что не смог сдержаться и бурно кончил, излив свою сперму на кровать. «Сука! Не успел вогнать!» - расстроенно сказал он и слез с кровати. В этот момент я поняла, что моя целка спасена. «Господи, спасибо тебе!» - сказала я мысленно и тут же подумала, какое я представляю из себя зрелище. Лежу с согнутыми и задранными ногами, с приспущенными влажными трусиками, с выставленной для траха, пылающей страстью и сочащуюся соком, девственной пещеркой.
Конечно же, такое зрелище не могло оставить равнодушным Влада. Я уже забыла про него, так как он стоял в стороне и отдалении от остальных, но когда он начал приближение, я увидела его вздыбленный и готовый к бою инструмент. Не имеющая сил и желания сопротивляться, предварительно замученная пятью мужчинами, с натёртой до покраснения щёлкой, с набухшими и влажными лепесточками, со смазанной и готовой для входа пещеркой, я обречённо ожидала неминуемого вторжения. Влад, член которого угрожающе колыхался от собственного веса, движения и возбуждения, занял положение у подставленной ему в готовности попки. Он, одним резким движением сорвал с меня трусики, который своей резинкой больно стягивали мои ноги. Не скованные больше ими, мои ножки, уставшие сжиматься в бесполезном сопротивлении, расслаблено раздвинулись, открыв вход в моё чистенькое влагалище. Его член уткнулся своей острой обжигающей головкой в мои влажные половые губы, и ласково обжимаемый, направляемый ими, подошёл к целочке.
Ничего приятного в этом, как я уже говорила раньше, совсем нет. Грязное, похотливое животное нагло берёт то, что ему не принадлежит, то, что потом уже не вернёшь никогда. Я уже никогда не буду невинной и чистой девочкой, с маленькой и чистенькой щёлочкой с целочкой, мечтающей о первом сексе в первую брачную ночь. Всё, что так любовно создавалось природой и оберегалось мной, что предполагалось преподнести как подарок любимому человеку, нагло, бесцеремонно, грубо и по-свойски, как бы между делом, бралось обнаглевшим юнцом. Я понимала, что наставленный на меня полный юношеской силы и гиперсексуальности член, мне не остановить и не разжалобить, не заставить отказаться от внедрения в моё тело и покорения моей пещерки. Тем более, что моё тело предательски истекало соками, и всем своим видом показывало, что требует незамедлительного насыщения и насаживания на острый и твёрдый кол. Я не хотела видеть лица своего насильника, не желала «любоваться» выражением его счастливого лица, когда он всадит в меня своё отвратительное естество, не хотела показывать ему свои заплаканные глазки и демонстрировать, как мне больно и обидно.
Я откинула голову назад и направила свой взгляд прямо в потолок, старательно изучая рисунок наштукатуренных стен, стараясь не думать и не чувствовать то, что происходит внизу моего тела. Я, желая снизить боль от дефлорации и ускорить процесс «распечатывания», расслабила свои мышцы и максимально сильно раздвинула ножки, освобождая юному похотливому насильнику с дрожащим от возбуждения членом, проход в моё девственное лоно. Делая всё это, я уже мысленно представила, как мне будет больно, как обжигая и растягивая стенки моего влагалища, разрывая целочку, в меня войдёт мужской член и будет трахать моё невинное тело, насильно и жестко делая из меня женщину. Я знала, что мне будет больно, ждала этой боли, но старалась держать свои мышцы расслабленными и не напрягать в девичьем испуге свои силы, для защиты своей обречённой для покорения, девственности.
От момента прикосновения острой и горячей головки члена Влада к моей пещерке, казалось, что прошла целая вечность. Отрешаясь от процесса, расслабляя тело и готовя себя к боли, я совсем не следила, за действиями Влада, и поэтому не заметила, как он тоже готовился меня «поиметь». В отличие от меня, я это знала из подслушанных разговоров девочек, он уже к 16-ти годам имел большой опыт, и в том числе с девственницами. Девчонки шептались, что у него свой метод «ломания» целок. Вот и со мной, он готовился вогнать меня свой жезл по этой системе, подставив головку своего члена к входу и вращательными движениями своего таза, выискивая удобное положение для решительного толчка.
Боль пришла неожиданно, как раз в тот момент, когда я уже засомневалась в намерениях Влада и хотела посмотреть, что происходит. Резкая, жгучая, пронизывающая всё тело боль, словно прощальный крик, пронеслась от моей, разорванной страшным оружием, целочки, по всему телу, заставляя его прогнутся. В след за болью я почувствовала, как в меня проникает что-то большое, горячее и твёрдое, нахально раздвигая стенки и пролезая в самую глубину моего девственно чистого тела. Говорят, что чем позже происходит дефлорация, тем больнее. Я не знаю, насколько это верно, но мне было очень больно. Правда, эта боль, почему то, быстро притупилась, перейдя из разряда резкой и нестерпимой в нудную ноющую, и движение чужого органа внутри меня стали вызвали новые ощущения. Они были довольно приятны, но я не получала никакого удовольствия. Член Влада начал активно двигаться во мне, наслаждаясь очередной покорённой девственницей, совершая мощные возвратно-поступательные толчки, от которых моё тело двигалось по кровати, заставляя саму кровать скрипеть и ходить ходуном.
По-видимому это звук и привлёк девочек, которые гурьбой ввалились в комнату и раскрыв рты, улыбаясь стали наблюдать, как их вожатую трахают. «Смотри! По самые яйца засаживает! А крови то сколько, всю простынь залила»! – комментировали они происходящее, не забывая снимать всё это на мобильники.
