Традиционно /МЕМУАРЫ ЧАСТЬ ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ МОСКВИЧКИ – ЭТО НЕ ЛЕНИНГРАДКИ!
одухотворенным, а ласковые взгляды Светки, которые она бросала на него, мне сказали о многом. Когда в лаборатории мы остались втроем, я поздравил ребят с успешной встречей Нового года. Гена довольно осклабился, а Володя скромно промолчал, промычав что-то вроде «Да, уж!»
- Надеюсь, тебе тоже подвезло? — поинтересовался Генка.
- Не без того, — ответил я, — но у тебя произошло исполнение желания, а для меня — это будни.
- Ты у нас «е…рь-энтузиазист», — подвел пошло-шутливый итог Владимир. — Но лучше праздник несколько раз в году, чем ежедневные праздничные будни.
- Кому как, — не согласился я. — Семейным мужчинам, наверное, лучше так, как ты сказал, а холостым мой вариант сексуальной жизни подходит лучше.
- Не сотрется от частого употребления? — усмехнулся Вовка.
- Наоборот! От ежедневных тренировок тело и дух становятся только крепче.
- Главное не перетренироваться! — констатировал он.
- Вот здесь ты прав, — согласился я.
Гена, что-то вспомнив, сорвался с места и исчез. Отсутствовал он довольно долго, не мене часа. За это время я успел переговорить по телефону с Аленчиком и Людмилой. Обе наперебой уговаривали меня придти к ним в гости на Новый год. К ним идти не хотелось. Ну не мог я праздновать Новый год с мамой и дочкой, которых трахал по очереди. Но одно дело видеть их изредка по одной, а другое — видеть и общаться с обеими сразу. Да и не был я уверен, что эти женщины не захотят чего-нибудь «особенного» в такой праздник. Конечно, с двумя женщинами одновременно приходилось заниматься сексом, но с родными до такой степени друг другу женщинами, ни разу. Я даже представить себе не мог, как такое произойдет. Иногда, в такие вот моменты, на ум приходило, а «не дурак ли я?!»
«Какая, в принципе разница, в каком они родстве! Это просто две бабы, такие же, как и любые две другие, которые непрочь отдаться тебе одновременно. Зачем задумываться о том, кем они друг другу приходятся? Тем более, ты и так их обеих по отдельности трахаешь! И они знают об этом. И даже, возможно, скорее наверняка, делятся впечатлениями».
Но самоуговоры ни к чему не приводили. И если при мысли о каждой член приходил в движение, то при попытки представить, как я кувыркаюсь сразу с обеими, мой конец даже не дергался. Какое табу срабатывало во мне, не знаю…
Было у меня два женатых приятеля, которые не скрывали, что живут со своими женой и тещей, да еще и на стороне имеют любовниц. И на мои расспросы, как они при этом себя чувствуют, заверяли, что е…ть одновременно мать с дочерью — это «улет»! Возможно, для них это было именно так, но не для меня. Поэтому на уговоры Аленки и Люды я не поддался, но и не отказал в категоричной форме.
Позвонила Ольга и поинтересовалась, а не хочу ли я с ней перепихнуться сегодня? Конечно, свой вопрос она облекла в иную форму, но смысл и результат нашей встречи у меня дома сводился именно к этому. В принципе, я был не против, но ответил, что перезвоню ближе к концу рабочего дня. Могла вернуться Валентина, а разнообразный секс с ней меня устраивал больше, чем однообразный с Ольгой. Вообще ее я стал использовать и использовать очень рационально, по остаточному принципу, «на крайняк». Она ведь тоже меня использовала…
Безусловно, во мне, прежде всего, говорило обиженное самолюбие. Как так, меня предпочли другому мужчине! А на вторых ролях я не привык находиться. Однако, ко всему прочему, я смог оценить и полученную свободу действий. Первоначальная горечь и обида отступили и спрятались глубоко, глубоко, а на первый план выступило желание доказать, прежде всего самому себе, что можно наслаждаться жизнью и без этой женщины, как я обходился уже много лет без «своей» «десятиклассницы». Правда, горечь, обида на нее, ощущал, не проходили, но превратились в неприятный осадок юности, в чувство потери человека, с которым возможно мог бы быть счастлив. Но это «возможно мог бы» приводило к мысли, а «если бы нет?»
