горечь, какую-то обиду, на саму себя, и безысходность. Дома я плакала, я понимала, что это моя первая настоящая любовь, и она вот такая пустая, глупая, безответная, я даже не могу ей сказать как она мне нравится, как я ее люблю, как хочется просто подержать ее руку и может даже поцеловать. Я могла всю ночь проплакать, передо мной был тупик из которого я не видела выхода, огромный, пустой обрыв, теперь я жалела, что не дала тогда отрицательный ответ, может быть можно все исправить, вернуть обратно, но… Тут я понимала, что я буду уже не та, что сейчас и Лера, будет на та, может она и не посмотрит на меня больше, что тогда, я была в такой растерянности, что не знала, что делать и даже от этого заболела.
Неделю я провалялась дома, просто держалась температура и все, ничего не болело, только температура под сорок и днем и ночью. Мама изволновалась, то таблетки, то чай, лишь пожалуй только папа понимал причину моей болезни, но и он ничего не мог поделать, он садился около меня, я прижималась к нему и мы так долго молчали, я снова слышала стук его сердца, он гладил мои волосы, что так сильно отросли, а потом он брал книжку и читал, просто вслух читал.
Весна наступила неожиданно, вот были грязные сугробы, и вот уже их нет, асфальт подсох, холодный ветерок, но солнце печет. Скоро экзамены и потом последний год учебы, сейчас я задумывалась куда пойти после школы учится, мне нравилась психология, нравилась медицина, мне нравилось фотографировать, у отца я брала фотоаппарат и снимала, так много можно показать только одним кадром, не зря фотографов называют властелинами времени, они его останавливают и как в параллельном мире теперь существует фотография со своим стоп миром.
Я продолжала ходить на театральный кружок, не могла не ходить, хотелось бросить, но каждый раз приходила на него, вставала на сцену и начинала играть свою роль. Лера мне улыбалась, подмигивала, хватала за руку и таскала по городу, а однажды я увидела своих старых друзей, еще до своего перерождения. Витька посмотрел на меня, прямо в мои глаза, я от страха чуть не убежала, но он отвернулся, даже не узнал меня, не ужели я так сильно изменилась, они ушли и я с облегчением посмотрела им в след.
Лера, Лерочка, Лерка, Лерусик, как только я не называла ее про себя, я так и не могла согласится с мыслью, что мне суждено быть влюбленной как за зеркалом, как из другого мира, я могла любить, но не могла надеяться получить в ответ хоть взгляда, шепота, ответной улыбки. Лера ко мне привязалась, как к своей младшей сестре, приглашала домой, обнимала, чмокала в щечку и все так же читала свои стихи, а потом она пропала. Ее не было в кружке уже вторую неделю, в контактах она не отвечала, телефон был заблокирован, и я решилась сама прийти к ней домой.
Вот ее дверь, невзрачная, как-то я раньше не обращала на это внимание, а в друг она уехала и ничего не сказала, дрожащим пальцем я надавила на кнопку звонка. Тишина, я еще раз надавила, снова тишина. Не зная, что делать, я постучалась, хотя зачем, ведь и так ясно, что никого нет, второй раз я уже настойчивее барабанила в дверь. Щелчок, дверная задвижка сработала, я замерла, рука повисла в воздухе. Дверь открыла Лера, она выглядела ужасно, волосы взлохмаченные, под глазами синяки, покрасневший нос, как будто у нее сильный насморк, непутевый мятый халат, казалось она стала еще меньше и от этого халат на ней просто болтался.
- Ты пришла? – только и прошептала она.
Я вошла, в ее комнате был полный бедлам, вещи раскиданы, книги на полу, она к ним всегда так почтительно относилась, но теперь они валялись везде. Засохшие цветы, листки бумаги, кресло и плед, застоявшийся воздух и полумрак за шторами.
- Так, - только и смогла сказать я.
Значит хандра, бывает, надо лечить, не я последняя и не ты первая, подумала я и пошла быстрым шагом на кухню. Уже через несколько минут я пришла в комнату с горячим пахучим чаем, усадила Лерку в кресло, забрала у нее плед, так можно растаять под ним, и открыла по шире шторы и окно. Она завизжала и подтянула под себя ноги, но ее возмущения на меня не подействовали, через пять минут ее комната уже выглядела достаточно прилично, вот цветы я уже не смогу спасти, но все же на всякий случай полила и их. Лерка сидела в своем кресле и не понимающе следила за мной, захотелось схватить ее, утащить в ванну, вымыть, выстирать, но я ограничилась только тем, что взяла расческу и начала осторожно распутывает ее сбившиеся волосы.