Мне было одновременно стыдно за себя и обидно за них и за всё человеческое общество, в котором вот так вот можно насиловать девственниц и глумится над их чувствами. Я лежала и продолжала смотреть в потолок, старательно избегая встретиться взглядом с кем-либо из насильников, зажмуривая свои глаза в моменты появления сильной боли или приятных вспышек. Влад двигался во мне с каким-то ровным темпом, то ритмично вгоняя свой жезл на всю его длину и вытаскивая, то вынимал его на несколько секунд, и, дождавшись, когда моя пещерка начнёт сжиматься в поисках его члена, резко вгонял, снова причиняя мне резкую боль, погружал в тесное лоно, оставлял его там и делал небольшие толчки, вращая тазом, а потом снова переходил на ритмичное наяривание. Делал он это так ловко и опытно, что я чувствовала как моё тело, невзирая на моё внутреннее омерзение к процессу изнасилования, начинало активно отвечать истязающему его органу ласками и подмахиванием.
Мне было очень обидно за себя, за своё похотливое тело, которое так предательски и подло отдавалось грязному насильнику, даря ему свою нежность, стараясь получше подставить под член, разорванное в кровь, им же, влагалище. Не понимая, как может быть приятным для моего тела насаживание на мужской орган, я украдкой посмотрела в сторону своего паха и увидела, как ритмично двигаются бёдра моего юного насильника, толкая вперёд окровавленный и блестящий член, который исчезал у меня между ног, внедряясь внутрь меня. Увиденная мной картина была мне крайне неприятна. Я понимала, что на его члене краснеет моя девственная кровь, что блестит он от моих соков, что он входит в мою уже не девственную пещерку, делая меня полноценной женщиной. Но моё тело наслаждалось болью и ощущением двигающегося мужского члена во влагалище, так как, ещё недавно, мучающее его жжение ноющая тяжесть, быстро прошли, сменившись на чувство насыщения и удовлетворения.
Движения члена Влада усилились, он приподнялся, и я почувствовала, как его член стал просто каменным и вдруг начал пульсировать, изливая что-то горячее в меня. Его член ещё некоторое время пульсировал во мне, потом Влад его вынул, и я почувствовала, как освобождается место внутри меня. Ощущение пустоты, там, где она была всегда, и потому не ощущалась, было странным, но на смену ему пришло чувство полового насыщения, когда я вдруг поняла, что Влад кончил в меня.
Так как я продолжала лежать с закинутыми ногами, то из учебников я знала, что это самая эффективная позиция для оплодотворения, что именно в таком положении эякулянт, то есть сперма, лучше поступает в матку. А так как меня никто не спешил развязывать, то я понимала, что вся жидкость Влада, который было наверняка очень много, только что поступила в мою разогретую матку, в самую середину цикла.
Пока я пребывала в анатомических и биологических размышлениях, Роман вскочил с уже стоящим членом и направился засунуть его в мою растерзанную пещерку, но Влад его остановил: «Стоять! Хватить с неё! Сейчас только ещё заразы всякой друг другу передать не хватало!» Роман обиженно отошёл от кровати, запихивая свой инструмент себе в шорты. Влад подошёл ко мне и, взяв ножницы с соседней тумбочки, отрезал связывающие меня верёвки, и вынул кляп. Получив долгожданную свободу, я осталась лежать на кровати, свернулась калачиком и заплакала. Оставив меня рыдать, все вышли из комнаты. Пожалев себя примерно полчаса, я решила действовать. Встала, полотенцем очистила с себя остатки своих выделений, крови и спермы, собрала в комок окровавленную простыню и пошла к себе в вожатскую. Через час, я уже ехала домой в автобусе, оставив на столе директора заявление об уходе.
Я никому не рассказывала о том, что произошло в лагере, никогда не слышала и о судьбе детей, поиздевавшихся надо мной. Почему то и в интернете я не нашла ссылок на видео или фото со мной. Через три месяца, я поняла, что беременна. Родители были в шоке. Я даже не думала, оставлять ребёнка или нет. Я ещё тогда, когда в меня только лишь поступала семенная жидкость Влада, и когда я осознала, что наверняка могу забеременеть, решила для себя, что оставлю ребёнка, даже зачатого насильно и подло. Воспитаю его лучшим человеком, чем был его отец.
Уже прошло три года, и мои негативные переживания, связанные с тем событием, уже притупились. Я, конечно, помню, как было больно и стыдно, как меня жгли слёзы обиды и страха. Но сейчас, когда мои душевные и тесные раны почти зажили, я уже не так однозначно вспоминаю о тех событиях. Подростки, которые поиздевались и изнасиловали меня, конечно, были негодяями, но такими их сделали их родители или их отсутствие и общество. Похоть, жадность, желание получить незамедлительно всё, что хочется, были характерны для них, так же как и для меня, наивность, педантичность, высокомерие и отсутствие искренней толерантности. За что я и была наказана, пусть даже таким жестоким способом.
Когда я остаюсь в тишине своей квартиры, и мой мальчик спит, а на меня накатывают эротические мечты и грёзы, я, синимая напряжение, прокручиваю в голове, снова и снова, те события, представляя, как меня опять привязывают и насилуют несколько мужчин. Так как это был мой первый и единственный сексуальный опыт, то когда я пыталась, иногда, познакомится с очередным мужчиной и он, желая, конечно же, сделать как лучше, был нежен и ласков со мной, меня это отталкивало, не позволяя продолжать отношения. Ожидая от мужчин силы и грубости, я с опаской стала относиться к добрым и отзывчивым представителям сильного пола, думая, что это их маска. Кроме того, я заметила, что мне нравятся только очень юные мужчины, с пушком на губах и возбуждённым блеском в глазах.
