перелезла с помощью медбратьев на носилки. Дима накрыл меня простынкой, и медбратья покатили носилки к двери.
– Ребята, куда вы меня? – перепугано спросила я, когда мы оказались в коридоре.
– На кудыкину гору воровать помидоры, – иронично усмехнулся Женя.
– На процедуры, малыш, – ответил Дима.
Парни завезли меня в процедурный кабинет и переложили с носилок на кушетку.
Тут Женя, засмеявшись, спросил:
– Слышь, Димон, откуда у Катьки эта футболка? Ржачная такая, ваще.
– Прикольная такая, да, – с смехом согласился Дима, – Та то футболочка моей крестницы Алинки. Фиг ё знает, как она среди моих вещей оказалась.
– Ого, у тя ещё и крестница есть? – улыбнулся Евгений.
– Ну а ты думал, – ответил Дима, хихикнув.
– А чё Катюха без труселей? – спросил Женя.
– Трусики Катюшеньки грязные, – с улыбкой объяснил Дима, – Отдал стирать. Постирал бы сам, но кончился порошок.
Лёжа без трусов перед обсуждавшими меня пацанами, я не знала, куда деться от смущения. Единственное, что мне оставалось – это прикрываться руками между ног.
– Ой, стесняемся, стесняемся, стесня-аемся! – защебетал Димка приторным голосом, щекоча двумя пальцами мне живот.
– Можно подумать, мы голеньких девочек никогда не видели, – усмехнулся Женя.
Мягко разняв мне руки, Дима положил их мне по бокам.
– Так щас на малышку похожа, скажи, Жека? – повернулся он к рыжеволосому помощнику, – Вишь, кая она вся гладенькая, нежненькая?
Дима легонько провёл пальцами по моему лобку, заставив ещё больше покраснеть.
– Покраснела сразу, как рак, – прыснул смехом Женя.
– Щас я тебя буду клизмить, – объявил мне Дима, – Ты уже два дня не ходила какать.
Парень начал нежно гладить мне живот.
– Щас сделаем нашей заиньке клизмочку, она покакусяет, и животичек больше не будет бо-бо, правда, моё солнышко? – заворковал он и пощекотал своим носом мою щёку, – Ох ти моя ляпонька.
– Не понял, Димон, шо за сюси-пуси? – вызывающе спросил Женя, – Это шо тебе, сопливая ясельная малявка?
Дмитрий хихикнул.
– Я Катю по-другому не воспринимаю. Она щас так похожа на Лильку!
– Давай клизму ставь уже! Хорош про свою Лильку трындеть, – проворчал Женя.
– Щас, подожжи, – улыбнулся Дима, – Я хотел сначала у неё взять мочу.
– Шо, тут? – оторопело спросил Евгений.
– Ну так а де, – ответил, смеясь, Дима, – Пускай в баночку пописяет.
– Ребят, может, потом? – пролепетала я, чувствуя, как горит лицо.
– Потом суп с котом, кукуся моя, – улыбнулся Дима, – Я, между прочим, ещё позавчера оставил тебе баночку, в которую ты должна была пописять. Раз ты такая несерьёзная, то мне придётся проследить за всем лично. Щас пописяешь в эту баночку при нас с Женей.
Парень тут же принёс маленькую баночку и эмалированный тазик.
– Жека, задирай ей ноги, – попросил он помощника.
Женя так и сделал.
– Не-не-не, ещё выше, – попросил Дима, – Так, шоб коленочки к животику были прижаты. О так, да. А я щас Кате тазик под попу подставлю.
Я поёжилась от прикосновения холодного металла.
Димка рассмеялся:
– Ну прям копия Лильки!.. Кстати, Ира и Саня теперь держат Лилю над тазиком, шоб она туда и писяла, и какала. Ей ещё рано ходить на горшочек. Лучше всего приучать ребёночка к горшочку, когда он уже может сидеть.
« И долго он ещё будет меня со своей племянницей сравнивать?» – немного обиженно подумала я.
– Ну? – с улыбкой обратился ко мне Дима, – Чё лежим, кого ждём? Даже пятимесячный ребёнок сразу понимает, шо от него хотят, когда держат голышом над тазиком. Писяй давай!
Я почувствовала, как шершавый мужской палец защекотал мою «пиписечку».
– Пс-пс-пс-пс-пс, – начал ласково приговаривать Дима.
Женя громко захохотал.
– Разве Катюшенька не хочет показать дяде Жене и дяде Диме, как она писяет? – прощебетал Димка.
Я густо покраснела. Услыхав жуткое гоготание Жени, я покраснела ещё гуще.
– Ну давай, солнышко, надо пописять, давай, пусти струйку, – продолжал ласково уговаривать меня Дима, – Пс-пс-пс…
– Га-га-га, – заливался Женя, – Ой, Димон, Димон… Мой бедный живот!..
– Чщщщщ! – приложил палец к губам Дима, – Ты мне мешаешь её уговаривать!
Парень снова пощекотал мои половые губки.
