Ларисы) воздержания от секса, явно не удовлетворенный получасовым трахом с Леной, я ожидал ночи любви. Однако, Лена, ушла с подругой, дав понять мне, что сегодня продолжения не будет.
На следующее утро, как одержимый, тайком на переменах, или в школьной курилке (Лена курила), я наглым образом прижимал ее за интимные места, пытался поцеловать, настаивая на немедленном совокуплении. Наконец, оставшись наедине после уроков в классе, мы слились в страстном поцелуе. Как только я хотел закрыть дверь на ключ, со стороны лестницы послышались шаги в нашу сторону. Через пару секунд, когда мгновенно сообразив, Лена уселась за учительский стол, а я демонстративно вытирал доску, в класс вошла завуч, пригласив Елену на внеочередной педсовет. На выходе Лена невзначай всунула мне в карман записку: «Можешь меня не ждать. Педсовет продлится как минимум часа два. Сегодня к шести вечера приходи ко мне домой. Ул. Зенитчиков 35, кв.21».
Опираясь на свой недавний опыт сексуальных встреч дома у Ларисы, полагая, что мы с Леной окажемся в постели в первые две секунды, после того, как я запру за собой дверь, я, с уже отвердевающим членом, ровно в 18.00, наживал на звонок 21 – ой квартиры. «Ленусик, милая, раздевайся», - завопил я, прижав Лену к стене прямо в прихожей. Однако, Лена остановила меня, сказав, что хотя она и планировала, что мы будем одни, дома ее семилетний сын, который слегка приболел и поэтому не идет сегодня ночевать к бабушке. Ребенок, сидя в кресле в зале, смотрел телевизор.
Посовещавшись с Леной в соседней комнате, мы договорились, что я буду вести себя аккуратно и прилично, а к вечеру, когда мальчик ляжет спать, Лена придет ко мне в спальню. Отвлекшись чтением книги, я дождался 22.00, когда Лена пошла укладывать сына спать в детскую, я быстро направился в спальню, улегся на большую уже застеленную кровать. Не имея сил терпеть, я разделся, лег в постель и, подождав минут десять начал звать Лену.
Не получив ее ответа и прождав еще минут пятнадцать, со стоячим возбужденным членом я вошел в детскую, где Лена, вероятно, от усталости, уснула рядом с ребенком, который тоже спал. Присев на угол кровати, и запустив руку под одеяло, затем погладив, Лене попку, я запустил руку в ее трусики, другой рукой поглаживая ее плечики. Проснувшись, Лена испугалась, настаивая, чтобы я вернулся дожидаться ее в спальню. Не имея сил сдерживать свое вожделение, я сбросил с Лены одеяло, резко разорвал на ней комбинацию, отбросил ее, разорвал лифчик и принялся снимать с нее трусики, со словами: «Лена, я больше не могу. Я сейчас изнасилую тебя. Прямо здесь. На этой кровати». После, не имеющую сил сопротивляться, я взял практически голую Лену (на ней едва держались трусики - стринги) на руки и понес в спальню.
Постанывая, Лена, сочащаяся от вожделения прямо у меня на руках, слилась со мной в страстном поцелуе, запустив свой язычок в мою ротовую полость, поглаживая одной своей рукой мокрую киску, а другой рукой удерживаясь за мою шею. Зайдя в спальню, со стоячим твердым членом, я положил Лену на кровать, зубами стянул с нее трусики, широко раздвинул ее ножки и принялся страстно делать ей куннилингус, от чего мой член еще больше раздулся и увеличился по длине, где – то сантиметра на три.
При этом, издавая сладострастные стоны, Лена крепко впивалась своими тонкими пальчиками в мои волосы, как – бы рефлекторно раздвигая свою «щелку» навстречу моему языку, издавая громкие крики: «Еще, еще , еще…». Обезумев от страсти, я резко приподнялся, и, еще боле широко раздвинув Лене ножки и согнув их в коленях на уровень ее плечиков, наслаждаясь представшими моему взору разбухшими где - то до пятого размера белыми упругими сисочками, со всей дури по самое основание всадил ей в писю 30 – сантиметровый член.
Со словами: «Леночка,, Ленусик, милая, отдавайся мне вся, двигайся мне навстречу, двигай кисой », - я с такой силой долбил ее узенькую писеньку, что Лена кричала как сумасшедшая, выхлестывая своими очаровательными ручками по моей заднице.
С трудом сдерживая волну семяизвержения, я почувствовал один за другим три сногсшибательных оргазма Лены сопровождаемых ее криками, когда она вся буквально сочилась, извиваясь подо мной, лаская своими ручками мою голову, в то время как я страстно, безумно страстно, буквально высасывал соки из ее невероятно увеличившихся от возбуждения сисечек. Ее глаза были закрыты, длинные волосы небрежно разбросаны по подушке, а из широко раскрытого от вожделения ротика исходили сладкие стоны, периодически сменявшиеся криками от боли.
