между бёдер, а она привставала с табуретки, стояла, чуть расставив, согнув в коленках ноги, позволяя добраться ему до заветной цели. Пальцы любовника проникали во чрево, ласкали половые губки, клитор. А она только томно постанывала:
«Петя, ну прекрати, что ты делаешь. У тебя же есть жена, ты её любишь, я так не могу. Оставь меня, я не хочу»
Петя, молча сопел, покрывая поцелуями её грудь, а пальчики залезали все глубже внутрь животика. Он уже трудно соображал от алкоголя и близости возбужденной, такой доступной женщины. А она все хихикала и все больше прижималась к нему, все шире расставляла ноги шепча:
«Ну что ты делаешь? Прекрати сейчас же. Отпусти меня, у меня же взрослые дети. Вдруг сейчас придут»
Она стала отстраняться от него, сводить ножки, пытаться освободиться от крепких, ласковых рук. Но его уже было нельзя остановить:
«Лариса, какая ты прелесть. Я, просто умирая от тебя…»
Он обнял её, сильно прижал к себе, развернул спиной, обхватил голый животик, начал наклонять на стол. Она не заставила себя долго упрашивать, покорно легла на холодный пластик, с задранной на спину подолом халатика, оттопырив попку, подставив спасителю обе дырочки в его полное распоряжение, таинственно произнеся:
« Только не кончай туда, пожалуйста»
«Разбежался не кончать туда.. Нашла лоха. Пить так пила, а кончать я тете должен», - с ехидством подумал он.
Он даже и не думал выполнять её просьбу, напротив, желал самке излить во влагалище своё семя. Но у него, что-то, как назло это не получалось. После длительной, судорожной возни, его член наконец-то разрядился в её чрево. Не успел он кончить, как заскрежетал входной замок, это пришли дети со школы. Лариса испуганно дернулась. Ей было бы очень стыдно, если они застанут её за этим занятием.
«Ну, ладно, спасибо что спас, давай, иди, то твоя, если узнает, что ты был у меня, то будет крику на весь дом. Выход знаешь где, провожать не буду», - произнесла она на прощание.
«Закройте за дядей Петей дверь!», - крикнула она сыновьям, раздевающимся в прихожей, прикрывая ладонью промежность, скрывая следы преступления, чтобы не капала на пол сперма и шмыгнула в ванную комнату, закрыв на крючок за собой дверь.
Лариса лежала в наполненной до краев ванне, наслаждаясь тем, как горячая вода разгоняла кровь, приводила её, в более нормальное состояние. Она лежала и пыталась вспомнить последовательность событий вчерашнего дня, но они не как не хотели связаться в единое целое. Как она шла домой, цепляясь за перила лестницы, как дети открыли ей дверь, как вошла, но как она могла раздеться, она никогда не оставалась полностью голой. Даже ложась дома спать, трусы и ночная рубашка были неотъемлемой частью её гардероба.
Когда ею пользовались мужчины, то она приспускала трусы до колен, но, в крайнем случае, позволяла их снять, но засовывала их куда-нибудь в карман или оставляла на одной ноге, придерживая рукой, чтобы они были при ней, всегда могла их одеть.
Иногда бюстгальтер, кофточку, но это было очень редко, как говориться, «по большой любви» и не для всех, а вот так чтобы раздеться полностью, такого еще никогда не было. Да уже ей и стыдно было показывать своё не молодое тело, дряблую грудь, покрытую растяжками, промежность, заросшую густой растительностью, которая переходила на внутреннюю сторону бедер. Это раньше она следила за собой, могла с удовольствием показать точеную фигурку, налитые белоснежные груди.
Но вспомнить она ничего не могла. Эта неизвестность щекотливого положения заставляла напрягать и напрягать память, но результата не было.. Кто вчера приходил к ней, как она так безрассудно могла повести себя. Она только в редких случаях пускала к себе в дом кого-нибудь, да и то днем, когда дети были в школе.
«Лишь бы дети не видели меня в таком виде. Что они тогда обо мне подумают. Надо себя аккуратней вести. Их, наверное, вечером дома не было, ушли гулять. Мужики же не могли меня при них использовать, как хотели. У них же совесть есть, наверное, да и побоялись бы при детях», - успокаивала она себя.
