свой возбуждённый член в ладони Марата, в первое мгновение воспринял это как вторжение в заповедную, для посторонних закрытую, недоступную область, куда вторгаться было никак нельзя, невозможно, стыдно... никто никогда не трогал Артема за член, тем более за возбуждённый, бесстыдно торчащий, налитый горячим соком желания! Лет с двенадцати Артем самостоятельно, без чьей-либо подсказки, открыл для себя источник неистребимого удовольствия, получаемого от раздражения члена, и с тех пор это было делом сугубо личным, интимным, тщательно скрываемым, ни с кем никогда не обсуждаемым, - возбуждённый член был для Артёма прежде всего орудием его тайного рукоделия, и хотя в подсунутой матерью книге "для мальчиков" в классе седьмом или восьмом он среди прочего вычитал, что в занятиях мастурбацией ничего зазорного нет, тем не менее отношение его к собственному члену было таким же, каким было его отношение к рукоделию: рукоделие ни с кем не обсуждалось, а член никому никогда не демонстрировался, и даже в школьном туалете, когда приходилось на перемене отливать в присутствии пацанов, Артём всегда старался повернуться так, чтобы член свой от чужих взглядов скрыть ... а тут - рука! Чужая, горячая, бесстыдно обхватившая рука...
- Пусти! - Артём дёрнулся, пытаясь высвободить свой член из ладони Марата.
- Артём... ну, чего ты... что ты как маленький? Тебе ж самому приятно... чего ты дёргаешься? - горячо зашептал Марат, не выпуская из ладони напряженно твёрдый член Артёма. - Расслабься... чего ты боишься? Расслабься - и будет кайф...
Собственно, кайф был у ж е, - Марат, сместившись набок, вдавливаясь ощутимой твердостью своего члена Артёму в бедро, медленно двигал жарко обжимающим, обжигающим кулаком вдоль ствола Артёмова члена, смещая крайнюю плоть с липкой, багрово пламенеющей головки, и... вырываться и дёргаться было уже и поздно, и бессмысленно, и глупо... да и не хотелось ему, Артёму, вырываться, - закрыв глаза, чувствуя, как огнём пылает его лицо, Артём безвольно расслабился, ощущая одновременно и стыд, и сладость... да, было стыдно и сладко - одновременно, но сладость была сильнее стыда, и с этим Артём уже ничего поделать не мог...
Не прекращая двигать рукой, Марат какое-то время снова страстно, запойно сосал Артёма в губы... "педик..." - где-то в глубине сознания Артёма невнятно, размыто колупнулась мысль, но эта мысль была так далека от распирающей тело сладости, что Артём даже не успел понять, про кого он это подумал... про себя ли он это подумал, или подумал он так про Марата - в любом случае мысль эта, едва возникнув, тут же сгорела в огне полыхающей сладости; "педик", "не педик" - это были всего лишь слова, и они для Артёма сейчас не имели никакого значения.
Марат, выпустив из ладони член Артёма, завозился, продолжая сосать Артёма в губы, и Артём не сразу сообразил, что Марат снимает с себя трусы, но уже в следующую секунду Артём почувствовал, как по бедру его скользнул твердый горячий ствол... сосать в губы и одновременно с этим стягивать с себя трусы было, видимо, не совсем удобно, - приспустив трусы до половины, Марат, оторвавшись от губ Артёма, вновь обхватил ладонью вертикально торчащий Артёмов член.
- Артём...
- Что? - Артём шевельнул губами, и ему показалось, что губы у него сделались словно чужими - припухшими и непослушными.
- Трусы давай снимем... чего мы трёмся через трусы, как малолетки в детском садике?
