не заметил, как выпустил свои «когти», оставив по пять бледно-розовых дорожек на внешней стороне ее бедер.
Дикий зверь! Я уже замечал, что когда мой разум прячется в глубине мозга под давлением всепоглощающих чувств, я проявляю, прямо таки, дикую натуру. Я не знаю почему? Не знаю, что в такие моменты вселяется в меня, но я готов рычать, впивать «когти», покусывать «плод моего наслаждения». Мне даже кажется, что я готов зубами просто растерзать тело, доводившее меня до экстаза. Но хотя я в такие минуты превращаюсь в зверюгу, но при этом достаточно нежную. Мои движения так же замедлены. Также смакуют все действо, происходящее в эти тягучие минуты. Я прихватываю кожу зубами, но соизмеряю силу укуса. Это очень напоминает укус преданного пса во время игры с любимым хозяином. Крепко, сильно, но совершенно не больно. Чувствуй силу и мощь зверя, но не бойся, боли он не доставит.
Откуда-то из забытьи, я услышал грудной стон. Стон полного экстаза. Стон безумства наслаждения. Стон обжигающей страсти. Да здравствует, бесконтрольность! Неуверенность, сомнения, страх, скованность вы все, сдерживающие наши желания, нашу жажду, нашу сексуальность, забейтесь в отдаленные уголки сознания, запугайте себя, наденьте на себя цепи и ждите, когда вам позволят вернуться. Сейчас пир ваших противоположностей. Они сейчас в фаворе и им подвластны наши тела. Пускай на час. Пускай на минуту. Пускай на мгновенье. Но ради этого мгновения мы и живем. Мы страдаем под вашей властью ради мимолетных секунд без вас. Цени эти мгновения. Взращивай их. Ведь они являются контрольными точками отсчета отрезков твоей жизни.
* * *
Я жадно облизывал ее взглядом. Мышцы ее лица, мимика, свидетельствовали о внутренних переживаниях. О страсти, о наслаждении, о силе ощущений, которым она отдалась здесь и сейчас. Я смотрел на лицо скованное в мучительной гримасе и думал, насколько же похожи и одновременно противоположны ощущения страдания и блаженства. Эти близнецы разных полушарий, накалившие наши нервы, но с совершенно разным эффектом. Внешне они так похожи, но между ними пропасть.
Я ладонью прикоснулся к ее щеке. С моим прикосновением мышцы моментально расслабились, как будто огромная океанская волна нахлынула на испещренный канавами и неровностями берег и, отступая, идеально разгладила, превратив берег в гладкую, стеклянную поверхность. Я взглянул на нежные, пухлые губы, приоткрытого рта. Лунный свет, казалось, так искусно смягчал и сглаживал их контуры, и при этом увеличивал их объем. Я провел большим пальцем, желая убедиться в их реальности. Влажные, желанные, трепещущие, притягивающие губы «первая точка плотского познания» дрожали, как будто лихорадка держала их в своей беспощадной власти. Моя русалочка нежно, губами, гладила, целовала и покусывала мой палец. Она меня возбуждала, дразнила, все с большей силой разжигая желания. Я ощущал ее горячие, мягкие губы и влажный язык, заигрывающий не с частью моего тела, заигрывающего с моей душой, с моим сердцем.
Я наслаждался мельчайшими прикосновениями, электрическим разрядом, расстреливающие мой мозг. Прикосновения - растворяющие меня в ней. Как мало надо для восторга души! Как много надо для познания своего блаженства! С каждым прикосновением этих страстных губ мое сердце сбивалось с ритма. Сердце разрывалось в желании определить темп этих хаотичных поцелуев. Еще чуть-чуть и мои артерии просто лопнули бы, не выдержав такого давления.
Я обеими рукам схватил ее голову и так жадно впился в ее губы, как будто без этого мне невозможно дышать. Как будто ее губы несут в себе живительный кислород, без которого я не могу жить. Моя принцесса невообразимой лунной ночи, не только возбудила до предела меня, но и сама сходила с ума от раскаляющей страсти. У нас не был прекрасный, нежный, ласковый поцелую. Это была оголенная, животная, истинная СТРАСТЬ. Та, что испепеляет душу. Разрывает нервы. Разрушает мозг. Это нельзя назвать поцелуем. Это страсть. Момент истинного желания. Мгновение синтеза на уровне атома. Это сила рождения хаоса, космоса и звезд. Новых, ярчайших звезд любви, рождающихся и сгорающих за мгновение. Но оставляющих после себя свет такой силы, что порой другим долгожителям-звездам за всю жизнь не дать столько энергии.
