каким он, десятиклассник Димка, был вчера, позавчера, неделю назад... это было неправильно, было абсурдно, нелепо, но в мире, погрязшем в тотальном лицемерии, где лицемерие правило бал, где взаимная любовь, где упоительное счастье, где искренность сердца могли легко сойти за ненормальность, нужно было казаться прежним - в меру ироничным, прагматичным, чуть насмешливым...
нужно было казаться таким, как в с е, - он, шестнадцатилетний Димка, уже умел прятать свою нежную душу, свои сокровенные чувства и мысли под самыми разными масками, но на этот раз - в это утро! - он проделал это не без некоторого труда, потому что счастье его было реально, действенно, всеобъемлюще... можно всегда умело спрятать, скрыть от других своё настроение, свои мысли, свои симпатии-антипатии, но как спрятать, как утаить-скрыть от других себя самого? Любовь к Расику была не частью Димкиных устремлений, а была для него, для Димки, в с е м - любовь была самим Димкой, она была тождественна Димке: ведь он, Димка, вовсе не для красного словца сказал Расику, что он будет любить его, Расика, каждую минуту, каждую секунду... а ещё у него, у Димки, было внутри в виде кальция-калия и прочих "различных компонентов" утреннее наслаждение любимого Расима - внутри у него, у Димки, был оргазм бесконечно любимого, неповторимого, самого прекрасного парня на свете! Димке казалось, что он сердцем чувствует сок любимого Расика - ощущает-чувствует внутри себя извергнутую Расимом сперму... "хорошо, что хоть это не нужно скрывать - что мы все пока ещё не прозрачные" - весело подумал Димка, не без некоторого внутреннего усилия переключая себя на пустую повседневность, потому как теперь для него, для Димки, пусто было везде, где он не мог прикоснуться к Расиму, не мог обнять его, поцеловать, прижать к себе... или - хотя бы видеть его, любимого, рядом, - Расик поехал в номер за и х ветровками, и Димка, проводив его взглядом до кабины лифта, подошел к одноклассникам.
- Ну, и что ты, Димочка, обо всём этом думаешь? - Светусик, демонстрируя своё возмущение, капризно поджала губки, вопросительно глядя на Димку чуть округлившимися всё от того же возмущения глазами.
- О чём? - не сразу понял Димка, потому как в этот момент он, Димка, подумал о Расике... точнее, подумал о том, где можно купить вазелин.
- Не "о чём", а "о ком"! - поправила Димку Ленусик. - О Лерке... о ком же ещё! Она снова всех нас задержала! Снова все её ждали...
- А мы ведь ей всё вчера объяснили... - поддакнула Маришка.
- Срать она хотела на наше мнение! Коза, бля, драная... - перебила Маришку Ленусик, для полноты выражения своих чувств употребляя слова из общепринятого лексикона.
"Ёлы-палы! Опять двадцать пять... как им не скучно мусолить одно и то же? - невольно подумал Димка, ощущая себя заложником не своего, то есть в н е ш н е г о, мира, который мешал ему, Димке, всецело сосредоточиться на сладких, радостных мыслях о Расике. - Одно и то же... и всё это надо слушать, надо поддакивать, надо им что-то в ответ говорить - изображать соучастие... какая тотальная скука в этом всём!" - Ощущение пустоты, неискренности, никчёмности мира л е н у с и к о в возникало у Димки и раньше, но теперь - на фоне ликующего в нём счастья - он почувствовал это всё неожиданно остро. - "Скука, - подумал Димка, - это не то состояние, когда нечего делать, а скука - это когда вокруг пустота: пустые слова, пустые проблемы, пустые эмоции... неужели они всё это не понимают - не чувствуют, не осознают?" Эти мысли возникли у Димки всего лишь на миг - промелькнули чувством легкой, снисходительной жалости к гламурным л е н у с и к а м, заполняющим пустоту своих душ вперемежку с матом пустыми, из пальца высосанными проблемами-переживаниями, и тут же мысли эти исчезли, улетели-испарились, потому что его, упоённого счастьем Димку, переполняла пьянящая, радостная, никому не видимая любовь.
- А, кстати, где она, наша Лерка? - неожиданно для самого себя проговорил Димка, ещё сам не зная, сам не осознавая, зачем он об этом спрашивает; вопрос с его губ сорвался спонтанно... а может быть, и не спонтанно - надо же было ему, Димону, проявлением внешней жизнедеятельности маскировать то, что у него пылало в душе.
