она, присаживаясь на корточках над лицом своего сына.
Линн мягко совладала с пуговицами ширинки и выпростала на свет его подрагивающий, чуть влажный от напряжения, горячий ствол.
- Какой он крепкий и сильный у тебя, Бобби… - она сжала его в ладони и залупила розовую на кончике шкурку.
Другой рукой она взяла сына за мягкий мешочек с перекатывающимися шариками и нежно погладила их. Из оголённой золупы показалась хрустально-прозрачная капелька, и Линн стала медленно подрачивать ему член.
Бобби просто офонарел, оказавшись прямо под присевшей на корточки мамочкой!… С несколько минут он просто рассматривал и не мог наглядеться на её широко распахнутую утянутую трусиками промежность. Тонкая кружевная ткань вполне отчётливо вырисовывала выпуклости её больших половых губок, из-за краёв выбивалась тёмными кучеряшками волосня, а посередине проблёскивало сильно увлажнённое пятнышко… К тому же жаркая пизда мамочки мягко погружала его в дурманяще-обворожительный и невероятно возбуждающий запах… Бобби не удержался, приподнял лицо и впился в подобии поцелуя в промежность мамочкиных трусиков, посасывая губами ей пизду через влажную ткань. Он почувствовал, как протекают ему на язык жаркие соки мамочки…
- Ой…ххх… ты моя прелесть, младенец!… - проворковала Линн, чуть закрутив по окружности пиздой по его лицу. - Тебе нравится это, Бобби? Ты так любишь мамочкину пизду?…
Прежде чем он оказался в состоянии отвечать ей, она приблизила лицо к его петуху и взяла его в рот. Напряжённая головка его хуя вызвала целый поток стремительной дрожи сквозь всё тело: она мгновенно вспомнила ту ночь, когда она сосала у него тайно и в темноте, и знакомый его вкус заворожил её… Она едва удерживала свою задницу от того, чтобы усесться прямо на лицо своему сыну и водила языком по его стволу, пробуя на вкус его штык, периодически посасывая головку и покачивая его оттянутые шарики в ладошках…
Бобби сосал сквозь трусы своей матери, сильно впившись руками в булки её задницы. Он весь выгибался в спине, подаваясь вверх, чувствуя хуем заботливо-мягкий её ротик. Линн посасывала всё быстрее и проминала член ему ртом всё активней, и, догоняя её, Бобби всё жарче насасывал ей пизду через влажные трусики…
Подрагивая от удовольствия, Линн скользнула рукой между его ртом и своей промежностью. Она оттянула трусы насторону и вновь накрыла его пылающие губы уже своей волосатой пиздой.
- Ой-о…оххх!… Соси мою киску, малыш! - страстно пролепетала она, заново утыкаясь языком в шарик его лоснящейся головки. - Соси пизду Мамочке!… Загони свой острый язычок на всю длину, Бобби!…
Бобби сладко водил языком по её раскрывающемуся, сочному прощелку, и Линн только постанывала, обвиваясь губами по стволу его петуха. Она подсунула руки сыну под задницу и приподняла её, пытаясь всунуть себе в рот его хуй как можно глубже. Его жаркие яйца в мошонке ткнулись ей в кончик носа. Она приопустила жопу, вжимая лицо сына в пол своею раскрытой пиздой, помурлыкивая от удовольствия и вовсю насасывая ему мотающейся вверх и вниз головой. Она вот-вот должна была кончить уже, первые волны оргазма нарастали уже толчками глубоко изнутри, и Линн еле удерживала себя от того, чтобы просто оседлать своей распалённой лохматкой его жарко отлизывающее её из-под низу лицо.
Ротик её взорвался криком на его залупе - она кончала, конвульсивно задрожав в приподнятой над его лицом заднице в приступе безумного экстаза… Язык Бобби выдернулся из её пизды, но Бобби тут же сообразил, что мама кончает, и, приподняв лицо, сунул его ей вновь, ухватывая вдополнительную её нижней губою за выпирающий клитор. Оргазм вибрировал во всём её теле, воздуха не хватало, и Линн выдернула хуй у себя изо рта с пронзительным вскриком. Она выпрямилась в порыве страсти и сжала обеими руками свои груди под платьем.
- Я кончаю, любимый, малыш мой!… Ой…ххх… твой язык ебёт меня внутрь!… Ты ебёшь свою Мамочку языком!… Я кончаю… Я кончаю как ёбаная три раза блядь!…
Струйки прыскали прямо в рот ему, и Бобби жадно отсасывал с дрожащим вертикально вверх, готовым в любой момент подорваться в оргазме хуем…
Линн с трудом оторвала пизду от его лица, садясь за его головой на пол с широко раскрытыми коленками. Вихры Бобби приятно сминались о её промокшую писку.
- Погоди, не кончай… Не кончай пока!… - Линн восстанавливала дыхание, глядя на его подёргивающегося петуха. - Я хочу отодрать тебя, мой малыш… Мама хочет влезть к тебе на хуй и отъебать его хорошенько, Бобби!… Или лучше - сунь мне под задницу!… Становись!…
Удерживая юбку руками на талии, она опрокинулась на четвереньки и сильно выставила зад. Бобби встал на колени позади неё и с восторгом наблюдал её обтянутую домашними трусами задницу и расставленные в стороны стройные ляжки. Линн спешно пробарахталась на полу, срывая через голову платье и чувствуя жопой касающийся её мокрый хуй Бобби. Снять совсем трусы терпения уже не хватило, и они стреножили её, стиснув резинкой и повиснув промежностью над расставленными коленками…
Бобби принялся с пыхтением торопливо пихаться ей хуем под зад. С пылу он чуть не попал ей в тугое очко сфинктера задницы, но внырнул с третьей-четвёртой попытки в сжатый прощелок пизды… Линн замерла, чувствуя как хуй сына заходит на её глубину, но было немножко неудобно: ёбаные трусы!…
- Раздеваемся до конца, Боб! - она, задыхаясь, спрыгнула с хуя. - Я тоже хочу видеть тебя полностью голым!…
Бобби подпрыгнул, спешно избавляясь от майки со штанами, а она доковыляла до диванчика, стягивая прямо по дороге трусы. Она села на край дивана и широко раздвинула ноги с глазами прикованными к его торчащему петуху. Бобби стоял совсем уже голый, и Линн протянула к нему руки:
- Иди сюда, мой малыш!…
Бобби оказался между раздвинутыми бёдрами матери и подтолкнул своего петуха к её голым мягко-пружинистым сиськам. Линн обвила его руками за талию и притянула за задницу к своему лицу, целуя губами в живот.
