за Толиком. У Анны ведь своя жизнь, свои заботы и парень ей, конечно же, мешал. Но Толика не оказалось там, он бегал где-то на улице. Дом Анны находился в пригородной зоне и здесь детям было где поиграть. Он уже успел друзей завести.
Анна была в застиранной розовой рубашке, в шортах. Она оттолкнула мою руку, когда я к ней полез.
- Месячные у меня, — кратко сообщила она, — Кофе будешь?
Мы пили кофе и разговаривали.
- Алёнка всё же угадала пароль, — бросил я пробный камень.
- Да ты что?! Вот молодец! И какой?
Я засмеялся. Её реакция выглядела столь искренней, что, на неё можно было бы купиться.
- А то ты не знаешь!
Она не смутилась:
- Откуда?
- От верблюда. Ещё скажи, что не знала о том, что она уже пру дней как его знает.
- Так она тебе всё же сказала!
- Вот если бы так.
- А как ты узнал?
- Неважно.
Анна молчала, не зная, как ей поступить, что сказать.
- Я не знаю, как мне с ней теперь поступить. То она трахалась, видите ли, по необходимости. А теперь, выходит, по желанию.
- Не выгоняй, не… не разводись.
- Это же подло по отношению ко мне!
- Ну, подло, ну, схитрила девушка! Прости её.
- А ему я сегодня же морду набью!
Анна помолчала, о чём-то думая.
- Ром, а может… может позволишь ей ещё разок, напоследок?…
- Ты думаешь, что предлагаешь?!
- Я была замужем, я знаю, что такое сладость секса с другим мужчиной при живом муже. Сделай жене ещё один день праздника. Какая теперь разница — одним разом больше, одним меньше. Сделай жене последнюю гастроль.
Юрий появился в привычное время. Я с ненавистью посмотрел на него, он только усмехнулся. Я опять увёл сына в свой кабинет, усадил за уроки. Сказал, чтоб не вставал, пока я не приду и не проверю, как он выучил. А сам отправился в его комнату. В нашей спальне любовники уже давно занимались своим приятным делом. Юрий лежал между ног Алёны так, что она одну ногу закинула ему на плечо. Пальцы его трахали мою жену в обои дырочки. Алёна уже возбудилась, и его действия доставляли ей удовольствие. Это было видно по довольной улыбке на её лице.
- Дай твою руку, — сказал он.
Взял её пальчики и засунул ей во влагалище, вытащил и сунул теперь себе в рот. Это так её возбудило, что она аж застонала.
- Как вкусно! — он опять погрузил её пальцы в её вагину и сказал: — попробуй, какая ты на вкус.
Алёна пососала свои пальцы и теперь уже сама сунула их в свою киску, снова пососала, потом опять засунула, дала пососать Юрию. Потом он решил перейти к другим сексуальным утехам. Они легли в позу 69 и я видел, с каким наслаждением на лице, как что-то необычайно вкусное, она взяла в рот его член. Слышалось громкое причмокивание и приглушённое довольное мычание партнёров. Алёна вошла в раж, а когда она входит в раж, она способна на разные безумства. Вот и теперь, теряя остатки всякого контроля над собой, она стала кусать его за член, за яйца, отчего он начал вскрикивать. Её голова опускалась всё ниже и язык теперь обрабатывал его промежность, добрался до ануса.
Юрий раздвинул ноги совсем широко, насколько это было возможно, чтобы обеспечить ей беспрепятственный доступ к его дырке. А Алёна уже старалась как можно глубже засунуть свой язык в эту дырку. Потом она вцепилась зубами ему в ягодицу, потому что оргазм накрыл её в этот момент. Юрий заорал от боли, но она не расцепляла зубов и долбила его лобком по лицу, совершенно не осознавая, что делает и как делает. Юрий тоже разрядился, видимо под действием этого бурного оргазма моей жены. Её шея, плечи, грудь были в его сперме. Успокоившись, она поднялась.