В отношениях с Ольгой, в принципе, меня посещали схожие чувства. И где-то я ее понимал, как мать, как женщину, испугавшуюся остаться с более молодым любовником один на один. И даже оправдывал, но…
Понимал, понимал, понимал, что настоящей взаимной Любви ни тогда, ни сейчас не было, потому что оба руководствовались головой, а не сердцем, которое не умеет думать, а только чувствовать. И если побеждает голова, то, значит, Любви места нет. И человеку, не испытав, остается только гадать, а как бы было если бы? И возникает куча вариантов! Закопаешься! Какая уж тут к черту Любовь!
И факт, остается фактом — и в юности, и сейчас, в более зрелом возрасте, женщины, которых я любил, предпочли мне других мужчин…
Эти реалии, естественно, сказались на моей самооценке, и я многочисленными связями, наверное, теперь пытался доказать себе, что не безнадежен, что меня можно и нужно любить, предпочитая всем другим мужчинам. Конечно, не будучи идиотом, прекрасно осознавал, что такое невозможно, но присущий любому человеку эгоизм и природная надежда на свою исключительность, твердили обратное. Этот разрыв между реальностью и желаниями вносил в душу разлад, образовывал хаос, не давал спокойно жить и выбрать единственно правильный путь.
Сейчас я плыл по течению, загребая, то вправо, то влево, не чувствуя берегов, и страх, и безнадежность охватывали меня…
Страх отсутствия взаимной Любви может привести к деградации человека. Психологи говорят, что когда человек начинает бояться и не видит «берегов», он становится злым и жестоким по отношению к другим. Наверное, они правы…
Правда, злость я ощущал в себе периодически, а вот жестокость, скорее, жесткость в отношениях с дамами, чувствовал в себе постоянно. До женитьбы я был мягче с ними, однако появившаяся жесткость, чувствовал, влекла ко мне противоположный пол. Не понимая, почему так, я пользовался этим «на полную катушку»!
Вот и сейчас, заставив Ольгу ждать моего звонка, я тем самым поставил ее в зависимое положение. И она знала, что если попробует передумать, жалеть о ней никто не будет. И ждала. И когда я соизволил позвонить, она, как миленькая, выслушала, где и когда мы встретимся.
Позвонил Ольге после звонка Валентины, которая сообщила мне по телефону, что на работу не вернется, а заедет сначала к тетке, а от нее вернется к себе. Она надеялась, что я приеду сразу после работы к ней, но я сослался на просьбу матери купить кое-что из съестных припасов к празднику.
- Тогда приезжай, как освободишься. Я сгораю от нетерпения, — тихо, но страстно проговорила коллега.
На встречу с Ольгой я не стал спешить, поскольку несколько раз подруга позволяла себе опаздывать на пятнадцать минут. Тем более, Генка, пользуясь тем, что Владимир уехал, и мы остались с ним вдвоем, рассказал мне, как они пялили поочереди Светку с Ольгой.
- Бабы вчера так наклюкались, что готовы были от избытка эмоций, отдаваться, отдаваться и отдаваться. Причем, если сначала Светка отдавалась мне, а Ольга Вовке, то после двух палок, которые мы бросили каждой, подруги перестали понимать, кто их трахает. А, может быть, понимали, но алкоголь раскрепостил их и позволил быть развратными. Мы даже е…ли их на соседних столах!
- Только в вагины или рты с попами тоже задействовали?
- Безусловно! Только в задницы мы их поимели напоследок. Боже, как они сладострастно стонали и кричали!
- Представляю, — улыбнулся я, желая закончить разговор.
Но Гена не мог остановиться, переживая вчерашнюю групповушку еще раз. Он начал расписывать мне влагалища подруг, их сиськи и задницы, как каждая кончает. Получалось это у него колоритно, я заслушался. Но в итоге приятель заявил, что Светка ломалась, как целка, а оказалась, как и все, блядью. Да и Ольга хороша — уверяла, что любит, а с Вовкой е…лась, как последняя шлюха. Нет, бабам верить нельзя! Таков был его окончательный вывод…
На встречу я опоздал на десять минут. Посмотрел. Ольга опаздывала. Тогда я отошел от места встречи и стал наблюдать. Через пять минут она подошла. И стала с удивлением озираться вокруг, не увидев меня. Через пять минут ожидания подруга начала нервничать и в нетерпении ходить взад и вперед, посматривая на часы. Промариновав ее еще минуты две, двинулся ей на встречу. На мое опоздание замечаний с ее стороны не последовало, а я не подумал извиняться. Она же не извинялась…
До дома добрались быстро. Зашли, разделись, легли. Она