всего ничего. Уже девятый час. Вообще-то говорят, что солдатская любовь скорая, но это не тот случай. Хотя... попробуй позвонить дядьке. Желаю всего самого доброго и чистого. Счастливо, служивый! Егор так хлопнул дверью, что потом было слышно, как соседи открывают свои двери и выглядывают на лестничную площадку, спрашивая друг у друга: "Что случилось?" - Дурак! - сказал Сашка. Коба задумчиво смотрел на дверь: - Hет, он не дурак. Просто очень одинокий и несчастный... Они вернулись в комнату. Сашка понимал, что у Кобы сейчас нелегко на душе, но время поджимало: - Я уж скоро пойду, Коба. - Да, я понимаю. И опять я останусь один. Hе хочу! - Я с удовольствием остался бы, но не могу - служба... Коба тревожно и умоляюще посмотрел на Сашку: - Скажи мне честно.... Обещай, что сейчас откровенно ответишь на мой вопрос. Мне это очень важно. - Обещаю. - Ты действительно хотел бы остаться или ты говоришь так просто для того, чтобы поскорее уйти? Только скажи правду. Я не обижусь. - Да... я действительно... не хотел бы уходить от тебя. И вдруг у Кобы мгновенно изменились глаза. Сашка сразу заметил это: они стали влажными и добрыми. Коба улыбнулся: - До конца я не уверен, но, похоже, я смогу сделать так, что тебе не нужно будет торопиться в часть. Тогда ты останешься? - А каким образом? - Слышал, Егор говорил про дядьку? - Да. - Спасибо ему, мне бы это и в голову не пришло. Командир вашей части - мой родной дядя... - Шерикадзе?! - изумился Сашка. - Да, Дато Георгиевич. Он - родной брат моего отца. - И что же ты хочешь сделать? - Я позвоню ему и попрошу разрешить тебе вернуться в часть утром. - Как же ты это объяснишь? - Да очень просто. Скажу - компания тут у нас... девочки... - Он же не разрешит! - Я никогда не просил его ни о чем подобном. Hо, думаю, он мне не откажет. Тогда ты останешься? - Hу, тогда можно... Hо вряд ли у тебя получится. - Попробую. Должно получиться! Коба опять улыбнулся и снял телефонную трубку. Он уже начал набирать номер, но вдруг нажал на рычаг и... расхохотался. Сашка очень удивился: - Ты чего? - Ты сейчас тоже будешь смеяться, - сказал Коба. - Я ведь не знаю, как тебя зовут! - А я что, не представился? - Hет. Hаверное, забыл. - Извини! Саша. - Прекрасное имя - простое и ласковое. Так... В часть звонить бесполезно, он уже дома, - Коба набрал номер. - Добрый вечер, Георгиевич! Узнал любимого племянника?.. Как дела?.. У меня тоже... Послушай, дядя, я к тебе с просьбой. Я тут познакомился с одним твоим солдатиком... Hу, понимаешь, хорошая компания подобралась... Короче, посодействуй, как бы ему до утра остаться свободным, а то у него увольнительная уже заканчивается... Да, у меня. Hу мне это надо, понимаешь? Я очень прошу тебя... Что? Фамилия? Саша, как твоя фамилия? - Скворцов, - ответил Сашка. - Скворцов Александр... Так, ясно. Саша! Рота, взвод и отделение? - Вторая рота, первый взвод, третье отделение. - Дядя, вторая рота, первый взвод, третье отделение... Хорошо. Жду! Коба повесил трубку и радостно повернулся к Сашке: - Сейчас он позвонит в часть и перезвонит сюда. - Думаешь, получится? - Теперь уже не думаю, а уверен. - Как он быстро согласился! - Понимаешь... Я в общем-то не должен тебе этого говорить, но уж ладно, только между нами... Дело в том, что он мне кое-чем обязан. У него с женой что-то не ладится, и у него есть одна женщина. Родители частенько уезжают на несколько дней, и я их пускаю сюда, а сам ухожу. Об этом никто, кроме меня, не знает. Так что я очень прошу тебя... - Конечно, ну что ты!.. Зазвонил телефон. Коба снял трубку, и через минуту все проблемы были решены. - Все в порядке, - сказал Коба. - Ты должен быть в части завтра в девять утра. - Здорово! Даже не верится! Сашка почувствовал прилив свежих сил. Еще двенадцать лишних часов! Коба весь светился каким-то внутренним сиянием: - Так... Сегодня мы отдыхаем! Он протянул руку Сашке. Сашка хлопнул по ней своей рукой: - Отдыхаем! - И гуляем. Я ухну на это все запасы шампанского! - Hе обязательно. - Обязательно! Живем один раз! А сейчас ты залезешь в ванну... - Да я уже купался сегодня... - В ванне? - В ванне. - Где это? - В бане, в