делать нельзя. Хотя, я больше боялся тогда, что Кать-ка забеременеет от меня, не зная, что в таком возрасте это практически исключено. Но я в любом случае не собирался вводить член в ее влагалище, собираясь только поелозить им вволю по Катькиной пипке.Катька легла на кровать, широко раскинув ноги - так непринужденно, словно сыграла в ней "генная память", словно она проделывала уже это десятки, сотни раз!Я склонился над ее животом, стремясь в непосредственной близи увидеть все красоты ее девичьего органа. О! Они действительно были прекрасны! Пухлые губки разошлись в стороны, а между ними розовели еще две губки, но уже гладкие и блестящие, и чуть сморщенные, как два лепестка розы. Они были тоже слегка приоткрыты, а между них, в самом низу, темнело отверстие. Оно было маленьким, но удивительно манящим, зовущим в свою непостижимую глубину. И вверху, довершая волшебную картину, теперь уже явственно выпирал как бы малюсенький пенис. Я поднес свою дрожащую руку к этому богатству, но только лишь коснулся влажных внутренних губок пальцами, как ощутил мощный прилив внизу собственного живота!"Сейчас ведь кончу!" - подумал я с ужасом и отпрянул от Катьки. Слегка отдышавшись и пересилив позыв к семяизвержению, я медленно стал приближать головку члена к Катькиной промежности. Вот, нако-нец, тонкая кожица головки коснулась атласного бутона Катькиной разверстой пипки. Я надавил, совсем чуть-чуть, и головка направилась прямо в загадочную дырочку, накрыв ее, словно пробка. Желание вдви-нуть туда головку, а затем и весь член полностью стало таким непреодолимым и диким, что я чуть было не поддался ему, забыв обо всем на свете. Но Катька вдруг так громко засопела, почти со стоном, что я сразу опомнился и отдернул член. И вовремя! Тут же он, не выдержав безумного напряжения, задергался в паро-ксизме страсти, и на Катькин голый живот выплеснулась длинным жгутом белая струя спермы.- Ой! - завопила Катька. - Ой-ой-ой!!!А сперма лилась и лилась на нее. Это было первое мое столь продолжительное и обильное изверже-ние!- Не шевелись! - крикнул я сестре, испугавшись, что сперма стечет с ее живота на покрывало кровати. Катька замерла, во все глаза разглядывая живой гейзер. Наконец, безумные толчки прекратились, и белесая жидкость, капнув еще пару раз на Катькин живот, иссякла.- Вот это да!!! - восторженно зашептала Катька. - А что это?! А почему?!Вместо ответа я побежал в ванную за тряпкой. Больше всего на свете сейчас я боялся, что неожиданно вернутся родители и застанут голую Катьку, заляпанную моей спермой! Я почему-то был почти уверен, что так оно и случится! Я трясущимися от ужаса руками намочил тряпку и бросился назад, в спальню. Катя все так же неподвижно лежала, поблескивая залитым спермой животом. Ноги ее по-прежнему были разведены, вся пипка была как на ладони, но почему-то сейчас мне не хотелось на нее смотреть. Я быстро стал вытирать сперму, но больше размазал, чем вытер. Пришлось сбегать прополоскать тряпку, вернуться, сбегать еще раз... Наконец Катька была чистой. Я, устало вздохнув, сел рядом с ней. Только сейчас я вспомнил, что по-прежнему голый. Катя уже не лежала, а сидела на кровати и во все глаза таращилась на мой пенис. Все же он произвел на нее впечатление! Хотя в тот момент он снова был маленьким.- А... можно мне его потрогать? - спросила Катя.Мне, честно говоря, уже не очень-то хотелось чего-либо подобного, точнее - совсем не хотелось. Но обижать сестру, подарившую мне такие счастливые моменты, тоже не хотелось. Да и страх перед возвраще-нием родителей прошел так же стремительно, как и накатил. Времени только полдевятого! Да они раньше двенадцати ночи не вернутся ни за что!- Потрогай, - сказал я, раздвигая ноги.Член повис между моих ляжек маленькой сосисочкой. Катька взяла его осторожно двумя пальчиками и приподняла. Ее взору открылись мои слегка покрытые редкими волосиками яички.- А это что такое? - спросила Катька с интересом первооткрывателя.- Это яйца, - немного грубовато ответил я. - В них и вырабатывается та жидкость, что лилась на тебя из члена.- А зачем? - сверкнула глазками Катя.