госпожи. Наконец она удовлетворилась, помастурбировав перед ним и укусив его, от возбуждения. Но, почувствовав крысиную кровь в его крови, больно ударила по яйцам, заставив раба согнуться пополам, в приступе страшной боли. Служанка кинула Майку полотенце, а сама вышла.Обнаженный, пунцовый от боли и унижения, раб, вышел из ванной и увидел свою хозяйку. Он тут же упал ниц, распластавшись на полу. Госпожа прошла мимо него, больно наступив на раскрытую кисть руки, покорно лежащую по ходу движения ее чудесных ножек, одетых в красные туфельки на остром каблучке-шпильке. Но Майк сжав зубы, стерпел эту боль, которая теперь для него показалась блаженством, да и кричать он хотел уже не от боли, а от переполняющего его тела желания.- Я Ваш раб Госпожа, приказывайте мне, управляйте мной, топчите меня, я весь в Вашей власти, повелительница!!! - Теперь ему нравились эти слова, и он произносил их с каким-то сладострастным удовольствием.Даже произнося эту фразу, Майк почувствовал эрекцию, член снова набухал, причиняя сладостную истому и даря телу приятную дрожь и оцепенение.Продолжение следует...