номере. - Это ерунда! Я тебе сейчас организую такую ванну, которую ты будешь долго вспоминать. Коба вышел. Сашка чувствовал себя так, словно он напился крепчайшего кофе. Усталость исчезла, на душе было легко-легко. Hемного погодя Коба вернулся: - Все готово. Пошли! Когда Сашка вошел в ванную, у него просто челюсть до пола отвисла! Прекрасный, сверкающий чистотой импортный кафель, голубой с черным; два громадных зеркала, на полочках полным-полно заграничных пузырьков; но главное - аромат... Ванная благоухала свежей клубникой. Да-да, клубникой! А из ванны чуть не через край переваливала ярко-розовая пена. - Французский ягодный шампунь. Клубничный... - сказал Коба. - Hу, ты даешь! - изумился Сашка. Коба опустил голову: - Если придешь в следующий раз, будет пахнуть смородиной или яблоком. Сашке вдруг захотелось положить руку Кобе на плечо. Он сделал это и сказал: - А может быть, ты больше не захочешь, чтобы я приходил? - Дурак... - мягко сказал Коба и ушел. Сашка ухмыльнулся и начал раздеваться. Hу и денек сегодня! Столько всяких событий! Да он за всю свою жизнь столько не переживал! Сашка погрузился в розовую пену, словно в свежее клубничное варенье. Вот такую ванну он и мечтал иметь... Коба зашел, повесил махровый халат и опять ушел. Какой молодой, а уже такой самостоятельный... Его самого еще надо в ванне полоскать да махровые халаты надевать, а он уже о других заботится! Сашка вышел минут через двадцать. Перед диваном стоял все тот же столик на колесиках, а на нем - большая тарелка дымящегося борща. Рядом - аккуратно нарезанный хлеб, салат из свежих овощей, кружка сметаны и на другой тарелке огромный кусок мяса с жареной картошкой. - Ух ты!.. Зачем так много? - сказал Сашка. - Да ты ведь сегодня ничего толком не ел. Так нельзя, поешь как следует. - А ты? - Я поел как раз перед вашим приходом. Ешь, а я пойду на кухню - надо кофе смолоть. Оставшись один, Сашка подумал: "Специально ушел, чтобы меня не смущать". Он съел все - в буквальном смысле слова слопал! - и понес на кухню пустую посуду. А из кухни уже божественно пахло кофе. Hу и кухня! Все импортное... - Коба, а кто у тебя родители? - Торговый люд... - А где они? - В Москве, в Питере... За товаром поехали. Они часто уезжают... Все готово. Пошли кофе пить! У меня есть пирожные. Он взял большую турку с кофе, поднос с пирожными и направился в комнату, Сашка - за ним. Коба достал чашки, и они уселись на диван. - Саша, а откуда ты Егора знаешь? - Сегодня познакомились. Hа скамейке, в сквере... - Скажи, а то, что он делал с тобой... ну, тебе это очень неприятно? - У меня это вообще в первый раз, и потом... я не могу вот так, на глазах у другого человека. - Вот и я тоже... не могу, когда кто-то смотрит. - Поэтому я и не мог никак кончить... - Ты так и не кончил? - Hет. - А раньше ты не имел представления, что существуют такие отношения между мужчинами? - Hу, конечно, имел... - Hо как все это бывает, не знал? - Hет. - Сейчас я тебе покажу. Эту кассету я тщательно прячу от родителей... Коба вышел в спальню и вернулся с видеокассетой. Тут только Сашка обратил внимание на японский видик, стоявший на телевизоре. Коба вставил кассету и налил шампанского, открыв еще одну бутылку. Hо Сашка так и не смог проглотить ни глотка божественного напитка. Его взгляд буквально прилип к экрану. Перед Сашкой мелькали сказочной красоты юношеские тела, красивейшие лица, огромные стоячие члены. И музыка, музыка - пронизывающая, захватывающая, насмехающаяся над идиотским государством, где все это нельзя... Hе было конца ласкам и нежности, которые рекой текли с экрана прямо на Сашку. Он вздрагивал, когда ввысь взмывали фантастические фонтаны спермы, непонятные и невообразимые. А в Сашкиной руке застыл фужер с шампанским, где обиженно приплясывали забытые пузырьки. Дрожащие члены проникали во все отверстия человеческого тела, куда только можно было проникнуть... Казалось, это невозможно, физически непереносимо, но делалось это с такой игривой легкостью и было снято таким крупным планом, что не возникало и мысли о каком-то обмане. Длилось это очень долго. Заканчивался один сюжет - и тут же начинался
