ладонью конвульсивно дернулись.
-Больно? – спросил Дима, вопрос получился двусмысленным, он даже сам задумался, о чем хотел узнать, задавая его, толи о душевном состоянии Эрика, толи о его телесных ранах. Одно он знал наверняка, этого Рик ему уже не простит, даже у любви есть свои границы, которые нельзя переступать, а сегодня он перешел Рубикон, обратного пути больше нет.
-Отпусти, - послышался хриплый шепот.
Рик повернул к нему голову и посмотрел в глаза. Дима даже вздрогнул, столько боли отпечаталось в этом его взгляде, столько страдания и обиды.. Глаза Эрика блестели от невыплаканных слез, которые он так и не проронит, Дима это знал. Не было ненависти в его взоре, а только сильная боль, боль от которой было трудно дышать, которая давила, как огромный камень на грудь, это была боль от предательства любимого человека.
-Ты сам виноват, - начал, было, Дима, - Если бы ты не…
-Отпусти! - выкрикнул Эрик, прервав его на полуслове, и отчаянно дернулся.
-Перестань, если бы ты…
-Отпусти, отпусти, отпусти! - закричал Рик и снова начал дергаться с удвоенной силой, разрывая мясо на своих запястьях.
Дима испугался, видя такую реакцию Эрика, ему показалось, что сегодня он окончательно его сломал. Рик дергался так сильно, что мог переломать себе руки или нанести сильные увечья. Дима накинулся на Эрика и с силой прижал его к кровати, не давая пошевелиться, от страха его самого заколотило, он наклонился к лицу Эрика, заглянул в его большие безумные глаза и закричал дрожащим голосом:
-Прекрати, слышишь, перестань! Я расстегну наручники, только перестань, ты себя покалечишь!
Эрик как-то безнадежно дернулся еще раз и затих, его мощная грудь вздымалась от предпринятых усилий, а лицо сильно побледнело. Дима соскочил с кровати, достал ключи и быстро отстегнул ноги Рика, которые тоже были растерты и окровавленные руки. Эрик сполз на край кровати, и сел спиной к Диме свесив ноги, которые сильно затекли. Ему очень хотелось встать и убежать отсюда, убежать от Димы, от своего стыда и позора, от этой проклятой любви к этому ублюдку, но в ноги будто впились тысячи иголок, он не мог подняться.
Дима стоял и молча смотрел на спину Эрика, на широкий плечи, которые как-то ссутулились. Ему вдруг захотелось извиниться, когда он задумал проучить Рика, то не предполагал, что все так получится. Ему и в голову не приходило, что, во-первых, это так сломает Эрика, а во-вторых, что он будет жалеть о том, что сделал. Единственный грех Рика был в том, что он влюбился не в того человека и сейчас сильно поплатился за это.
Эрик неуклюже поднялся, и едва передвигая ноги, побрел к стулу, на котором валялась его одежда. Дима подошел и попытался помочь ему дойти, но Рик оттолкнул его.
-Вызвать тебе такси?
Молчание. Эрик трясущимися руками натягивал джинсы на крепкие, золотистые от загара бедра.
-Если хочешь, я сам тебя отвезу.
Молчание. Рик никак не мог справиться с молнией и пуговицей.
-Эрик скажи что-нибудь.
Молчание. Рик натянул футболку, запачкав ее кровью, и побрел, держась за стенку к двери.
-Эрик, ты один не доедешь. Может отвезти тебя в больницу?
Молчание. В прихожей Эрик обулся и попытался подняться. В глазах у него потемнело, и он чуть не упал, но вовремя схватился за стену и с трудом выпрямился.
-Эрик?
Тишина в ответ. Казалось, Рик проглотил язык, он бесконечно долго смотрел в лицо Диме, ничего не говоря, просто стоял и смотрел своими потемневшими от боли глазами, как-будто пытался найти в нем подтверждение того, что это лишь дурной сон, что такого не могло случиться на самом деле, что он не мог с ним так поступить. И Дима вдруг почувствовал себя безгранично виноватым под его взглядом. Эрик, друг детства, лучший друг, с которым он делился своими тайнами, который так опрометчиво признался ему в любви, который терпел все его выходки в надежде на взаимность. Сейчас он стоял молча с бледным лицом, по его пальцам стекала кровь, капая на паркет, и между ними была пропасть, которую Дима вырыл сам. Эрик открыл дверь и, выйдя, осторожно притворил ее за собой.