- Давай, Бобби! - прошептала она и откинулась назад, на спину, подтягивая руками коленки к плечам. - Еби её, сучку мою!… Въеби, малыш, моей мокрой пизде… пизде твоей мамочки… своего жаркого, чудесного петуха!…
До предела возбуждённый Бобби на этот раз попал ловко и точно в цель: с одного рывка его хуй крепко вошёл в раскрытую горячую щель матери… Линн протяжно закричала, чувствуя заскальзывающего по её щели к ней на самую глубину горячего хуя сына. Она ухватилась за его плечи, притягивая его лицом к одной из своих возбуждённых сисек.
- Ооооооо… Пососи, пососи, Бобби!… Пососи грудь у мамочки, пока будешь ебать её в нижний рот!… Оооо… еби меня, мой любимый!…
Бобби затянул в рот торчащий сосок матери вместе с широким кружком розового ореола и забился своей задницей, вколачивая ей наскорую своего петуха в волосатую жадную щель… Он сунул ей ладони под задницу, пытаясь задирать жопу мамочки ещё выше даже, чем она была. Задница Линн запрыгала, качаясь вверх-вниз и встречая порывистые вколачивания милого перца её сына. Она изо всех сил вжимала его лицо в свою сиську одной рукой и его жопу себе в бёдра другой…
- Ух, бля… Соси сиську мою… еби эту суку-пизду!… - вопила она. - Я люблю твой юный, красивый хуй, Бобби!… Я ебусь с тобой так же, как и твоя ёбаная сестрёнка!… Я люблю вас обоих, и подставляю пизду не хуже этой маленькой прошмандовки!… Уфф… еби меня, мой малыш!…
Бобби захлёбывался, зарытый лицом в мамину сиську, и вгонял ей взад-вперёд в подставленную волосатку со всё большим ожесточением короткими, резкими толчками. Его шары стучались ей в задницу, лаская всю теснину ущелья и ударяясь о поджимаемый сфинктер…
- Я сейчас обкончаюсь опять!… - завизжала она. - Оййй…о-ооххх… ты сейчас заставишь кончить меня ещё раз!… Давай… дуй в неё, дуй!…
Жгучие волны взрывного оргазма затрясли её тело, и пизда звучно заплямкала на хую её сына… Линн жутко заорала, откидывая голову и дёргаясь в не удержавшихся в руках и болтающихся в воздухе коленках…
- Пиздец, Бобби!… Аааа-аххх!… Ааа-а… Дрючь, дрючь её до конца!… А-аххх!… Спусти мне в пизду!… Налей молока своей матери!… Пожалуйста… пожалуйста, Бобби!… Пусти струю внутрь меня!…
Бобби влип ей в пизду всеми бёдрами и, застонав, задёргался жопой. Его упругие струи горячих сливок туго прыснули ей в глубину… От ощущения этого Линн разрядилась новым оргазмом… Ещё, и ещё раз…
Она что-то ещё бормотала, потихоньку успокаиваясь и удерживая прижатую голову сына на своей груди. Жаркое дыхание Бобби безумно чарующе согревало ей сиськи, а она всё сжимала его тело своими вытянутыми атласными бёдрами…
- Это был самый прекрасный трах в моей жизни, любимый… - прошептала она, разворачиваясь на диванчике и подворачивая безвольное почти тело Бобби вплотную к себе…
***
Каролин вошла в дом через чёрный ход, но таилась не очень: её даже не сильно тревожил её совершенно дикий теперь вид, состоявший из надорванной блузки и растерзанной в клочья юбочки…
Она нашла нижнюю часть дома пустой, но почему-то освещённой и, погасив освещение, поднялась наверх. Заглянув в комнату брата, Каролин также никого не обнаружила, но особо этому уже не удивилась - по дороге ей под ноги подвернулись оброненные трусики мамочки… Почти всё понимая уже, она прошла к комнате матери.
Дверь была свободно приоткрыта и свет ночника пробивался через проём.
Обои два - любимая Мамочка и несовершеннолетний братишка - неглиже сумнящеся спали рядком… Спали нормально вполне, и очень даже тихо, спокойно. Её голая мамочка во сне опиралась одной ступнёй на бедро голого Бобби… А братишка дышал во сне своей маме в голые сиськи и упирался в бедро мамочке - чуть ли не в волосатую её пизду - стоячим, влажным ещё с прошлой ебли бессоным своим хуем…
Каролин беззвучно хихикала на протяжении всего процесса своего раздевания посреди мамочкиной комнаты. Она сбросила остатки своего разведывательно-парадного наряда прямо на пол, выключила свет и скользнула к ним в кровать чуть пониже и позади своей мамочки. Слегка прижавшись прохладными грудками к тёплой маминой спине и подъехав лобком под её округло-мягкую попку, она обняла Линн одной рукой, чуть сжала ей голую грудь в ладошке и стала погружаться в чарующий сон…
