одобрил царь и подошёл к третьему ковру, Ваньки-младшего, что сделан был от его невесты лягушки-царевны. Поначалу остолбенел немного царь, потому что на этом ковре и вовсе травы, звери, цветы, птицы - все живые были и двигались словно наяву. И солнце светило чуть не ярче обычного и даже воздух переливался весь, видно было в солнечном свете. Загляделся волшебному ковру царь:Ветви раздвинулись в стороны немного и стали по малому подаваться вперёд. И быстрей и быстрей, и вот уже летит царь на вороном конек во главе царской охоты сквозь солнечный лес за улетающей стремительной стрелой молодой серной. Кони горячатся и особенно бьётся под царём горячий вороной рысак. Не понять даже кто более охочь до молодой серны, охотники или их рассвирепевшие кони. И вдруг выскочила серна на серебряный мосток через открытую речку, приостановилась, цокнула копытом и дальше на ту сторону в лес. И вся охота чуть только и заметив тот мосток за ней не останавливаясь в лес. И поперва даже не спохватился никто, как вдруг серна обернулась на лету своём пронзительном молодой девушкой, но бега не замедлила. Когда смотрят царь и его слуги, что скачут они давно уже в чём мать родила и не на горячих конях, а на собственных распалённых беглянке вслед рассвирепевших хуях. Но это тоже как-то на темпе погони не сказалось. И вдруг взлетела девушка на золотой мосток через лесной ручей приостановилась, топнула ножкой и осталась стоять. Как не успели на тот мосток выскочить всадники, а уж оказались накрепко всажены по самые яйца каждый в свою пизду. Смотрит царь на берегу в аккурат голых баб по количеству его всадников и уж ебут их его орлы немилосердно до взвизгивания. "А мы с тобой будем в заводящих играть", говорит тогда молодая девица царю, "смотри и делай как я". С этими словами она подошла к одной из пар и легко почесала у ебущейся женщины в лохматом окошке. Чёрную кудрявую пизду словно подбросило, она стала неистово подмахивать, норовя залезть глубже под хуй и через недолгое время разрядилась стремительным жарким оргазмом. А девица-краса была уже возле другой пары и присела широко разверстым очком перед носом кавалера, пялившего русоволосую мягкую девочку. Кавалер увидев перед самыми глазами несравненное сокровище её малых и больших ароматных губ задвигал своим ярилом с такой яростью, что девочка почти сразу кончила вместе с его хуем своей русоволосой пиздой. Царь не отставал, у первой выбранной пары он так же прошёлся пятернёй по очку и движение забилось в нервном ритме. Поддававшая девка захлюпала в наслаждении пиздой, а кавалер наполнил ей массивным своим на глубокую, не отводя упористого конца ни на мгновение от матки. Так что у девки аж под сердцем зашлось. Затем царь выбрал чернобровую девку, которую пёрли беззастенчиво раком и собственноручно наставил ядрёный хер её кавалера из пизды прямо в задницу. Девка застонала, пока хуй разрабатывал задок, но царь ей исправно и ласково в тот момент бередил слизкий клитор и девка постепенно расслабилась, жопа её поддалась на крепкую ласку. Девка стала поохивать, а царь так растеребил ей увёртливый язычок внизу живота, что такая же чернобровая как её хозяйка пизда пустила обильные слюнки царю на ладонь и девка, громко крича и подёргиваясь, кончила:. Под конец все отъярённые пары уселись устало в кружок и царь вывел на середину круга оставшуюся невыебанной девку-красу из-за которой и пошёл летабельный тот сыр-бор. Загнув девку перед собой раком, царь со смаком отодрал её в предварительную и потом поручил всем по кругу девке ублажать и дрочить. Все по очереди волновали начинавшую уже утомляться девку, когда царь растопырил её на золотом мостике и впердолил ей в окончательную и по настоящему. Девку выгнуло не слабже того мостика на горбатом хую и несколько раз опровергало в беспамятство сдадостного экстаза. Пока царь не смиловался, не вынул хуй и не дал отсосать девке остаток своей могучей силы в алый маленький рот, так что у девки по усам текло и в ротик попало:-Ковёр: самолёт!: - определил царь, переводя дух. И отослал всех на хуй, чтобы не мешали почивать, что было крайне необходимо после