- Ты куда?
- Поссать, а то так расслабилась, что ссать захотелось.
- Знавал я одну бабу, которая так кайфовала, что обоссывалась. Слушай, а хочешь… хочешь — мне в рот поссы.
- Ох ты! — восторженно воскликнула моя жена.
Она примостилась, присев над его лицом на корточках. Он открыл рот. попала она не сразу, поэтому лицо и постель вокруг его головы стали мокрыми. Юрий глотал судорожно и торопливо, захлёбываясь. Алёна выпустила всю мочу и тут же уселась киской на его лицо. Процедура утоления жажды любовника так её возбудила, что она снова готова была трахаться. Мой член ломило так, что сознание мутило от возбуждения и похоти. Увиденное было за гранью нормы в сексе, хотя я слышал о таком. Она продолжали в том же духе, но досмотреть я не смог — дверь вдруг открылась и на пороге своей комнаты нарисовался сын.
- Папа, я уже всё….
- Пошли-пошли, — я просто снёс его с порога и потащил в свой кабинет.
Я плохо вникал в то, что он мне рассказывал из выученного урока. Меня всё ещё трясло от возбуждения. Я представлял, как возбудилась жена, какой кайф она поймала, когда ссала Юрию в рот. Картина раскоряченной голой женщины над лицом этого ублюдка и струя льющаяся из её киски ему в рот и на лицо так и стояла перед глазами. Мой член так и не опал, и я старался сидеть как-то так, чтобы Толик не обратил внимания на мои оттопыренные брюки. И, знаете, я не пожалел, что дал жене ещё один шанс потрахаться с чужим мужиком, ощутить, как говорит Анна, сладость секса с чужим мужчиной при живом муже.
Вечером, когда мы легли с Алёной в постель, я сказал, хотя она, конечно сменила мокрое постельное бельё:
- Что-то ссаками пахнет.
- Ты смотрел? — догадалась она.
- Конечно. И как ощущения?
- Вообще улёт. Я, когда ссала, чуть не кончила! — она протянула руку к моему вставшему члену и стала его неспешно дрочить.
- Флешку-то в полицию отнесла?
- Да, а ты откуда?… Анька сказала?
- Нет, случайно ваш разговор по телефону услышал.
- Прости. Мне так стыдно, что я тебе сразу не сказала. Ты, конечно, вправе на меня сердиться, — она увеличила амплитуду движений своей руки по моему уже кайфующему члену, — но если хочешь я за это что угодно тебе… А хочешь секс с двумя женщинами?
- Хочу.
- Я подумала, что нам надо как-то разнообразить секс. Что тебе тоже удовольствия побольше было, — затараторила она.
- А с кем? — усмехнулся я.
- Да хоть с кем. С кем захочешь.
- Анна согласится?
- Анька? — Алёна сразу затихла, даже дрочить перестала.
- А ты хочешь с Анькой?
- Ты ж сама сказала, с кем захочешь.
- Ну… ну я попробую её уговорить.
Суд лишил Алёну прав, признал её невиновной в гибели пешехода и присудил большой штраф. Так закончилась эта история.
Кстати, телефон она у этого мужика так и не забрала.
С тех пор, как моя жена Алёна сбила пешехода, всё у нас пошло по какому-то дикому сценарию, который выстраивали не мы сами, а кто-то за нас, заставляя совершать поступки, которые мы бы в своей жизни сами никогда совершать не стали. Хотя… кто знает. Ведь всё, что мы делали и делаем, всё равно зависит и от нас самих. Может быть, в ситуации, которая возникла вследствие этого события, мы могли бы найти какой-то другой выход.