Марат возбуждённо засмеялся, становясь на колени между разведенными, широко раздвинутыми ногами Артёма; трусы на Марате были приспущены, стянуты с бёдер вниз... напряженный член, длинный и толстый, чуть изогнутый вправо, маслянисто блестя залупившейся головкой, непроизвольно вздрагивал, и всё это было так близко, так о щ у т и м о близко, что у Артёма на какой-то миг перехватило дыхание: Артёму было семнадцать лет, но он впервые видел чужой возбуждённый член "вживую", и... что-то было в этом зрелище необъяснимо притягательное, странно волнующее, - огромный член, возбуждённо подрагивая, нетерпеливо дыбился бесстыдным желанием всего лишь в полуметре от Артёмова лица - от горячей припухлостью налитых губ...
- Что, Артём... нравится? - глухо рассмеялся Марат, от которого не скрылся, не ускользнул устремленный на член взгляд парня. - У тебя не хуже...
Марат потянул с Артёма трусы, стягивая их с бёдер, но Артём неожиданно воспротивился, - слово "нравится" царапнуло слух, и Артём, с силой вдавливаясь задом в матрас - не давая Марату трусы стянуть, одновременно с этим поспешно прикрыл ладонью член собственный, возбуждённо твёрдый, залупившийся, уже извлеченный Маратом из трусов во время сосания в губы и теперь бесстыдно торчавший у Марата на виду...
"Нравится"... почему ему должен нравиться чей-то хуй? Чужой, налитый постыдным желанием... никогда он об этом не думал - о том, что чей-то чужой член ему может нравиться или не нравиться, и вот теперь он смотрел на член Марата, и... что вообще происходит?! Что за хрень?! Дома у Артёма остался комп, и Артём... ну-да, время от времени он находил в интернете порносайты - рассматривал фотографии, изображавшие трах, причем каждый раз такое рассматривание неизменно заканчивалось рукоделием, потому как иначе было никак нельзя: рука сама по себе лезла в трусы, где сразу же делалось тесно, и Артём, неотрывно глядя на монитор, тут же извлекал напряженный член наружу, привычно обхватывал сладко напрягшийся ствол ладонью, начинал, скользя возбуждённым взглядом по фотографиям, сладострастно двигать вверх-вниз кулаком, большим пальцем другой руки придерживая внизу резинку трусов, но никогда... никогда он при этом не всматривался в мужские члены, не акцентировал на членах повышенное внимание - он жадно смотрел на позы женщин, возбужденно всматривался в их сочно бугрящиеся "пилотки", в их лица, не всегда симпатичные, но всегда излучающие удовольствие... он возбуждённо рассматривал запечатленный на фотках трах, мысленно представляя на месте чьи-то чужих возбуждённых членов свой собственный, такой же возбуждённый, сладостно ноющий в стиснутом кулаке, неутомимо снующим вверх-вниз, и... какое дело ему было до чьих-то чужих хуёв?
- когда всё кончалось, Артём тщательно вытирал заранее приготовленными салфетками пальцы и сам член, каждый раз чуть опухший и потемневший, относил скомканные, спермой пропитанные салфетки в туалет - выбрасывал их в унитаз, тут же спуская воду... А теперь никаких "пилоток" не было, и всё было не на картинке, а в реале - напряженный член Марата, маслянисто блестя в полумраке залупившейся сочной головкой, чуть подрагивал всего лишь в метре от глаз, так что Артём поневоле сконцентрировал внимание именно на нём... "нравится"?
Артём, прикрывая свой член ладонью - укрывая его от глаз Марата, невольно вдавил ладонь в напряженно гудящий ствол, и это мгновенно отозвалось всплеском остро кольнувшей сладости во всём теле, и особенно - в мышцах ануса, так что Артём помимо воли вдавил ладонь себе между ног еще сильнее, что со стороны могло выглядеть как желание укрыть, упрятать свой член еще надёжней от Маратовых посягательств...
- Блин, ну чего ты... Артём! - в голосе Марата прозвучало едва уловимое недоумение. - Тебе что - не в кайф?
- Почему мне это должно быть в кайф? - глухо проговорил Артём, глядя Марату в глаза - прилагая усилия, чтобы взгляд не скользнул, не опустился вниз.