трудов столь ратных. Очнулся царь только к вечеру. Проснулся и пришла к нему мысль. "Вот это послал бог невестушку, думает, и пироги у неё лакомы, хоть только их в рот и бери, и ковёр у неё такой, что только в сказке летать. Надо теперь полюбоваться на саму такую красу". И позвал тогда царь сыновей и приказал быть к завтрему с невестами у него на пиру. Будет царь самолично невесток смотреть. Пошли сыновья по домам. Старшие - спокойные, а Ванька и вообще идёт - в хуй не трубит. Моя маленькая думает столько чудес может, что здесь не горюй-выкрутимся. Пришёл, рассказал дома лягушке-царевне третье задание царя, а только смотрит что-то не весела лягушка его малая. Тогда Ванька обеспокоился и говорит, что ты мол, моя маленькая, закручинилась, или не по силу нам задание такое. Так ты скажи, говорит, накладу я на все энти испытания с прибором за руб двадцать и двинем мы с тобой из земной юдоли в неведомые доли.-Нет, - отвечает ему лягушка-царевна, - это дело - не дело ещё. Да что-то видится мне больное в завтрашнем дне - не пройти, не обойти.-Не горюй, - говорит тогда Ванька-царевич маленькой своей лягушке. - Я тебя по-любому из любой беды выручу. И завтрева тебя никому не отдам. От любого горя отстою.Улыбнулась тогда неприметно только лягушка своим маленьким ртом и говорит:-Хорошо, Ванюш, ложись спать спокойным, а я за завтрашний визит к батюшке-царю похлопочу.На том и порешили. Пошёл Ванька спать, а только в ту ночь и подавно не спалось молодцу. Такую красу голую от светло очей до пизды вновь захотелось посмотреть. Да и то понятно - сокровище ведь родное, а вроде как до локотка не дотянуться, не полакомиться. Вот и не сдержал Ванька. Как только лягушка-царевна на лапках вытянулась, да потянула лягушкину кожу с пизды, обернулась красавицей в миг, вошёл Ванька в горенку, обнял свою ненаглядную и поцеловал крепко. Взасос. То есть по-взрослому поцеловал, от души, а Елена Прекрасная только вскрикнула, немного забилась в его руках и упала из его объятий без чувств. У Ваньки аж ноги подкосило, так хуёво ему от этого стало. "Что же ты хуев друг, думает, наделал". Придерживает Елену Прекрасную, а она глаза открыла и говорит:-Не стерпел, Ванюша, маленько не стерпел. И немного-то было, чтоб видеть меня было нельзя, чтоб мне заметно. И сказать-то я этого тебе, Ванюш, не могла. А потом улыбнулась охуевшему Ваньке и погладила по кудрявым вихрам:-Долбоёб ты, Ванюша мой ласковый. Долбоёб-долбоёб. Нельзя мне было тебе сказать, а нужно было тебе вытерпеть. А ты ж у меня как зачешется хуй, так обязательно и вонзится. Как термоядерная ракета стратегического назначения в действии - хуй чем удержишь. Ищи теперь ветра в поле, а меня по-прежнему у Кащея. Вот оно моё тяжело, то что виделось. Выручи меня Ванюш, не оставь. Тяжко будет мне у Кащея опять:И увидел Ванька, чуть не седея с горя весь, как Елена Прекрасная, фея ненаглядная его Ванюш растворяется в воздухе прямо в его руках. Совсем как в Древней Греции, только ни хуя тут не было радостного:И собрался тогда в дорогу слегка подвинувшийся с ума Иван. Зашёл попрощаться к бате-царю. У меня Кащей невесту забрал, поведал мрачнее тучи горе своё.-Хуила ты, Ванька! Такую невестку мне не уберёг! Пиздуй с глаз моих прочь и обратно мне без неё, Елены Прекрасной своей, не возвращайся! На хуя такие царству герои, которые собственной бабы удержать не могут!!! А Кащея встретишь - предупреди от меня, что хуй с ним с тобой, хоть ты и самый на деле дорогой сын у меня, но мужик. Но если ты не вернёшься, и он баб мучить не оставит, то я уже осерчал. Пиздец тогда всем Кащеям сразу, соберу какие под руку попадутся, выведу на чистую воду и переебашу всех подчистую. К хуям!И отправился Ванька тогда в потемневший для него мир искать ненаглядную свою красу, потому что ни хуя его мысль о её муках в кащеевом плену не грела: * * *И пошёл Ванька в далеко, далеко, далеко - куда глаза глядят. Идёт лесами тёмными, идёт горами мохнатыми, идёт чёрными по ночам степями. И вот доводит его дорога в чудный лес. Стоит лес с виду не приметный ничем, а внутри, будто рябь идёт. Пригляделся хорошенько Иван, смотрит
