цвета, которые удивительно шли ей, а потому, можно представить, как прекрасна была маленькая коричневая от загара ступня, что недавно была извлечена из валявшегося рядом чёрной туфельки, с толстым высоким каблуком, и брошена на уродливое дерева стула, где её доставали пальцы руки, аккуратно и медленно нанося на блестящие ноготки ярко-красный лак. Обработаны пока были лишь большой и тот, что рядом с ним пальчик, остальные же были прекрасно чисты и не менее красивы. - Привет! - обрезав песню, весело поприветствовала меня Вика. - Как дела? - Нормально, - пряча взгляд от её задорных глаз, сказал я. - Как твои? - Чудно, - по обыкновению ответила она и вновь уронила свой взгляд на свою стопу, начав осторожно накрашивать следующий пальчик. Я же, видя, что стул мой занят, попросту опёрся об одну из вешалок. - Что так встал далеко? - не глядя на меня, ухмыльнулась Вика. - Боишься меня, что ли? - Почему? - не согласился я и, желая продемонстрировать, что не боюсь её, подошёл поближе, при том глаза мои, как я не старался, впились в её обрабатываемую ножку и ни как не хотели оттуда уходить. - Чего мне бояться-то? - Не знаю, - с каким-то потаённым смыслом проворковала Вика. - Мало ли... Мы немного помолчали, она справилась с ещё одним пальцем, кроме того, ровно на секунду, в момент движения кисточки по прозрачному ногтю, вскинула брови свои в мою сторону и, увидев, что хотела увидеть, а именно мой завороженный взгляд направленный на её стопу, довольно улыбнулась. - Послушай, Миша, - сказала она, наконец, примериваясь к последнему пальчику. - О чём ты сейчас думаешь? - Ни о чём, - среагировал я. - Неправда, - вздохнула Вика. - Серьёзно ни о чём, - стоял я на своём, тем не менее, чувствуя, что краска начала красить моё лицо так же, как лак её чудные ноготки. - Ладно, - не стала спорить Вика. - А о чём ты обычно думаешь, когда слышишь слово "влагалище"? - около секунды я молчал, ошеломлённый и не имеющий понятие, что же мне ответить на столь дерзкий вопрос. - Или "клитор"? - продолжала Виктория, принявшись и за последний пальчик. - Или "пизда"? - она ухмыльнулась своим мыслям. - Женская жопа? - Не знаю, - покраснев, словно помидор, ответил я, понимая, что молчание здесь будет больше, чем глупым. - Неправда, - опять вздохнула Вика. - Правда, грубое слово "пизда"? Разве можно чудную женскую плоть назвать таким убогим именем. "Хуй" ещё ладно, всё равно у вас в нём ничего чудного нет! Но "пизда!" Ужас... Ты согласен? - Наверно, - не определённо ответил я. - Устала! - вдруг отрезала Вика, распрямившись и откинувшись на спинку стула, при том попка её сползла немного дальше от той самой спинки, благодаря чему, девушка оказалась в полулежачем положении. - Слушай, не хочешь накрасить мне вторую ножку? - и когда я неопределённо замялся. - Давай! - бросила она уже с приказным тоном, при том обработанная её стопа соскользнула на пол, а вторая, покинув второй туфелек, взлетела на стул. - В этом-то, я думаю, нет ничего зазорного, - и рука её вытянулась в мою сторону, держа миниатюрную кисточку. Я чуть-чуть задержался, мне очень хотелось схватить инструмент и припасть к её ноге, творя красоту над её ногтями, однако, что-то сдерживало меня, а потому я стоял до тех пор, пока она не крикнула ещё раз: - Ну же! Что в этом такого? - ничего такого в этом действительно не было, а потому я медленно подошел к ней, взял из её рук кисточку и, склонившись над её стопою, потянулся к ней инструментом. - Нет! - недовольно отрезала Вика, отодвинув ногу от моих рук. - Так ты только измараешь мне ножку. Опустись ниже! - я склонился ещё больше, но и это ей не понравилось. - Тебе же неудобно! - заявила она. - Встань на колени... - с секунду я медлил, глядя в её бездонные глаза, где светилось озорство и возбуждение, затем же медленно опустился в то положение, которое ей хотелось. - Вот! - счастливо возопила Вика. - Теперь бери кисточку и аккуратно начинай красить ноготь... - я осторожно потянулся к её большому пальцу тонкой щетинкой кисти. - Смотри, не замарай палец... Слышишь! - прикрикнула она мне от счастья оглохшему. - Медленно и