Ну, не знаю вот, почему не захотел я рассказывать ей про то, откуда берутся дети. Почему-то непри-ятна была мне эта тема в тот момент. Может, потому что я как раз и боялся беременности Катьки? Короче говоря, я отговорился незнанием.Впрочем, Катя, похоже, уже забыла о своем вопросе, потому что член мой в ее руке снова стал расти. Я устроился поудобней и сказал Катьке...- Води рукой вот так! - и показал ей, как именно нужно "обихаживать" мой член, а попросту говоря, "дрочить".Катька не очень умело, но старательно взялась за дело. Я вновь был наверху блаженства! Рука моя сама собой, непроизвольно, потянулась в Катькину промежность и легла на ее бугорок со щелью. Сестра тут же слегка раздвинула ноги, и моя ладонь сразу очутилась во влажной сердцевине девчоночьего органа. Я даже пару раз провел там вверх-вниз, и этого оказалось достаточно, чтобы я снова кончил. Катька не среа-гировала сразу, а я почему-то промолчал, не предупредив ее, и струйка спермы, гораздо слабее предыдущего потока, брызнула ей на руку.Катя поднесла руку к самым глазам, рассматривая мутные капли, а потом многозначительно произ-несла...- А я, кажется, знаю, зачем эта жидкость! Из нее ребенок заводится!Ого, как оказывается много знала девятилетняя пигалица!- Для этого она должна попасть внутрь женщины, - недовольно буркнул я, но, опомнившись, вновь прикинувшись дурачком, добавил... - Наверное...Катька пальцем другой руки подцепила каплю спермы и, направив этот палец к своей щелочке, про-говорила...- Сейчас мы это проверим!Меня чуть "кондрашка" не хватила!- Не вздумай! - заверещал я, хватая тряпку, все еще лежащую здесь, и вытирая Катькину руку и па-лец.- Я же пошутила! - засмеялась сестренка. - Что я, дура что ли?А ведь я так и не понял тогда, шутила она или нет, знала что-то об этом или случайно "дотумкала"!Вот таким был мой "первый опыт".- Но это же было просто детскими шалостями! - наконец не выдержала я, хотя уже чувствовала, как все стало уже просто мокрым между ног, а мой клитор требовал немедленной ласки.- В тот год да, - кивнул головой папа.- А дальше?- А дальше - Катька заболела. У нее был гнойный аппендицит - перитонит, слышала?Я не слышала такого слова, но все же кивнула утвердительно. А папа, как бы случайно положив свою руку мне в промежность, продолжал...- Она лежала в больнице месяц, если не больше. Да и потом, когда выписалась, ни о каких подобных играх речь идти уже не могла. Во-первых, Катьке было просто больно - шов на животе был огромным, - а во-вторых, родители окружили ее тройной заботой. Никаких одиночных походов в гости и прочих вольно-стей уже не было как минимум полгода. А нам этого времени вполне хватило, чтобы чуть-чуть повзрослеть, отвыкнуть от былых откровенностей... Короче говоря, мы снова стали обычными братом и сестрой, не вспо-миная даже намеками о былых забавах...Но мы продолжали искренне дружить. И когда я приехал домой на каникулы после первого курса ин-ститута, мама предложила нам с Катькой поехать на лето на Волгу, к тете Вале - папиной тетке. Поехать одним, потому что ни у мамы, ни у отца летнего отпуска в тот год не было. Надо ли говорить, как мы радо-вались! Первый раз - одним, без родительской опеки! Особенно этому радовалась Катька... я-то уже годик хлебнул "вольной жизни", а она только перешла в девятый класс.Тетя Валя - ты должна о ней помнить, я рассказывал - жила тогда в Тольятти, у самой Волги. Чудес-ное место для отдыха! У нее была маленькая дачка, скорее - просто сарай при огороде, куда и поселила нас тетя Валя. В этой хибарке была односпальная кровать, тахта и стол с одним стулом. А что нам было надо еще? Зато мы были предоставлены сами себе! Тетя Валя приходила днем полить огород, мы тоже пару раз в день ее наведывали, зато остальное время было нашим! Мы купались, загорали на Волге, объедались моро-женным, развлекались на аттракционах, ходили в кино и на концерты! Но однажды...Короче, Катя спала, естественно, на кровати, а я - на тахте. Обычно мы просыпались рано, чтобы бе-жать сразу на пляж, а тут после какого-то позднего концерта, проснулись довольно поздно. Я
