давай...глубже. - Хорошо...Ты, Вов, я вижу, женщинам можешь делать приятное и хорошо вставлять....Как и твой отец. Смотри, Юльке не засади, мала она еще, да и сестра тебе. Я несколько раз замечала, как ты ей сонной в кровати пальчиком ковыряешь пизденку и сам дрочишься. Я и догадаться не могла, что у тебя хуй, как у взрослого мужика. Знаю, что тебе нужна разрядка, и что ей тоже это нравится. Если захочешь, ко мне подойди, куда от тебя теперь денешься. А сейчас сядь мне на грудь, я еще хочу пососать. Вот так. И придержи мою голову руками, теперь вставляй и двигай, двигай жопой, как в пизду всовываешь. Что нравится? Вадим быстро подхватился с дивана и тихонько босиком подкрался к ним. Его глаза различили в темноте лежащую на спине поперек дивана с широко разведенными ногами голую фигуру женщины и восседающим на ее груди седоком, который плавно двигал жопой. С одной стороны страх, а с другой необъятное желание прикоснуться пальцами к живой пизде, заставило Вадима присесть и легонько дотронуться рукой до мокрой, хлюпающей промежности. Мать Боба была так увлечена заглатыванием хуя, что ни как не среагировала. Осмелев, Вадим засунул в ее раздвинутую, широкую дырку два пальца, а затем еще два и начал легонько прокручивать свою ладонь. Пизде эти движения, вероятно, нравились, Вадим почувствовал, как стали набухать и увеличиваться ее половые губы, и как жопа заелозила по дивану. -Молодец, Вова, глубже пальчиками, глубже, - простонала она и задрала вверх ноги. Холодный озноб пробежал по спине Вадима, и он готов был уже вставить свой дымящийся хуй в эту жаркую и изнывающую дырку, но от невероятного пере - возбуждения тут же кончил, выстрелив сильной струей на диван, на разбросанные по дивану ноги, на зияющую промежность. Затем, крадучись, вернулся к себе. Боб и мать еще полчаса о чем-то шептались, ерзали и целовались, как школьники. Боб видно не как не мог спустить и еще пару раз залазил на мать. Скрип старого дивана, обоюдные вздохи и сопения, выдавали бурную еблю. Затем они ушли, закрыв за собой дверь подвала. Вадим еще немного полежал и незаметно крепко уснул. Поезд, не останавливаясь, проносился мимо каких-то небольших разъездов. Под стук колес и мягкое покачивание вагона хорошо думалось, и Вадим опять вспомнил гражданку, подвал и Юльку, заставшую его за онанизмом... -Чего тебе, дуй отсюда, - вспылил Вадим, продолжая двигать рукой по стволу. Юлька смутилась, чуть покраснела, но, видя, что никого из незнакомых нет, выпалила... -Вы что пьяные? Мамка зовет Боба обедать и, подняв на Вадима глаза, на его руку, дергающую свою плоть, удивленно тихо почти шепотом произнесла... -Вот это писька, такая большая как столб, зачем ты Вадь, ее теребишь? Вадим был рассержен на Юльку, которая ему явно мешала, но неподдельный ее интерес и увиденное в Юлькиной квартире, заставило его взглянуть по-другому на Юльку. -А что если ей засадить? Наверняка папочка уже продырявил ее, и с волнением посмотрел на дремавшего Боба. -У тебя, Юлечка, и то не писька, а пизда, а у меня тем более - хуй и вообще тебе по подвалам нечего шляться, иди от греха подальше, не мешай мне дрочить. Сама то ведь часто ручки прикладываешь к своей пизденке? Ведь нравится себя драконить? Приятно, Юля, щекотать ее пальчиком? -Ты ...откуда все знаешь, Вадим? Она явно была не готова к такому обороту. Тебе Боб все рассказал? Вот ябеда, я ни кому, а он... Она гневно посмотрела в сторону Боба, и в глазах ее Вадим увидел слезы. -Да я сам все знаю и про твои похождения с папочкой, как он лижет тебе письку, и как...тут Вадим решил пойти на арапа, попросту соврать, как... ты ему сосешь... хуй. Вадим со вниманием следил за ее реакцией. Юля насупилась и опустила глаза. -Точно сосет папеньки хуй, а может папа или Боб уже ее во всю пердолят, - подумал Вадим и резко привстав, свободной рукой схватил Юлю и резко дернул к себе. -Не бойся, Юлечка, хочешь, вместе займемся? Хочешь потрогать его и ...