- Блин! Да при чём здесь - "должно", "не должно"? Что ты выдумываешь всё время какую-то хрень? Мы, бля, лежим в постели - со стояками! Оба хотим... что ещё надо, чтоб ты расслабился?!
- Это ты... ты хочешь... ты, а не я! - отозвался Артём, сам не понимая, зачем он это делает - зачем возражает, зачем противится, зачем говорит он то, что он совсем не думает... да, было стыдно - стыдно и необычно было сознаваться себе в том, что ему, парню, т о ж е хочется... хочется притронуться к чужому члену - как к своему, хочется притянуть Марата к себе, стиснуть, точно так же подмять его под себя - прижаться к нему, такому горячему, с силой вдавиться членом в его тело, и - дальше, дальше... что будет дальше? В рот? В жопу? Всё это было и стыдно, и необычно, и... зачем он, Артём, противится, если всё это сейчас будет?
- Да, я хочу! - насмешливо глядя Артёму в глаза, Марат выдохнул слова легко, даже задиристо. - Я хочу! Я очень хочу! И - я ни капли этого не стыжусь! А знаешь, почему я не стыжусь? Открыть тебе секрет?
- Ну, почему? - Артём, на какой-то миг утратив контроль над собственными глазами, невольно опустил взгляд вниз... и тут же, спохватившись - словно испугавшись, торопливо прянул глазами вверх, успев машинально подумать, что Марат, наверное, уже трахал... уже кому-то вставлял - в рот или в жопу... а он, Артём, целый день с Маратом общался, ходил в кафе, пил вино, и - ничего т а к о г о не заподозрил... ничего подозрительного он не заметил - за целый день!
- А потому, что глупо... глупо стыдиться того, что естественно! "Педик", "не педик"... ты полагаешь, что это так важно - с парнем трахаться или с девчонкой, а я говорю, что важен кайф, а с парнем кайфуешь ты или с девчонкой - это всего лишь выбор объекта. Понятно, что что-то кому-то нравится больше, и потому кто-то по жизни предпочитает девчонок, а кто-то по жизни стремится к парням, но это вовсе не означает, что между этими предпочтениями лежит преграда, которую невозможно преодолеть.
Ну, то есть, бывают, конечно, случаи, когда преграда эта действительно неодолима, и парни, предпочитающие парней, даже под страхом смерти не возбудятся на женщину... ну, то есть, у них банально не встанет и даже не шелохнётся - это и есть, собственно, "педики", как ты изволил здесь выражаться. А вот парни, предпочитающие девчонок, могут без особого труда всегда перепихнуться с парнями - и получить от этого полноценный кайф, причем перепих такой может быть обусловлен чем угодно... было бы желание!
Чтоб кайфовать парню с парнем, вовсе не обязательно быть голубым или геем, то есть иметь т а к у ю "ориентацию": парни делают это ради кайфа, и парней таких очень даже немало... это же, блин, элементарно! Кайф - он и в Африке кайф! Ты полагаешь, что для того, чтоб трахаться парню с парнем, обязательно нужно быть "педиком", а это не так: чтоб кайфовать парню с парнем, "педиками" быть совсем необязательно! Ты по незнанию своему считаешь, что однополый секс - это что-то необычное или даже постыдное, а я скажу тебе, что мысли такие об однополом сексе - это умозрительная чушь, и чушь эта не стоит выеденного яйца, если подумать об этом непредвзято... знал бы ты, сколько парней, не мороча себе голову, кайфуют в таком формате!
Полазим с тобой в интернете - увидишь сам...Так что, Артём, никакого секрета нет! Да, я хочу... я хочу кайфовать - с тобой кайфовать, с парнем, и я ничуть этого не стыжусь! А не стыжусь я этого потому, что ничего постыдного в желании сексуального удовольствия я не вижу... я ж тебя не насилую - не принуждаю! Ты сам хочешь этого - не меньше меня... даже если ты думаешь, что ты не хочешь, то это не так... это - самообман! Ты хочешь, Артём... хочешь не меньше, чем я! Ну, и чего нам стыдиться - кого бояться? Давай...