аккуратно. - Что я и начал делать, бережно, кончиком кисточки водя по глянцу её ногтя, забыв об окружающем мире, отдавшись всей душой только этому большому пальцу. Закончив с ним, я из под опущенных бровей глянул на Вику и увидел, что лицо её полно торжества и чего-то хищного, как показалось мне, чувства собственной власти. - Второй! - поторопила меня она. Я взялся за второй нежный и милый пальчик, за его небольшой ноготок, даря ему яркую краску. - Нравится? - спросила она меня, когда я на половину разобрался с ним. - Да! - тихо прошептал я, но она услышала. - Я знала, - торжественно сказала она. Однако я её не слышал, видя перед собой лишь маленькую стопу, над которой мне надо было работать, видя лишь озорно шевелившийся пальчик, что не давал мне себя докрасить. Неожиданно для себя, я забыл о кисти, забыл о данном мне задании, не сумел сдержаться и, обхватив её стопу руками, страстно принялся целовать её, упиваясь её сладостным вкусом и дрожа от возбуждения. - Подожди! - грубо вырвала из-под моих губ свою ножку Вика. - Тут лак ещё не высох, - она бросила эту стопу на пол, зато ту тут же сменила уже обработанная лаком ступня, где весело горели красными фонариками нарядные ноготки. - Давай эту! - меня не нужно было просить дважды, я впился в её ногу, целуя стопу везде, где только можно было, слизывая пыль, что могла насесть на свежий лак, с каждого её ногтя, громко чмокая, кидая губы то туда, то в другое место. Забираясь языком между её пальцами, я чувствовал, что эта нога её почти не ходила сегодня, была лёгкая кислинка, но она не могла сравниваться с тем привкусом, которым нередко обладали ноги Сусанны или Катьки, после полного учебного дня, когда они, наконец, добирались до меня и моего рта. - Я знала, - вновь проговорила Вика. - Вот так! - комментировала она мои действия. - Возьми в рот, - и я брал, заглатывая пальчики поглубже, нежно посасывая их, когда Вика сама пыталась загнать их, как можно дальше, практически лишая меня кислорода. - Соси, соси! - так продолжалось около пяти минут, как вдруг за дверьми в раздевалку, раздались тяжёлые шаги, при том я этого не услышал, будучи всецело увлечён Викиными ногами, однако, она это услышала и, вырвав свою ступню из моего рта, проворно сунула её в туфель, одновременно проделывая то же самое и со второй стопой. Мне же осталось лишь скоро подняться и уронить свой зад на стул. С загадочной улыбкой, в гардеробную вошёл наш классный руководитель Василий Дмитриевич: - Дежурим, - констатировал он. - Так точно, - отдала ему честь, сделавшая невинное лицо, Вика. - Ну, ну, - довольный проверкой сказал он и вышел. - Уф, - выдохнула Вика, - чуть не попались! - не услышав же ничего, кроме моего молчания, она вдруг резко встала и, шагнув вплотную к моему стулу, крепко и больно взялась за мои плечи и, сдвинув меня, не сопротивлявшегося, со стула, поставила на колени, торжественно глянула на меня сверху и прижала моё лицо к своему кожаному паху, где я, прижавшись, как можно крепче, попытался ощутить какой-нибудь запах, однако, нашёл лишь дух кожи. Я взялся за ремень её джинсов, но она остановила меня: - Не здесь! - неожиданно она больно ухватила за мои волосы и двинулась туда, где я нередко бывал с Катькой и известно что там делал, волоча меня за собой, не давая подняться с колен, вызывая резкую боль возмущённых волос, заставляя, одним словом, ползти за собой. Вскоре мы были там, где я уже не раз бывал.., а в общем - не будем повторяться -, там Вика остервенело спустила свои кожаные штаны, обнажив великолепную оттопыренную задницу и спрятанную под аккуратным небольшим островком волос вульву, к которой я был незамедлительно привлечён и под блаженный шёпот Виктории: "Я знала...", взялся за обычное дело, которого, в силу изложенных обстоятельств, был пусть не надолго, но лишён. - Лижи! - захрипела Вика. - Вылизывай! - и я лизал, шныряя языком в её междуножье, целуя её передок так страстно, как, мне думается, не целовал ни передок Катьки, ни куньку Сусанны..." - Подожди! - вдруг зашипела Вика, при том её задница отпрянула от моего лица в сторону. Она ухватила