Мы пытались выпить душу, поглотить плоть, съесть разум друг друга. Мы задыхались от нехватки воздуха, но не было той силы способной разорвать наши объятия. Жажда наслаждения за мгновение. Жажда познать глубину мира любимого человека за доли секунды. Через секунду смерть! С таким неистовством мы пытались отдать, все что имели, все что накопили, все, что могли отдать друг другу. И если бы в эту минуту смерть решила поразить нас и бросить бездыханные тела на прохладный морской берег, то думаю, что лучшей смерти просто нельзя было бы желать.
* * *
Так быстро сорвать с себя всю оставшуюся одежду? Я даже представить не мог, что могу быть так поглощен прекрасным созданием. Я умудрился вырвать заклепки «с мясом» на своем толстенном кожаном ремне. Разбросать отлетевшие пуговицы. Порвать джинсы. А рубашка... это уже не моих рук дело. Желанная, разорвала ее «по живому» на прекрасные тряпочки, целуя и впиваясь зубками в мою шею, плечи и грудь.
Она сидела сверху, плотно прижавшись своими ножками ко мне. Амазонка – воинственная, горящая, неуступчивая. Такая она была в тот момент. Такой я ее и запомнил. Мы боролись, на равных, за право целовать и наслаждаться телом друг друга. Кроме страсти, кроме желания, наружу вырывалось еще одно качество характера, объединяющего нас. Не уступчивость, упорство, упрямство, сила непреклонности характера, желание доминировать во всем, сверхэгоистичность натуры. Мы расценивали желанную плоть уже как свою. Принадлежащую только нам. Только МНЕ! Без остатка. Без возврата. Даже мысль о том, что кто-то может хотя бы взглянуть на принадлежащее МНЕ тело, отвергалась мгновенно и безапелляционно.
Эгоизм? Да! Тысячу раз, да! Но созидательный, не разрушающий. Дающий нам возможность почувствовать себя желанными, единственными. Поднимающий тебя на пьедестал. Забрасывающий тебя на «седьмое небо». Мы же ищем этого и зачем прикрываться ложными целями и ценностями. Мы хотим именно этого! Мы хотим, чтобы нас любили неистово, целиком. И ценили, пускай мгновение. Этого будет достаточно, чтобы об этом помнить. И недостаточно, чтобы с этим жить.
Она приподнялась на колени, обхватив своими руками и крепко сжав мою голову. Выгнув спину и запрокинув голову назад, она предоставляла мне возможность насытиться запахом и вкусом своей груди. Я гладил, мял, целовал ее. Я облизывал, сосал и обнимал губами ее соски.
Раньше, я никогда не видел, мою лунную принцессу, но чувствовал, что изголодался именно по ней. По ее телу, по запаху, по вкусу ее кожи. И она дарила мне свое тело. Без стеснения. Без скромности. Без боязни, быть подверженной оценке. Поступай так же. Не бойся своего тела. Не страдай. Не сравнивай с несуществующим идеалом. Ведь львиная доля сексуальности приходит тогда, когда ты полюбишь себя, свое тело. Себя в любви, а не любовь в себе. Делай также как и она. И в твоей жизни появятся люди, желающие насладиться именно твоим телом. Жаждущие его познать и восхититься им, наперекор твоему удивлению.
- Не останавливайся! Целуй, гладь меня. Я хочу, чтобы твои глаза, губы, руки, все твое тело запомнили меня. Ту, которую ты чувствуешь и видишь сейчас. Без игры и притворства. Меня НАСТОЯЩУЮ. Так как ты единственный человек познавший меня истинную. И я несколько об этом не жалею. Я тебя... она замолчала, закусив губы, боясь проронить слово. Боясь полностью себя обнажить. Боясь переступить черту безвозвратности.
Вдохнув воздух полной грудью, она с решительностью и силой села на меня. Я ощутил, как мой «младший мозг» стремительно вошел в нее. Я застыл, оцепеневший состоянием нахождения глубоко внутри желанного мною человека. Я со всей силой прижал ее к себе. Застывшие тела, как оледеневшая роза. Без движений. Без сознания. Практически не дыша. И только сердца, лихорадочно стучащие в унисон. Забвение. Только мощные равномерные сокращения внутренних мышц ее лона и моего перста. Это нужно испытать! Высшая степень возбуждения. Не наши тела, наши души, казалось, сейчас занимались любовью. Покинув бренные тела на «берегу души и иллюзий»