пососать? Давай, бери в ротик, а я тебе полижу. Ложись на меня сверху "валетиком",- и Вадим стянул с Юли до кроссовок шортики. Его взору, совсем рядом, пристали две пухленькие, почти безволосые, половинки Юлькиной письки, с разделяющей их жирной складкой- прорезью. Вадим не выдержал, обхватил Юльку за жопу и запустил в эту прорезь свой язык. Юлька охнула и чуть присела перед Вадимом, расставив широко ноги. Вадим, резко схватил девочку и затащил ее на себя, уложил "валетом" и просунув свою голову между ее раздвинутых ног, так, что ее писька оказалась напротив его рта, судорожно принялся лизать и тыкаться в нее языком. По правде он ни у кого еще не отсасывал. Юлька была у него первая, но гораздо опытнее его. Она сосала хуй Вадима добросовестно и нежно, как прилежная ученица, выполняющая домашнее задание. Вадиму было очень приятно, но мальчишескому хую хотелось большего, хотелось всего и сразу. Он почувствовал, что Юлька течет, она все плотнее и плотнее прижималась твердой, словно надутой писькой к его рту. Небольшой, пульсирующий ручеек, чуть густоватой и солоноватой жидкости уже три раза обливал язык и губы Вадиму. Несколько раз нос Вадима оказывался внутри Юлькиной щели, что, особенно ей нравилось. Она тогда яростно сжимала ноги так, что Вадим испытывал боль. Она текла и текла, как взрослая женщина и Вадим решил, что пора. Оторвав Юльку от своего, готового приплыть в любую минуту члена, Вадим развернул ее к себе лицом и медленно стал насаживать Юльку на свой хуй. Головка члена, войдя, уже уперлась в девственную плеву и, вдавливая ее внутрь, готовила плацдарм для полного проникновения. Юлька дернулась и крепко схватила Вадима за ворот рубашки... -Вадимчик, не надо, не сюда, мне нельзя, у меня уже полгода месячные. Могу. забеременеть и родить. Мама сказала, что я могу быстро "залететь", - попыталась отстраниться она от Вадима. Юлькин шепот привел Вадима в еще большее возбуждение... -А куда можно в жопу, что ли? -Да, папа... и Боб засовывают мне свои ...в попу. Мне нравится и ничуть не больно. Папа, когда не в отъезде, мне заталкивает почти через день после школы, а Боб иногда ночью. С папой приятнее, он добрый и много лижет мне письку, а Боб, зато больше спускает мне в попку...он знаешь какой сильный. Я так люблю, когда в меня спускают. Посмотри, у меня дырочка уже большая, я когда расслаблюсь, то совсем не чувствую папину пи... Вадим, слушая Юлю, ловил себя на мысле, что ему нравится разговаривать и слушать Юльку и он решил подыграть ей... -Ты хотела сказать, что расслабленная не чувствуешь в жопе папин хуй так? -Нет....Чувствую, но он такой горячий большой и приятный...и скользкий... Вадим понял, что не смутил своей прямотой Юльку и, не давая ей, опомнится, сильным толчком вошел в Юльку. Он почувствовал, как член, раздирая, раздвинул в разные стороны ее половые губы, как лопнула в детском влагалище под его нажимом тоненькая пленочка и как что-то теплое струйкой вниз потекло по его члену к яйцам. Его жопа мощно заходила под Юлькой, приподнимая и опуская ее, всю надетую на член. Та сила и плотность, с которой Юлькино влагалище сжимало хуй Вадима, позволило ему сделать около десяти-пятнадцати сильных толчков и влить в нее всю до капельки нерастраченную за день сперму. Такого облегчения и слабости Вадим не ощущал еще никогда. Юлькина пизденка продолжала все сжимать и сжимать его пульсирующий хуй. Раньше было, что-то подобное, когда они с Бобом по совету своего одноклассника, приносили в подвал килограмм апельсин и, проделывая в них с разных сторон небольшие дырки, одевали их на свои колом стоящие хуи. Самое трудное было протолкнуть в маленькую дырку апельсина залупу, которая заходила обычно со скрипом после нескольких попыток. Затем, медленно пробираясь к середине фрукта, она покрывалась вся плотной, нежной мякотью и обильным соком. Руки гоняли апельсин по стволу, пока хуй не выстреливал далеко вперед обильную и сильную струю спермы. Чтобы удовлетворить себя, в день хватало обычно 3-4 плода. -Я, кончил, Юля, я порвал тебе целку, ты теперь женщина, моя женщина слышишь? Ты не бойся, это не страшно. Я еще никому не ломал целку. Ты моя первая, - Вадим целовал ревущую Юлю в губы, лицо, в детские влажные ладошки. Вот так закончились перед уходом в армию любовные похождения Вадима. Продолжение следует.
