за плечо. Дверь машины была открыта, водила спокойно засовывал в карман мятый четвертной, а Антоха стоял у открытой двери такси и пытался привести меня в чувство. Я вылез и пошатываясь побрел за ним в какую-то подворотню. Гошка что-то нечленораздельно гундел, то и дело повторяя: "А может не надо? А? Может не стоит?" Мы прошли мимо помойных баков, заваленных гниющими отбросами, мимо каких-то набросанных досок и повернули к подъезду, слабо освещенному висящей на голом проводе лампочкой. На лестнице пахло старой протухшей мочой. Я с тоской посмотрел вслед поднимающимся пацанам: "Куда мы?" - "Поднимайся. До утра здесь перекантуемся" - небрежно бросил Антон. Я угрюмо побрел за ними. У грязной, обитой листами крашеной фанеры, двери он остановился и уверенно нажал на кнопку звонка. Минуты через две из-за двери раздался мучительный кашель и хриплый голос произнес: "Какого хуя тут... мать вашу в... чего надо бль..." - "Открывай" - громко сказал Антоха. Голос за дверью смолк, потом щелкнул замок, звякнула цепочка и дверь осторожно приоткрылась. "Ты, выблядок, что-ли?" - хриплым шепотом, обдав нас густой волной перегара, произнес грязнейшего и отвратнейшего вида старик. "А вот я тебя не пущу. Ты падла у меня все деньги увел? Я вот сейчас милицию вызову". Но Антоха, не обращая внимания на старика, шагнул в темноту квартиры и уверенно, по хозяйски толкнул какую-то дверь. Мы с Гошкой пошли за ним, а старик продолжал в пол-голоса материться и грозить нам в спину милицией, тщательно закрывая входную дверь. "Не обращай на него внимания" - повернулся ко мне Антон - "Какая там милиция... Он тут притон содержит. Сюда все питерские пидоры ходят маленьких пацанов трахать". Я рассеяно оглядывал комнату. Стены с пожухлыми обоями, ободранными и местами свисающими целыми листами, уходили под мрачный высокий потолок, с которого мутно пробивалась слабая лампочка. У пустой стены стоял широкий диван, с наброшенной на него грязной искомканной простыней, на которой свернувшись калачиком кто-то спал. В углу, у самого окна я заметил еще одну скорченную фигурку. Было сильно накурено, но затхлый воздух никогда не проветриваемой комнаты явственно отдавал ароматом спермы. Антон наклонился над спящим на диване телом и стал его легонько тормошить: "Клох, а Клох! Одолжи мне пару сотен баксов! Срочно надо. Потом отдам. Ты ж меня знаешь! А? Клох!" Простыни зашевелились и из них показалась взъерошенная голова с оттопыренными ушами. "Ты чего, Тоха? Охуел? Где я тебе возьму? У меня и не было никогда!" Антон резко выпрямился: "Не пизди!" Оттопыренные уши стали заметно краснеть, а их обладатель зло затараторил: "Ты вот сам поди и жопу подставь, пусть тебя так выебут, как мне достается тут за ночь! Почему я тут должен за всех отдуваться? Тебя на тачках крутых возят, икрой закармливают, а я тут как блядь последняя с одного хуя на другой прыгать должен из-за несчастных каких-то четвертных! И сразу все тебе отдай! А иди ты на хуй!" Антон резко выкинул вперед кулак и глухой удар по челюсти сразу заставил паренька замолчать. Я снова почувствовал приступы тошноты и вышел в коридор. Противный старикашка, привалившись боком к стене, говорил по телефону: "От кого? ... Ну... Сейчас? ... Да. Да, любые есть. Чего хотите, то и делайте. Платить вперед" Я снова толкнул дверь в комнату и сказал: "Слышь, Антон! Я ухожу. Мне тут нечего делать. Сейчас вас тут ебать будут". Антон стоял у окна и проворно пересчитывал деньги. "Погоди..." - сказал он - "... сейчас все вместе поедем. Мы тебя до дома подбросим". Я угрюмо взглянул на часы. Было около четырех утра. Метро еще закрыто. "Тогда пошли скорее" - сказал я. Антон спрятал деньги в карман и посмотрел на меня: "Пошли. Только по дороге в одно место надо заехать. Здесь совсем рядом. Ты мог бы со мной сходить? Понимаешь, я тут задолжал маленько и надо бы отдать. Но он, блядь, ебнутый немного. Если я не один буду, то он не посмеет тронуть. Поможешь? Ну, пожалуйста!". Я ощутил на спине