глаз моих потекли слезы, наверное, впервые за всю жизнь я была на вершине огромного счастья. Сказать что-то в ответ я не смогла, слова застряли в горле комом, но сейчас они были бы уже неуместны. Теперь правили чувства… и нарастающее желание…. Когда брат снял с меня майку, я не сопротивлялась, тут же прильнув обнаженной грудью к его горячему торсу. Мартин устроился на постели, ловко усадив меня себе не колени, и прижал обеими руками к своему телу еще сильней. Спокойно выносить его страстные желанные ласки уже было выше моих сил. Я издала стон, как только почувствовала его сильные ладони на своей груди, затем их сменили губы, затем снова руки….
Избавиться от всей одежды не составило труда. Уже через минуту я и брат слились воедино настолько тесно, что, казалось, мы отныне составляем один целостный организм…. Ритм биения сердца Мартина повторял мой, а дыхание слилось в один поток. Глаза брата смотрели прямо в мои, слова больше были не нужны, мы прекрасно осознавали то, что происходило между нами…. Мы наслаждались друг другом, словно запретным плодом, вопреки возможным осуждениям и невозможному будущему… Ладонями и губами я ощущала разгоряченное тело Мартина, его сильные развитые плечи, руки, грудь и снова уста…. Ласки не прекращались ни на минуту, даже тогда, когда яркие, жалящие ощущения нарастающего оргазма затмили все вокруг нас двоих. Мы двигались в одном ритме, сознание сплелось, повторяя контуры наших тел, внутри нас обоих зрел мощный, обжигающий поток страсти, готовый взорваться миллиардами искр…
Мартин и Тара уснули только поздним утром, когда желтое солнце уже осветило своим сиянием весь небольшой городок. Дом их семьи ожил, каждый суетился по своему рутинному делу, пока пара молодых людей восстанавливала силы после необыкновенной ночи любви, ставшей явью. Сон был недолгим, но впервые, после нескольких вынужденных бодрствований, наполненных переживаниями, оба спали глубоко, умиротворенно и в нежных объятиях друг друга.
Первой проснулась я, когда яркое полуденное солнце посетило комнату. С трудом разлепив веки, посмотрела по сторонам сонными глазами, а потом потянулась всем телом, сладко при этом зевнув. Впервые на душе было настолько спокойно, казалось, что я уже забыла это ощущение. Лежа бок о бок с братом в постели, я предалась размышлениям, пока Мартин спал. Уголки губ поползли вверх от мысли, что рядом со мной находился он, я снова и снова вспоминала его признание в любви, крепкие, но ласковые руки, поцелуи…. Еще не до конца верилось, что это все происходит со мной. В одночасье, резко, внезапно жизнь моя изменилась, встав с ног на голову. Приподнявшись над подушкой на одном локте, я посмотрела на лицо брата, мирно досматривающего сны в стране Морфея.
Никогда не замечала его пушистые ресницы и чувственные губы. При взгляде не Мартина становилось тепло на душе. Он рядом, мой брат, мой любимый мужчина, и всегда был рядом со мной, просто оба мы до недавнего времени пребывали в слепоте. Я протянула руку к лицу брата и легонько погладила его слегка заросшую щетиной скулу, любуясь его улыбкой, которой он ответил на мое прикосновение. Мартин поднял руку и накрыл своей ладонью мою, а после открыл глаза, посмотрев на меня.
- Привет, сестренка, - прошептал он, с любовью рассматривая меня.
И я поцеловала его в губы, ответив на приветствие.
- Привет, братик, - с ласковой улыбкой прошептала я.
Спустя время, когда мы вдоволь наговорились обо всем, совершенно забыв о голоде, после того, как вспомнили детство и наши нелицеприятные отношения доселе, мы ненадолго замолчали. Каждый задумался чем-то своем, не подозревая, что размышляют об одном и том же. Мартин полулежал, упираясь спиной на поднятые подушки, а я пристроилась на груди брата, ощущая спиной биение его сердца. Мартин мерно поглаживал мое обнаженное предплечье пальцами, обнимая и прижимая руками к себе. В объятиях брата было тепло и спокойно, хотелось, чтобы этот момент длился вечно…
- Мартин?
- Да, малышка?
- Что будет с нами теперь? – вдруг задала я мучивший нас обоих вопрос.
Мартин вздохнул и немного помолчал, подбирая слова. Он обнял меня сильнее, поцеловал в макушку с взъерошенными волосами и спокойно ответил:
- Я очень хотел бы ответить на твой вопрос, Тара, но не могу. Но точно я знаю одно, - его голос потеплел, он притворно-кровожадно улыбнулся, - что никому тебя не отдам и никуда не отпущу!
С этими словами, он заключил меня в такие сильные объятия, что у меня перехватило дыхание. Мартин, смеясь, развернул меня к себе, уложил на постель, зарылся лицом в шею, обласкав ее всю и снова вернулся к моим губам. От щекотки я по-детски рассмеялась и, надо сказать, впервые у меня это получилось столь беззаботно. Нащекотавшись, мы посмотрели друг другу в глаза. В эту минуту я окончательно осознала, что мои чувства к брату настоящие, что теплившаяся так долго влюбленность, наконец, переросла в настоящую любовь. И не важно, что объектом искренней любви стал именно мой собственный родной брат, ведь сердцу не прикажешь. А там будь, что будет.
Обеими ладонями я обняла родное лицо брата и серьезно взглянула на него:
- Я люблю тебя…- тихо произнесла я.