– Будь хорошей девочкой, Катюшенька, пописяй, – ворковал Дима, – Видно, шо ты хочешь писять. Родители и медбратья всегда знают, как ребёнок просится на горшочек. Давай, зайка, писюлькай, не надо терпеть, пс-пс-пс-пс…
Димкино ласковое «псыканье» усилило мой позыв писять, но я твёрдо терпела, так как стеснялась это делать в присутствии двух парней.
– Шо-то твои нежные уговоры на неё не действуют, – перестав гоготать, сказал Женя.
– Да, ты прав, – согласился Дмитрий, – Ничё, щас помассирую ей внизу животика, можеʼ, пописяет. Опусти ей ножки.
Женя опустил мои ноги вниз, а Дима стал массировать мне низ живота. Парень знал, куда нажимать, потому что мне сильно хотелось писять. Через две минуты после интенсивного массажа позыв стал таким сильным, как будто я целый день терпела.
– Ох, как мы щас пописяем! – прощебетал Дима, продолжая массировать мой живот.
Прекратив массаж, парень рывком задрал мне ноги.
– Жень, подержи её так, – попросил он Евгения.
– Опять колени к животу прижать, да? – спросил Женя, взяв у Димы мои ноги.
– Ага, – кивнул Димка и снова начал меня уговаривать:
– Пс-пс-пс-пс…
Я еле-еле терпела.
– Та всё, Димка, хватит, – сказал Женя со смехом, – Скоʼко можно уже псыкать? Я щас сам напущу в штаны.
Неожиданно Димин голос стал строже:
– Кать, ну тебе шо, отняло? Чё ты не писяешь?
– Я понял, – улыбнулся Женя, – Она стесняется нас с тобой.
– Щас она достесняется у меня! – прогремел Дмитрий.
Сил терпеть уже не было.
– Пс-пс. Писяй! – приказным тоном бросил мне Дима.
Я тут же сдалась и начала писять по полной программе.
Димка снова расплылся в улыбке:
– Наконец-то вкурила, шо от неё хотят!
– Реально заставил пустить фонтанчик, да какой! – хихикнул Женя. Парни дружно захохотали.
Продолжая вовсю писять, я не знала, куда деться от смущения.
– Подставим под струйку баночку, – улыбнулся Дима, – О так.
Услышав характерное журчание, я поняла, что медбрат подставил мне баночку.
– Ничем щас не отличается от грудничка, – сказал Дима, – Малыши так любят писять, лёжа на спинке!
– А шо, у детей анализ мочи так и берут? – спросил Женя, – Де ты научился этому приколу?
– А друг рассказал, Федя его зовут, – ответил Дмитрий, – Закончил недавно факультет педиатрии. С красным дипломом, при чём. Страшно умный чувак: стоʼко всяких детских процедур знает!
– Крутецко, – улыбнулся Женя, – Буду и я теперь знать.
– На маленьких детей моментально действует, – сказал Дима, – И на детей постарше, как вишь, тоже.
Евгений опять взорвался гоготанием.
– Га-га-га… Вот эту ты называешь «ребёнком постарше»? Ой, блин, держите меня семеро…
Дима взял тазик и, подойдя к раковине, вылил туда его содержимое.
– Всё, пописяли, – сказал он, повернувшись ко мне, – Теперь температурку померяем. Жека, держи ей ноги дальше. Надо, шоб попочка её была открыта.
– Шо, градусник в попу? – спросил удивлённо Женя, – А чё не подмышку?
– Так температурка самая точная, – улыбнулся Дима.
По-прежнему лёжа с задранными вверх ногами, я с опаской наблюдала, как Дмитрий намазывает кончик градусника вазелином.
– Так-так, шо тут у нашей Катюши? – защебетал парень, потянувшись рукой мне за голову.
Я удивлённо оглянулась и тут же почувствовала, как что-то быстро скользнуло мне в попу.
– А!.. – вскрикнула я, скривившись.
– Тих-тих-тих, – зашептал Женя, утешительно потрепав меня по ноге.
– Ну-ну-ну, тихонечко, малыш, потерпи, – защебетал Дима, запихнув градусник ещё глубже. Внезапно он встал с кушетки.
– Держи ей ноги, Жека, я щас, – попросил парень ассистента и вышел из процедурного кабинета.
– И шо это нашло на Димку? – пробубнил Женя, – Чего это вдруг он решил обращаться с тобой, как с малым ребёнком? Ты не обижаешься на него за это?
– Та не, – ответила небрежно я.
– Не, шоб завидовать брату и играть в эти дэбильные игры с пациентами, надо ему жениться и своего ребёнка делать, – сказал ворчливо Женя. Рыжий парень поправил мне градусник в попе, засунув его поглубже. Заметив, как он пристально рассматривает меня между ног, я который раз покраснела, как рак.
Тут до моих ушей донеслось короткое, частое шипение. Я отвела глаза в сторону и увидела улыбающегося во весь рот Диму, резко и часто сжимающего большую, резиновую

 Назад Вперед 

Главная