на полу, голую всю в сперме, шлюху. Трогать скользкую, всю в сперме блядь никто больше не захотел, на том и закончили. Ее заставили прямо на сперму натянуть платье и пинком выставили из казармы.
Домой она шла под утро, прикрываясь кофточкой и блаженно улыбаясь. Быстро прошмыгнула в подъезд, что бы никто не заметил, и вошла в квартиру..
Теперь ее жизнь делилась на до, и после. Каждый раз, просыпаясь утром, она ждала окончания дня, чтобы вновь получить желаемое наслаждение, а поздно вечером или ночью, возвращаясь домой, расплывалась в приятной неге, удовлетворенная до кончиков ушей! Иногда, во все более редкие минуты прозрения, она представляла себе, кем она стала, холодный ужас охватывал ее, но она представляла себе те ощущения, которые испытывала во время оргий, и дикая похоть вновь охватывала ее!
Однажды после бурных, разнообразных забав в каптерке, отдыхая, кто-то из солдат, разглядывая красивое обнаженное тело Марины, сказал, явно издеваясь:
- "Мадонна", - и, хмыкнув, добавил, - "Нет - Магдалина!"
И это навело парней на мысль нарисовать на ней картины. Они долго спорили о сюжете, но, затем пришли к выводу, что право выбора надо дать художнику, кто пейзажно разрисует ей все тело заманчивыми рисунками. Вызвался худощавый парень высокого роста, сказав, что он знает, что нужно рисовать. Он достал из тумбочки фломастеры и краски. Прикинул, разглядывая тело, впервые не как предмет вожделений, а как пейзажное полотно, и принялся за работу.
Рот по контуру губ обвел красной краской. На шее нарисовал крупные капли капающей спермы. Между двух грудей красочно изобразил женскую промежность и по бокам направленные в ее сторону два толстых члена. Вокруг стоящих торчком сосков нарисовал женские губки. В области солнечного сплетения мастерски до мельчайших деталей, изобразил стоящую на четвереньках, похожую на нее женщину, а сзади впендюривающего в нее свой член, парня. Ниже на животе четко прорисовал большую задницу, садящуюся ровно на огромный член.
На ляжках с обеих сторон - красные губы, обхватывающие мужской член. Отошел подальше, полюбовался, как на картину и, развернув ее к себе спиной, вновь принялся за работу. На спине очень красочно нарисовал троицу парней, вставляющих в стоящую на четвереньках женщину с трех сторон. Все детали прорисовывал красочно, до мелочей, любуясь собственным творением. На заднице красивыми буквами написал – Я – жена командира батальона! Я хочу хуй!
Вся казарма стояла вокруг и восхищенно ахала и охала от восторга! Они все вместе и по очереди сфотографировались с ней разрисованной, ставя ее в разные позы, и остались очень довольны собой. Ее еще раз внимательно рассмотрели и приказали неделю не смывать. Трахнули ее в анус, потом в рот, и выгнали из спального помещения. Так она и пошла домой, осторожно натянув сверху тонкое платье.
У дембелей появился второй дембельский альбом – на первой странице – фотография со Дня части, на ней командир второго батальона в парадной форме, рядом его красавица жена в нарядном платье. На следующих страницах фотографии того, что с этой женой проделывали солдаты. В этих фотографиях воплотилась вся изощренная фантазия ее хозяев!
Марина стала одержима сексом! Глаза блестели нездоровым блеском, щеки немного ввалились, лицо стало бледным. Теперь в ней не было прежней Марины Эдуардовны. Ее дикая жажда получения удовольствия любым способом, походила на безумие. Она запустила себя: стала хуже одеваться, перестала тщательно следить за телом и прической, перестала интересоваться окружающим миром и перестала видеть вещи реально, как они есть!
Муж заметил, что его жена как-то изменилась: похудела, осунулась, стала нервозней. Он поинтересовался, не болеет ли она? Ему не хотелось оставлять жену одну, но, получив вызов на учебу, он вынужден уехать на несколько месяцев..
Марина же, втайне, была рада отъезду мужа на учебу. Это на время полностью развязывало ей руки и давало полную свободу действия. Она уже считала часы до его отъезда и с трудом скрывала радость.
Когда же муж уехал, она пустилась во все тяжкие! Как только темнело после отбоя, она бежала под окна казармы и, озираясь по сторонам, тихо стучала в окно. Через несколько секунд крепкие руки быстро втягивали ее через окно в помещение. Привычным движением она почти срывала с себя тонкое платье, под которым ничего не было, и резко, не глядя, кидала его, куда попало. Она становилась по стойке «Смирно», прикладывала руку к голове и докладывала – Ваша блядь, жена командира батальона, для ебли прибыла! - Теперь она была полностью готова к выполнению любых желаний солдат. А фантазии у них работали бурно. Быстро наскучившие одни игры они заменяли другими, придумывая все новые и новые способы удовлетворения своей похоти. На этот раз, едва она предстала перед ними голой - родилась идея старинной английской школы..
Ее привязали ремнями за руки к ножкам стола, положив животом на стол так, чтобы ноги стояли на полу с противоположного края. В этом положении задница призывно торчала кверху, привлекая всеобщее внимание. Один из солдат взял ремень и, свернув пополам, резко стал наносить сильные удары по ягодицам. Марина взвыла от боли, но он лупил и лупил ее ремнем довольно долго, пока вся задница не загорелась ярко-красным цветом и не вспухла. Женщина извивалась и кричала под жгучими ударами ремня, но не могла ни прикрыться, ни отодвинуться. Как раскаленным железом, она ощущала сыплющиеся на нее грешную, удары солдатского ремня.