Но всё пошло так, как пошло. И целых две недели чужой мужик развлекался с моей женой, а я как какая-то тряпка, вынужден был наблюдать, как они кувыркаются в нашей спальне. Но когда всё это закончилось, я твёрдо решил убить его. Сделать это раньше я не мог: от него зависело доказательство невиновности моей жены. Шантаж, в чём бы он не выражался, дело подлое, а его условия вообще оказались сверхподлыми. Но другого выхода мы тогда не видели. И вот сейчас я пытался отыскать этого человека, только безрезультатно. Я шёл к тому месту, где произошло то ДТП и думал о жене.
С тех пор, как этот Юрий ворвался в нашу жизнь, она очень изменилась. Он пробудил в ней похоть и теперь наша жизнь делилась на до и после ДТП. Сексом мы теперь занимались настолько часто и разными способами, что первоначально я кайфовал, а потом стал уставать, потом терять к этим утехам интерес. В отличии от Алёны.
Расчёт мой был прост: место происшествия на дороге можно было снять с одной определённой точки. Вот я и приехал отыскать эту точку. Сделать это удалось без проблем. Вокруг стояли деревья, запорошенные снегом, и только с одного места было всё видно так, как видно на съёмке. Однозначно съёмка велась с балкона второго этажа дома, который стоял как раз напротив этого места. Высчитать квартиру труда не составляло.
На всякий случай я спросил у старушки, вышедшей из подъезда, где в этом подъезде живёт Юрий (мол, забыл его фамилию, у него ещё есть семья и дети, и на лицо он такой симпатичный). Бабка, оказалась его соседкой, и фамилия его была Проскурин, и работал он на заводе мастером… В общем, информации оказалось достаточно. Взял на работе два дня отгула. Решение моё было твёрдым, вот только вопрос — чем убивать? Нож мне показался, почему-то банальным, пистолета не было. Чисто случайно в гараже взгляд упал на короткую трубу. Такую под пальто можно спрятать.
И вот я стою в подъезде, под лестницей и жду. Жильцы, проходя мимо, косятся, но ничего не говорят. А вот и сам Юрий, спешит домой с работы. В руках у него сумка, видимо с продуктами. Он меняется в лице, пытается улыбнуться своей самоуверенной улыбкой, но у него это не очень получается.
- Роман! Какими судьбами?!
- А ты как думаешь? — я вытаскиваю из-под полы трубу.
Надо отдать ему должное, он держит лицо.
- Что, убивать меня пришёл?
- А ты как думаешь? — повторил я.
- Рома, только не надо нервничать. За то, что я трахал твою жену, я, конечно, извиняюсь, но ты же сам разрешил. И потом, — он пятится, — я так думаю, я не единственный кто это делал, судя по тому, как она себя вела. Что, всех убивать?
Да он наглеет, даже насмехается надо мной.
- Не за это я тебя сейчас убью, а за … за шантаж, за то, что ты подло воспользовался ситуацией.
- Вона как! Так я тебе скажу больше. Я и сейчас поёбываю твою жену, потому как телефон-то у меня остался, и она сама… В общем, понимаешь, сейчас-то никакого шантажа нет.
- Врёшь!
- А ты у её подруги спроси, у Аннушки.
Я решаю, что тянуть больше нечего, не стоит выслушивать его дальнейшие откровения, и, несмотря на закипающий гнев, в глубине сознания понимаю, что он не врёт. И тут снова открывается дверь, входит симпатичная женщина с двумя девочками.
- Папа! А мы же в зоопарк не съездили!
У девочки очень ясные глазёнки и забавные косички, торчащие из-под вязаной шапочки. Эти глаза переходят на меня, и я понимаю, что хладнокровный убийца из меня не получится. Жена чувствует, что здесь происходит что-то неординарное, смотрит на трубу в моей руке и тревожно спрашивает:
- Юра, это кто?
- Знакомый, — уже расслабленно говорит он, понимая, что я не стану размахивать трубой.
- Ну, тогда приглашай его… — в её голосе всё ещё напряжённость.
- Да он уже уходит.
- Извините, — говорю я, — у вас чудесные девочки, — и выхожу из подъезда.