- Вон, бля, стоит! Изучает пожарные выходы... - язвительно проговорила Ленусик, кивнув головой в сторону одиноко стоящей Лерки.
- Лера! - позвал Димка, повернув голову в ту сторону, куда показала Ленусик. - Иди к нам... есть один неотложный вопрос!
И снова... снова слова эти проговорились, вырвались из Димки совершенно спонтанно! Он, позвав Лерку - говоря "неотложный вопрос", вместе с тем понятия не имел, о чём её, Лерку, он может спросить, - ему, влюблённому Димке, просто хотелось... хотелось двигаться, танцевать и петь, потому что прошло уже пять минут, как Расик скрылся в кабине лифта, а это значило, что время его краткосрочной разлуки с Расиком неуклонно движется к концу, что Расик вот-вот покажется вновь... разве этого было мало для ощущения радости? Димкина радость была никем не видима - она, его солнечная радость, весело плавилась у него в душе, но разве это играло какую-то роль? Важно было другое: радость рождала великодушие, и Лерка... то ли Лерка почувствовала, смогла уловила в голосе одноклассника Димки - для девчонок Димочки, для парней Димона - это совсем не обидное великодушие, то ли она решила-подумала, что глупо делать вид, будто интереснее схемы пожарных выходов на свете ничего не существует, а только, секунду поколебавшись, она, Лерка, неспешно подошла к стоящим в центре холла одноклассникам.
- Что? - вопросительно посмотрела девушка эмо на Димку. - Какой неотложный вопрос?
"Блин! Таким тоном спросила, как если б пришла оказать нам посильную помощь... типа: чем могу вам помочь? Ну, елы-палы... непробиваемая!" - весело подумал Димка, мысленно удивляясь Леркиной независимости; видимо, эту же самую интонацию в Леркином голосе уловила-почувствовала и Светусик, потому что подкрашенные губки у Светусика невольно передёрнулись, сложившись презрительно-возмущенным бантиком, что, в свою очередь, тоже не ускользнуло от веселящегося Димки.
- Ты сегодня без телефона... - с невольной улыбкой проговорил Димка, и снова ни в его голосе, ни в его улыбке не было для неё, для девушки эмо, ничего такого, что могло б показаться обидным или насмешливо-снисходительным. - Чего ты без телефона? Мне, конечно, без разницы, но... с телефоном тебя видеть как-то привычнее.
- Разрядились обе батарейки, - спокойно проговорила, произнесла Лерка, едва заметно пожав плечами. - Я думала утром поменять, а второй элемент тоже разряжен... вот! Если, Дима, тебе интересно... я ответила на твой вопрос?
- Лерка, скажи... - в разговор неожиданно вклинился Толик, - а чего ты всё время в своём телефоне делаешь? Ну, то есть, всё время... всё время ты с телефоном! Вовчик вон тоже в свой телефон частенько лупится, так он в интернете порнуху смотрит... это нам всем понятно! - Толик, глядя на Вовчика, весело рассмеялся. - А ты? - Толик посмотрел на девушку эмо. - Тоже, что ли, порнуху смотришь?
- Блин! Чего ты врешь? - лениво проговорил Вовчик, нисколько не обижаясь на Толиковы слова. - Ты лучше, Толян, чем трепать языком, ссылки в браузере на телефоне своём покажи... сразу всем станет ясно, кто и что из нас смотрит.
- Я изучаю японский язык, - спокойно проговорила девушка эмо. - У меня там стоят две программки... ну, и ссылки на сайты японской культурой - туда ещё захожу...
- Какой ты язык изучаешь? - у Толика от неожиданности полезли, поползли вверх брови... и не только у Толика! Удивился Димка. Ещё больше удивились Вовчик и Серёга. Развязался бантик на губах у Ленки - у Ленусика. Заморгала - часто-часто - длинными ресничками Маришка. Вмиг слетела гламурность с лица Светусика. Елы-палы... они, все вместе и поодиночке, ожидали от Лерки чего угодно, но только не этого - не изучения японского языка... потому Толик и уточнил - проговорил-переспросил - словно он ослышался или не поверил своим ушам.
- Японский, - проговорила Лерка, явно наслаждаясь произведённым эффектом и вместе с тем совершенно не рисуясь - нисколько не выпендриваясь - перед своими одноклассниками.
- А на хуя? Ну, то есть... зачем тебе нужен