Когда Эрик приехал домой то первым делом пошел в ванну, стоя под душем, он с усердием начал тереть себя намыленной мочалкой, едва не сдирая кожу, не чувствуя боли. Ему хотелось вымыться дочиста, отмыться от всего этого. Он тер себя снова и снова, пока вода под его ногами не стала розовой от крови. Рик вымылся и, обмотавшись полотенцем, пошел на кухню за аптечкой, ему необходимо было наложить повязки на раны, пока он не умер от потери крови. Эрик достал бинт и, обрезав, положил перед собой на стол кусок белой ткани. «Белый, какой же он белый!» - пронеслась у него в голове первая мысль за все то время, что он находился дома, все, что он делал до этого, как сюда доехал, было для него, как в тумане. Вдруг Рик почувствовал сильнейший спазм в желудке и волну жара, распространившуюся по телу, горький ком подкатил к горлу, он упал на колени посреди кухни и его начало неудержимо рвать.
Когда желудок, наконец, успокоился, Эрик тяжело привалился к стене и несколько раз глубоко вздохнул. Тело покрылось испаренной и его все еще сильно подташнивало, он попытался подняться, но казалось, силы покинули тело.. Страх, нервное напряжение и потрясение, обида и разочарование, все эти эмоции стянулись в нем в тугой клубок, и вылились в эту странную реакцию организма на произошедшее.
Сидя на лекции, Дима измученно уставился на профессора, который распинался у доски, рисуя формулы одну за другой. Он уже исписал пол тетради, конспектирую, какие-то функции, функций-функций, и ни черта не понимал о чем собственно идет речь. Эрика не было на занятиях уже две недели, от его матери он слышал, что тот не выходит из дома. Спрятался в своей норе и не желает показываться на глаза, зализывая раны. Дима скривился. И чего он столько думает об этом идиоте? Ну, подумаешь, объездили, пацана.
Да он должен был его поблагодарить, за то, что Дима помог ему, наконец, с целкой своей расстаться, да еще такую шлюху ему подогнали, что хоть самому на нее лезь. Быть может он станет гетеро после всего случившегося. Но тут Диму снова укололо чувство вины, и он подумал, что как бы Эрик после такого опыта вообще импотентом не стал. Он представил себя на его месте и поежился. Нет, он ни за что на свете не хотел бы расстаться со своей невинностью под крики толпы, звон бокалов с пивом, хруст попкорна и вспышки камер, при таком количестве свидетелей. Он вспомнил свой первый секс. Было лето, она, его одноклассница, они на берегу реки, звездной ночью и на сотни метров никого. Это было в миллионы раз приятнее чем, то, что он устроил Эрику. Но дело было сделано и Диму не должно было волновать, что там чувствует и думает по этому поводу этот дурачок Рик, но его это волновало, причем очень сильно.
Эрик сидел в кресле в зале, вечерело, и в комнате собрались сумерки. Ему казалось, что он уже прирос к этому креслу за две недели. Там за окном бурлила жизнь, люди бегали туда сюда, а здесь, в тишине в его квартире, время останавливалось и можно было представлять, что все по прежнему и ничего не случилось, что все это дурной сон. Звонок в дверь вывел Рика из оцепенения, он вскинул голову, но не поднялся, чтобы открыть. Снова раздался звонок. Рик отвернулся. Опять настойчиво позвонили. Эрик сжал зубы, ему никого не хотелось видеть. «Дзинь» Проклятье! Рик вскочил и горя негодованием направился к двери, кто бы там не пришел сейчас, он получит по полной и забудет сюда дорогу. Эрик повернул ключ и широко открыл дверь и тут же застыл от изумления, а затем выдохнул:
-Каро?
-Привет сладенький! Чего так долго не открывал?
Рик, попытался закрыть дверь перед ее носам, но она успела наполовину прошмыгнуть в квартиру и он придавил ее. Девушка запищала, а потом начала ругаться и настойчиво ломиться в его квартиру. Наконец он перестал давить на дверь, и она ввалилась в прихожую без разрешения.
-Дурак, ты меня чуть не раздавил, а если бы я руку просунула? Ты бы мне ее сломал идиот несчастный.
-А нечего свои конечности в чужие двери совать, - с раздражением ответил Эрик, - Что тебе нужно?
Каролина не ответила и прошла в его квартиру. Довольно милую, чистую и уютно обставленную. Девушка плюхнулась в его кресло и включила свет. Эрик следовал за ней по пятам.
-Знаешь, это превзошло мои ожидания, атмосфера прямо,