Еще никогда в жизни она не испытывала подобной боли, на тот момент - даже ощущая удивление и обиду. Но солдат знал суть порки. Отхлестав ее по полной программе, он быстро расстегнул ширинку и, достав оттуда член, который начал послушно вставать, резко ввел его в уже мокрое влагалище, и стал драть ее, как будто тем самым продолжает наказывать. Причем, всаживая, крепко держал ее за волосы, отгибая голову к себе.
От резких перепадов ощущений, ее чувствительность усилилась многократно и сильнейший оргазм, разрывая тело, с криками из глубины души вырвался наружу.
- "Хорошо, блядь?! Понравилась порка? Гляди, как она активно кончает!" - похвастался он сослуживцам. Те стали по очереди вставлять ей свои члены, с силой разнашивая уже и без того растянувшееся влагалище. Пока одни были заняты сзади - другие по очереди подходили спереди и справляли ей свою нужду в рот, ничуть не заботясь об ее удобстве. Пригласили попробовать даже молодых. Кое-кто из них, осмелев, принялся так же с упоением драть жену комбата, раздуваясь от собственной гордости.. Когда вся казарма прошла по ней по нескольку раз, и ни у кого больше не осталось ни сил, ни желания, то нашелся сообразительный, который предложил за деньги продавать право другой роте оттрахать ее по очереди. Причем ставки делились, в зависимости от количества используемых раз. Отправили посыльного. Желающих нашлось очень много. Они платили старшему сержанту Хасану за право побаловаться их шлюхой, с удовольствием отдавая ему свои десятки и выстраиваясь в очередь. Те азартно вонзали в не свои стволы, наяривая, кто как умеет.
Казарма напоминала набитый муравейник. Оживленные солдаты сгрудились вокруг происходящего действа. Одни активно участвовали, с двух сторон используя Марину. Другие, окружив, хором давали советы молодым, как надо ебать женщину. Третьи сновали вокруг, оживленно разговаривая матом.
Они по очереди, быстро сменяя друг друга, вставляли ей то в растянутое очко, которое уже мало отличалось от дырки влагалища, то в промежность, утопая в его обширных владениях, то в рот. Излитая во все дыры сперма стекала густыми потоками, обильно смачивая ляжки и попадая на пол. На полу под ней уже стало мокро и скользко от стекающей спермы. Ее липкие разводы были растоптаны сапогами.
Женщина стонала и извивалась от удовольствия, кончая и содрогаясь от оргазмов. Ей уже было все равно, кто и как ее ебет, лишь бы не бросали. Разношенные дырки были сильно растерты и жгли, а сознание плыло и отказывалось подчиняться самой хозяйке. Но похоть в ней не угасла. Хотя такого сильного удовлетворения и натиска она еще не испытывала.
Когда все присутствующие насытились сексуальными игрищами, позабавившись вдоволь, ей под общие комментарии и советы изрисовали всю спину и зад словами, типа: "хорошая шлюха!", "сюда вставляй!", с изображением больших членов со стекающей спермой, направленных к дыркам. На спине они красочно, тонко нарисовали ее саму, стоящую на коленях перед ротой солдат и умоляющую трахнуть ее во все дыры с надписями, обозначающими ее слова. В верхней части спины, почти на плечах написал: "Гарнизонная блядь". К сиськам привязали бутылки из-под минералки, наполненные мочой.
Затем, надоевшую, ее отвязали и, поставив ведро с водой под нос, заставили вымыть всю казарму. Она наклонилась, взяла ведро и пошла мыть. Солдаты молча стояли и смотрели, как Марина Эдуардовна - их казарменная шлюха - ползая на коленях, выставив к ним запачканный спермой со стекающими по ногам потоками, красный, поротый, растертый зад, покрытый похабными надписями, болтая привязанными бутылками, тщательно шоркала тряпкой, вымывая все углы и смывая лужицы спермы на полу.
Когда работа была закончена, ей развели ноги, затолкали туда стеклянную бутылку от пива и выбросили в окно. Следом полетело ее платье, предварительно щедро политое мочой и прошедшее обработку сапогами. Под дружное присвистывание, она с большим трудом вытащила бутылку из влагалища, отвязала от груди бутылки с мочой, натянула испачканное свое платье. Окно захлопнулось. Она поглядела на светлеющее небо и, качаясь, широко расставляя ноги, побрела домой.
Так она украдкой посещала казарму несколько месяцев, пробираясь как стемнело по темным углам, чтобы ее не заметили. А на рассвете, шатаясь, уходила домой, замывать грехи. Марина думала, что она осторожна, и никто ее не увидит и не узнает. Однако, гарнизон маленький и, кто-то ее увидел или солдаты проболтались, о ночных похождениях и по гарнизону поползли странные слухи. За ее спиной шептались, а когда она входила в кабинет или в магазин, то все находящиеся там женщины с любопытством, осуждающе смотрели на нее, а мужчины опускали глаза или отворачивались. С ней перестали здороваться. На улице ее провожали взглядом, смотря вслед с презрением. Авторитет Марины Эдуардовны в гарнизоне резко упал..
Когда приехал с учебы муж, то все тактично промолчали, не посвящая его в подробности.. Он чувствовал некоторое напряжение в отношении сослуживцев и знакомых, но никого не спросил, а догадаться не сумел. Жена же вела себя, как прежде, только чаще отводила или прятала взгляд. Он, подумав, решил, что, видимо в его отсутствие у нее был кто-то, но спрашивать и задавать вопросы не стал, беспокоясь о спокойствии в семье. Рассудив по-своему, он не стал ставить свои подозрения на повестку дня, а решил, не выясняя - все забыть!
Вскоре им пришел перевод в другой гарнизон и они, живо собравшись, уехали по назначению.