«А использовали они меня вчера не плохо», - с некоторым приятным чувством подумала она, трогая рукой гениталии. Руки как-то сами собой начали ласкать их, теребя и перебирая складки половых губ.
Лариса от удовольствия закрыла глаза стараясь вспомнить, кто вчера с ней был. Разум не помнил, а тело потихоньку начало вспоминать. Она ощутила такой секс, которого у неё давно не было. Её вчера имели с какой-то любовью, огромным желанием, страстью. Да и долго, очень долго, по сравнению с её «друзьями-собутыльниками».
Их вялые члены не всегда могли преодолеть сопротивления её сфинктера. Не потому что она сжимала его, а в силу их половой слабости. А вчера её буравили стальными стержнями, не знающими препятствий.
И вот уже перед её глазами проходит воспоминание о том, что крепкие мужские руки, держа за бедра, нанизывают её на стальной стержень. Как сначала больно, а потом приятная истома разлилась по всему телу. Как молнии оргазма пробежали по нему. Ей даже стало несколько стыдно за её тело, за волосатое, заросшее влагалище, за волосы, торчащие из подмышек.
Видимо с тайной надеждой на повторную встречу с замечательными любовниками, она приподнялась и достала с полочки маникюрные ножницы, бритвенный станок оставленный её бывшем мужем, которым никто с того времени не пользовался. Обстригла длинные волосы на лобке, промежности, затем намылив подмышки, лобок, начала подбриваться. О, чудо, в станке было еще нормальное лезвие.
Не прошло и двадцати минут, как не только подмышками не было волосиков, но и лобок блистал девственной белизной с маленьким хохолком волосиков, а из мясистых валиков больших половых губ торчали малые, не скрываемые, как ранее густой растительностью. Лишь небольшие клочки волосиков, оставленные неумелой рукой, пытались скрыть эту красоту.
Она провела рукой по голенькому влагалищу, и приятная истома желания разлилась по всему телу. После вчерашнего приключения, что-то произошло с ней, но, что, она не могла понять. Чувство полученного оргазма оставалось с ней до сих пор.
«Ну, кто же это был?», - судорожно пыталась она вспомнить, подсознательно понимая, что это был не просто секс, а секс наполненный чувством любви и преклонения перед ней.
«Да, причем он был не один. Сколько их было?»
И вдруг её как током поразило:
«Я же не убрала простынку всю в сперме. Вдруг в комнату зайдут дети! А вдруг они вчера заходили и всё видели?»
Эх, знала бы она тогда, что произошло с ней и что её сыночки не ходили сегодня в школу, а целый день, сидя за гаражами, обдумывали, как быть дальше с матерью, что с ней делать. То, что они и дальше должны обладать ей, у них никаких сомнений не было. Но как это сделать? Она же не согласиться стать наложницей добровольно для своих детей.
Быстро выскочив из ванны, накинув на мокрое, голое тело халатик, она пошла в комнату, убирать следы, оставленные ею и её друзьями.
Пробегая мимо кухни, она услышала голос старшего сына:
«Мама, чай пить будешь?»
«Да, сейчас сыночек, только постель уберу. Наливай»
Быстро убрав следы преступления, она застелила диван покрывалом, и как ни в чем не бывало, пошла на кухню, предварительно надев трусики и застегнув булавкой на груди халат.
Сыновья знали, что мать с похмелья пьет крепкий чай. Но за отсутствием его сгодился и дешевый из пакетика, приправленный доброй порцией снотворного, найденного в материнской аптечке еще вчера.
Им ужасно хотелось повторить вчерашнее приключение, но ждать пока мать напьется до бесчувствия, они не хотели.. На водку денег не было, да и будет ли она пить – это вопрос, а чай со снотворным, то, что надо.
Не прошло и десяти минут, после выпитого чая, как Ларису что-то начало клонить в сон. Да, она очень устала, надо немножко отдохнуть, да и состояние не очень хорошее, после выпитого вчера. Приняв таблетку успокаивающего, она пошла к себе в комнату:
«Я отдохну немножко, а вы тут приберите в комнате, а то совсем разленились. И никаких гулянок. Сделаете уроки, проверю, а там посмотрим»
Так, не переодеваясь и не расстилая постель, положив подушку на диван, укрывшись пледом, она пров