В силу своей сексуальной опытности, предчувствуя мое семяизвержение, Лена крепко впившись в мою спину пальцами и замыкая на мне свои прелестные белые гладенькие ножки, приклеилась ко мне с такой силой, что под очередной громкий оргазмический крик Лены я выстрелил ей в матку мощный бурный поток спермы. Дальше, от ощущения непрекращающегося сексуального возбуждения, от вида порозовевшего приукрашенного страстью красивого Лениного личика и ее больших упругих сисечек, я продолжал страстно ласкать широко раздвинутые ляжки, взасос целуя набухшие сосочки.
Снова возбудившись и не желая окончания этого наслаждения, я, размазав излитую сперму по животику и ляжкам Лены, со словами: «Милая, я хочу твою попку», перевернул свою любовницу в позу «раком», и, загнув ее в коленях так, что анус широко открылся моему взору, вставил головку члена в Ленину попочку и, крепко сжав ладонями ее ягодицы, резко всадил ей в жопу огромный твердый член. Я трахал Лену с такой силой, что с каждым моим погружением в ее анальное отверстие, Лена буквально рыдала от боли, крепко ухватившись за спинку кровати обеими руками, извиваясь, крутя попкой во все стороны, выгибая мне навстречу покрытые потом упругие ягодички, обливая мой железный член струящейся из вагины влагой.
Под неимоверно громкие крики Лены, я совершил где – то около тридцати фрикций когда не имея сил больше сдерживать себя от семяизвержения, собирался кончить, вдруг почувствовал чье – то присутствие в нашей спальне, на что, не нарушая ритмику полового акта, слегка обернувшись, боковым зрением увидел Лениного сына, который, вероятно, уже давно спрятавшись за дверью спальни, наблюдал за нашим сношением.
В этот момент, осознав, что возбужденный предвкушением предстоящего наслаждения, я в самом начале забыл запереть изнутри дверь спальни, не имея сил (несмотря на чье – то лицезрение нашего сношения) терпеть боль в яйцах, я, закрыв Лене глаза ее мокрыми трусиками, кончил ей в жопу. Затем, вынув еще твердый член из попки, добавочно возбудившись тем, как ребенок наблюдает как я трахаю Лену, я еще раз кончил на ее попку, снова всадил ей туда по самое основание и, продолжая удерживать трусики на Ленином лице, продолжал долбить красивую жопу. В конце – концов, не выдержав перевозбужэдения, под рев обезумевшей от боли партнерши, я кончил ей в попку еще раз, умышленно повернув голову назад, чтобы ребенок увидел меня, на что он, испугавшись, убежал в свою комнату.
После, незаметно для самой Лены, когда она уснула, я запер дверь спальни изнутри, и мы, изнуренные бурным сношением, наконец – то уснули.
В течении этой ночи мы трахались еще раз шесть, меняя позы, от классической до нетрадиционного секса, когда я, лежа на спине, насаживал Леночкину попку на свой стоячий член, когда она скакала на мне, или долбил во все отверстия, когда она стояла на полу опершись руками о кровать, или в постели , когда Лена опиралась руками о кровать, а я, приподняв ее за бедра, удерживая их руками на весу, загнув ей колени, трахал в узенький задний проход. Эта поза была для моей любовницы особенно болезненной, от чего она кричала навзрыд, упрашивая меня не делать ей больно.
Под утро, разбудив измученную сексом Лену, широко раздвинув ей ножки, привстав над ее обессиленным страстью и болью абсолютно голым телом, я попросив ее открыть ротик начал иметь ее туда, то втыкая ей прямо в горло, то за щеку, до тех пор, пока хлынувший из меня фонтан спермы не заполнил ей всю ротовую полость. Последнее за эту ночь семяизвержение я сделал ей в писю, от чего Лена выдала еще один бурный перемешанный с криками от боли и наслаждения оргазм.
Когда мы встали с постели, я (как вы понимаете мне это очень сильно нравиться) поднял небрежно лежащие на полу вдалеке от дивана практически разорванные Ленины трусики, с ухмылкой подавая ей их, на что Лена попросила меня отнести ее в ванную на руках. Я, одевшись, зашел в детскую комнату и, ни сколько не смущаясь перед ребенком от увиденного им ночью, поднимая с пола оставшиеся там комбинацию и бюстгалтер, сказал ему вполне дружелюбно: «Я видел, что подсматривал за нами. Не бойся, я матери не скажу, а сейчас, извини, она должна принять ванну». Выйдя из детской, я закрыл ее дверь на ключ извне, зашел в спальню и, взяв Лену на руки, отнес ее в ванну…Продолжение следует…
