очертания и наливается своей особой жизнью. Видимо, опасаясь, что это последнее возрождение его народного достоя-ния, мой экс-заведующий жаждет извлечь максимум удовольствия из подоспевшей эрек-ции. Он начинает наяривать мою дырочку, подглядывая в альбом, и пытаясь, видимо, по-вторить все увиденные там позы. Акробат-любитель! Впрочем, трахать меня стоя и сидя дедуле уже не по силам. В конце концов, я скачу на его сардельке, как давеча на агрегате Карла. Он радостно лапает меня, пускает слюни и брюзжит уже гораздо благостнее. Ды-хание его становится прерывистым.
- Аня, ещё, ещё немножко, ещё, о-о-о-о-!
Готов. Налицо сцена из Константина Васильева – Валькирия над поверженным ви-кингом. Как же он жалок, этот викинг. Ещё сдохнет… От кого-то из клиентов остался коньяк, и я даю ему глотнуть. Заодно из маленькой женской мести и злорадства добавляю одно из средств, которыми лихие немецкие Казановы восстанавливают утраченную по-тенцию. Ну вот, щёчки порозовели, дыхание восстановилось. Чего-то лепечем.
- Анечка, солнышко, спасибо! Век не забуду! Ублажила старика! Только не сооб-щай моей карге, всё для тебя сделаю! Хочешь, творческий отпуск для завершения работы на докторской на весь срок твоего контракта в борделе? Или ты проституткой только ле-том подрабатываешь?
Идея хорошая, надо её развить. Но чуть попозже. И этот дурачок решил, что я спе-циально сюда пиздой подработать приехала! Хорошего он мнения о своих скромных пре-подавательницах! Ну, ладно.
Склоняюсь над гигантом российской филологии и начинаю ротиком и ручками вос-станавливать упругость его члена. При этом ради эксперимента располагаю свои дырочки напротив его физиономии. Интересно, внимательно он изучил мой альбомчик? Похоже, что да. Старичок начинает неумело тыкаться носом и языком в мою промежность и обра-батывать мою киску. Давай, давай. Вот только его усы и пресловутая бородка-клинышек то царапаются, то щекочутся. Но Лотте некогда, она работает. И работает плодотворно, у него снова встаёт!
- Анечка, фея, такого не было уже лет двадцать!
Похотливый старец, опробовав со мной оральный и классический секс, желает те-перь поупражняться в анале. Какой прогресс, на кафедре он мне только мозги трахал, а тут уже третье дырочкой занялся! На, получи. Старческий член победно вторгается в мою шоколадную фабрику и начинает там копошиться. Сейчас мы тебе зададим темп! Начи-наю подмахивать, чтобы и мне было что вспомнить. При этом не забываю громко и стра-стно стонать, как будто это не я трахаю Фёдора Марковича, а меня опять приходуют трое бундесверовцев. Старик чувствует себя орлом, его иссохшие ручки властно обнимают мои бёдра. Он опять мною руководит, именуя проституткой, шлюхой, блядью, сучкой, коро-вой и т.д. Нет, какой богатый лексикон!
Членик Фёдора Марковича набухает и, наконец, разряжается. Он цепенеет. Член его выпадет из моей попы, и я, развернувшись, припадаю к нему, снимаю презерватив, и высасываю стекающий белёсый ручеёк спермы. Старик что-то шепчет посиневшими гу-бами.
Так, нужно ещё коньяку! Вот так. Жив? Он жив. И не в силах попросить о том, что ему хочется, покраснев, тычет пальцем фотографию, на которой кого-то из клиентов име-ют в зад искусственным членом. Вот так профессор!
Хорошо, милый, сейчас Анечка тебя трахнет. Только член прицепим и попу твою смажем анальной смазкой. Вот только подожди минуточку. Сейчас. Быстро пишу два за-явления – одно о предоставлении творческого отпуска, второе об увольнении по собст-венному желанию. Подписал, спасибо, миленький! Первое – в кейс дорогого Феденьки, а второе фройлян Лотта пока попридержит.
Феденька стоит раком, а я его трахаю в зад. При этом с самого начала визита я ви-жу непрестанную работу скрытых камер. Я тебе ещё пришлю весёлые картинки, милый! Лично в руки! Чтобы не трепал лишнего дома. Правда, двоечники всё равно растреплют…
Профессор томно постанывает и просит, чтобы я всё делала быстрее и глубже. Да пожалуйста! Я не на шутку разошлась, и тут радостный сип клиента и капельки спермы, брызнувшие на простыню, зафиксировали его третий за этот час оргазм! Вот как мы уме-ем!
Всё, ублажила! Помогаю моему старичку одеться. Специально ради него демонст-рирую шоу с подмыванием. У него вновь замасливаются глазки. Он платит с кряхтением, заискивающе поглядывая на меня (наверное, скидки желал, подлец, или даже на халяву). Эти поползновения пресекаются кивком в сторону одной из камер. Увидев, что наши раз-влечения фиксировались в режиме нон-стоп, он испытал нечто похожее на мои пережива-ния при встрече с ним. Утешаю его и гарантирую полную конфиденциальность. Но только в том случае, если некий профессор не запятнает в В-ском вузе имени и чести некоей до-цента кандидата наук.
Провожаю Феденьку до двери и сдаю выручку. Фактически одновременно уходят и остальные посетители. Ну вот. Воскресенье окончилось. Ох, и заебалась же я во всех от-ношениях!