Ответом мне был полный чувств взгляд брата и жгучий, до безумия страстный поцелуй в губы. Мы снова растворились друг в друге, в ощущениях, взаимном желании и обоюдной любви, совершенно не замечая того, что происходило вокруг…
Элис буквально вспорхнула на второй этаж, намереваясь зайти к младшей сестре, дабы поговорить кое о чем. Пришлось буквально в спешке вернуться в родной дом, дабы забрать забытые вещи. Время поджимало, ее бойфренд, давно перешедший в разряд женихов, с которым они собрались лететь на отдых, уже нервничал на пороге дома. Если они еще немного задержаться, то попросту не успеют пройти регистрацию перед посадкой в самолет. Потому сестра Тары подключила третью скорость и теперь носилась по дому, собирая нужное в руки. С этими же вещами она вбежала на второй этаж и остановилась у двери сестры, намереваясь быстро постучать и сразу же влететь в комнату. Но знакомый мужской голос внезапно заставил ее остановиться и замереть у двери. Элис прислушалась, а после нахмурилась. Затем тряхнула головой и вновь прислушалась, не веря своим ушам – голос, который доносился из комнаты Тары, принадлежал Мартину. Что это брат забыл в такое время в комнате сестры?
Движимая любопытством, Элис очень тихо открыла дверь, надеясь, что осталась незамеченной. Ей повезло. Хотя спустя мгновение она уже не была так уверена. То, что предстало взору Элис, просто привело в шок. Брат целовал в губы… Тару, свою же сестру. У Элис, моментально забывшей про то, что опаздывает в аэропорт, отвисла челюсть. Она как завороженная застыла у приоткрытой двери, наблюдая сцену внутри комнаты. Возмущение, потрясение, испуг, толика отвращения и снова крайнее изумление – все эти чувства отразились на лице Элис в хаотичном порядке.
Но мысли вдруг снова выстроились в стройный ряд и девушка твердо решила, что об этом просто обязана узнать их мать. Тихонько вытащив мобильный телефон, Элис отключила звук и настроила камеру, беззвучно щелкнув фотоаппаратом. Сделав еще два снимка, чтобы уж наверняка, она еще с минуту понаблюдала за парочкой и вскоре поняла, что лучше бы ей ретироваться, пока ее осведомленность не обнаружили. Также тихо затворив дверь, Элис быстренько спустилась с лестницы и устремилась прямиком к матери, готовящей себе и отцу кофе на кухне.
- Элис? Что ты тут делаешь, милая? – удивленно спросила мама, когда повернулась на звук шагов и увидела перед собой старшую дочь. Поцеловав ее, она добавила, - я думала, вы с Дени уже нежитесь под тропическим солнышком!
- Я кое-что забыла. Мам, у меня совсем нет времени, но… - Элис спешно вывела на экран своего мобильника нужное фото, - ты должна об этом знать.
Мать Элис в недоумении подняла брови вверх и тревожно спросила:
- Что случилось?
- Вот что, - Элис развернула свой телефон экраном к матери.
Сперва мать от неожиданности открыла рот, почти потеряв челюсть, но после подняла руку и закрыла ладонью половину лица, не отрываясь глядя на целующуюся парочку своих же детей. Ее потрясения длилось не долго, мама быстро пришла в себя и как-то странно вздохнула. Глаза ее выражали в эту минуту некое понимание или безысходность – Элис не смогла расшифровать, так как ее уже раздраженным тоном подгонял жених. Девушка быстро чмокнула мать в щечку и также мгновенно выпорхнула за порог, попрощавшись. Мама же, подхватив обе кружки со свежим кофе, устремилась в гостиную, где в кресле уже сидел ее супруг, увлеченно разбирая утреннюю почту. Вручив мужу кружку, женщина тут же поведала новость, которую сообщила ей старшая дочь. Супруг тоже был крайне удивлен, но оба прекрасно знали - пришло время поговорить о том, что скрывали они на протяжении всей жизни.
- Когда я согласилась взять Тару в семью и воспитать как свою дочь, я даже не могла предположить, что такое может случиться.
- Дорогая, Природу обмануть невозможно. Они оба тянуться друг к другу, подсознательно или на каком-то физиологическом уровне зная, что не являются родными. К тому же, пора бы уже Таре узнать правду, ты так не считаешь? - ответствовал отец семейства.
Женщина задумчиво отпила кофе из кружки, сидя на краю дивана.
- Тара и Мартин росли всю жизнь рядом, как брат и сестра, - она поставила кружку на журнальный столик и добавила, - мне кажется, не стоит ей знать о том, что она не наша….
Договорить она не успела, запнувшись на последнем слове. В комнате кроме родителей возникла Тара, неслышно спустившись со второго этажа и войдя в комнату. Она и Мартин намеревались надолго занять ванную, прошмыгнув туда вдвоем втайне от случайных свидетелей. А после, к общему удовольствию, порадовать изголодавшийся желудок. Но голос матери, достаточно удачно достигший ушей девушки, заставил ее остановиться у порога гостиной и подслушать важный разговор, внезапно заново перевернувший всю ее жизнь. Секунду назад Тара чуть не потеряла рассудок от услышанного, захлестнувшего ее сознание и душу, а в следующее мгновение уже резко сорвалась с места, на всех парах подбежала к своим родным и с огромной радостью повисла на шее у матери с отцом.
- Мама, папа… Спасибо! Спасибо вам большое! – сквозь слезы счастья лепетала Тара, а затем оставила два быстрых поцелуя на лицах огорошенных родителей, еще долго и одновременно недоумевавших после того, как их приемная дочь выбежала из гостиной.