неприятный холодок. Мне совсем не хотелось влипать в новую историю, но и отказать Антону было как-то неудобно. "А ты пошли его на хуй и не отдавай" - предложил я. "Не, меня тогда закажут. Ты не бойся. Ничего не будет. Просто я деньги отдам и мы сразу уйдем". Мне показалось, что Антоха произнес это без особой уверенности, но согласился. Мы направились к двери и в этот самый момент позвонили. Я открыл дверь. На лестнице стоял какой-то мужик. "Э... мальчики... я тут договаривался..." - "Вам туда" - махнул рукой Антоха. В полумраке коридора я увидел пацана, которого Антон называл Клохом. Он стоял в дверях комнаты и был совершенно голым. Я отвернулся и вышел на лестницу. На улице было пустынно и лишь у входа в подворотню, где нас высадило такси, стояла новенькая импортная тачка, тускло посверкивая боками. Мы дошли до Гороховой и свернули в какую-то подворотню. Быстро поднявшись по лестнице, Антон позвонил в добротно обитую железом дверь. Несмотря на глубокую ночь, дверь открыли сразу и стало ясно, что в квартире не спали. Горел яркий свет и из кухни раздавался громкий смех. "А, Антоша пожаловал!" - широко заулыбался полноватый мужик в дорогом халате, наброшенном прямо на голое тело - "Я ждал тебя, дорогой мой. Ты мне деньги принес что-ли? Ну, проходите. А это кто с тобой? Дружок твой? Как звать тебя?" Я промолчал, а Антон деловито протянул пачку баксов. Мужик взял деньги и быстро их пересчетал. Потом удивленно посмотрел на Антона и сказал: "Тут только половина". Антон, кажется просто задохнулся возмущением: "Вы же сами сказали... я принес сколько сказали... как это половина?" - "Так проценты набежали. Ты, малыш, еще неопытный в наших делах. А у нас за каждый день процентики набегают. Так что давай еще столько же". Из кухни высунулся здоровенный парень, с рожей, как у бульдога и стаканом в руке и гадко ухмыляясь произнес: "А... вот и пацаны к нам на еблю пожаловали!" Я украткой посмотрел на дверь и уже приготовился выскочить на лестницу, окончательно осознав, что снова влипаю в самое настоящее дерьмо, но тут я услышал, как Антон заревел. Он размазывал слезы по щекам и канючил: "Ну как же так? Ведь договорились... я ведь совсем чуть-чуть... я ведь сразу приехал... ну что я сделал? Ну, простите... я первый раз... у меня больше ничего нет... мне больше негде взять..." Парень с бульдожьей рожей подошел к Антону вплотную и процедил: "А ведь ты парень серьезно влип! Как товар брать - так ты уже смышленый, а как деньги отдавать - в маленького играешь?" При этих словах он схватил Антона за бодбородок и потянул наверх. "Ну, хорошо..." - вмешался мужик в халате - "... простим тебе на первый раз. Раздевайтесь. Чего с вас, пидоров, еще взять? Жопой отработаете. Но, в другой раз так просто вам это не сойдет. В нашем деле надо быть точным. Сказал во вторник, значит во вторник. Отпусти его Артем!" Я попятился к двери. "Куда?! Пидор! Стоять!" - рявкнул мужик со стаканом и схватил меня за руку. Через несколько минут нас уже имели в задницу. Антона в комнате, а меня на кухне. На столе россыпью лежали пластиковые мешочки с белым порошком, так что я довольно быстро сообразил, кудя я попал и особенно не рыпался, уныло подчиняясь своей новой блядской судьбе. Одно лишь немного порадовало - Артем, видать, зная, чем промышлял Антоха, решил и со мной не рисковать и надел презерватив. Я стоял нагнувшись, упершись руками о стул. Мои джинсы были спущены до колен. Его член входил в меня туго, доставляя мне острую боль, которую, впрочем, можно было перетерпеть. Долбил он меня рывками и при этом злобно, сквозь зубы, матерился. Похоже, ему это не доставляло особого удовольствия и вскоре я почувствовал, как его член обмяк и выскочил из моей задницы. Похоже, что мужик так и не кончил и от этого был особенно зол. "Слышь, пидор! Ну-ка, бери его в рот. Нет мне совсем кайфа тебя ебать!" Он вынул из пачки сигарету и, стягивая с члена резинку, закурил. Поборов в себе брезгливость,

 Назад Вперед 

Главная