- Ты когда ни будь, любила? – спросила она меня, смотря перед собой.
- Да, - спокойно ответила я, - я и сейчас люблю.
- И как оно? – без эмоционально спросила она.
- Честно, - решительно сказала я, - тяжело и больно.
- Неужели что бы любить надо страдать? – похоже она говорила сама с собой.
- И в кого же ты влюбилась глупенькая? - я не почувствовала ни какого укола ревности, наоборот захотелось прижать ее и прошептать какую ни будь чушь.
Она молчала, не хотела говорить, а я и не настаивала, я просто расчесывала ее патлы, ну как можно еще назвать волосы которые похоже уже третий или пятый день не расчесывали, а волосы то у нее длинные.
- Жень, - она обратилась в пустоту.
- Да, - спокойно спросила я.
- Поцелуй меня, - спокойно сказала она, - просто поцелуй.
Я остановилась, внутри все напряглось, пальцы, что держали расческу, мелко задрожали, я отпустила ее и убрала руки, внутри все взорвалось и наступил вакуум, тишина, кромешная тишина, трудно представить, что мир может существовать без звуков, но сейчас для меня наступило то самое время когда я не слышала ничего, даже стука своего сердца.
Я стояла у нее за спиной, Лера сидела поджав под себя коленки, нелепый халат, похоже он был вообще не ее, огромный и чуть свисал с плеч, как я сразу на это не обратила внимание, но сейчас я заметила ее веснушчатые плечи. Она молчала и смотрела куда-то в перед, в пустую стену. Осторожно я коснулась ее головы, пальцы продолжали мелко трястись, но просто так стоять я не могла, я боялась этого сделать, но найдя в себе храбрости, я нагнулась через ее плече, коснулась щекой ее щеки. Лера медленно повернула в мою сторону голову, но глаза остались смотреть, на пустую стену. Я чуть вытянула губы и коснулась ими ее по детски надутые губки, они были мягкими, теплыми, нежными и сладкими. После прикосновения, я почувствовала как на моих висках напряглись венки, я ощутила как натягивается над ними кожа, и то как кровь стала приливать к лицу, я чувствовала, что краснею, лицо начало гореть.
Она прикрыла глаза, так вот просто взяла и прикрыла их, губки еще чуть больше потянулись в мою сторону, я слегка нагнулась в перед, совсем чуть, чуть и поцеловала ее в губки, а потом еще и еще. Лера, приподняла голову в мою сторону подставляя свои губки моим поцелуям, а я все не могла успокоиться, все целовала и целовала. Мне показалось, в этот момент я потеряла рассудок, я просто ничего не помню как это произошло, но когда ко мне вернулась возможность осознать, что я делаю, я поняла только одно. Я ее не просто целовала, моя рука, что лежала у нее на шее теперь была под ее халатом и гладила обнаженную грудь Леры. Я испугалась и отдернула руку, выпрямилась, поцелуй разорвался.
Мне стало стыдно, что я вот так воспользовался, да в этот момент я себя ощутил им, доверчивостью Леры и похотливо начал ее тискать, мне стало за себя противно.
- Извини, я не хотела, - и попятилась спиной к двери, - извини.
Я вышла в коридор и начала быстро одевать шлепанцы, за спиной раздался шелест халата Леры и она бросилась за мной.
- Стой, стой, - закричала она, - стой, - снова повторила она уже у меня за спиной.
Я встала, ощутила ее дыхание, потом она обняла меня и прошептала.
- Не уходи, я люблю тебя, понимаешь, люблю, люблю.
Она стояла прижавшись ко мне и дышала мне в спину. То, что не могла сказать я, сказала она, и сейчас я была по настоящему счастлива, я не знала, что мне делать, не знала, как повернуться к ней, я просто стояла и наслаждалась ее присутствием.
- Я тебя тоже люблю, - набравшись смелости сказала я.
Ее руки так сильно сдавили меня, что я даже екнула.
- Я знала, знала, - и Лера начала целовать
