писец! - Никита зашевелился, пытаясь столкнуть Андрея с себя. - Давай, бля... я тебя тоже... так же... в жопу, Андрюха... в жопу, бля! Давай..." "Никита... - Андрей, благодарно целуя Никиту в губы, рывком извлек из Никитиного зада потемневший опухший член и, оторвав своё тело от тела Никиты, тут же потянулся рукой за салфеткой. -
Ты меня тоже... так же, Никита... обязательно!" Андрей извлёк из Никитиного зада член, и мышцы Никитиного сфинктера тут же сомкнулись, как если бы вообще ничего не было... и только изрядная порция Андреевой спермы, оставшейся в теле Никиты после извлечения члена, теперь могла бы со всей неоспоримой очевидностью подтвердить-засвидетельствовать только что произошедшее анальное сношение с Никитой в пассивной роли, - опуская ноги, трахнутый в зад Никита с чувством блаженного облегчения вытянулся на постели в полный рост... и хотя Андрей, как всякий другой индивид мужского пола, сразу после оргазма почувствовал телесную опустошенность и внутреннюю апатию, тем не менее он вновь потянулся за вазелином, видя, как Никита, движимый естественным стремлением удовлетворить собственное сексуальное желание, тут же стал нетерпеливо приподниматься, чтобы занять место Андрея; "Давай, Андрюха... я тебя в жопу!" - пьяный Никита, шестнадцатилетний школьник-одиннадцатиклассник, никогда не думавший до этой ночи о какой-либо "голубизне", хотел удовлетворить с Андреем свое сексуальное желание точно так же, как это только что сделал Андрей с ним...
"Давай, Никита... давай! Я разве против? Долг платежом красен!" - рассмеялся Андрей, меняясь с Никитой местами... ему, Никите, было плевать, какими словами обзывают анальное траханье между парнями разномастные штатные моралисты и прочие самодеятельные энтузиасты, с подозрительной озабоченностью обличающие однополый секс на всяких-разных интернет-форумах и прочих площадках публичной коммуникации, - шестнадцатилетний Никита, не голубой и не гей, хотел кайфовать-трахаться, справедливо полагая, что секс с парнем может быть ничем не хуже секса с какой-нибудь девчонкой; собственно, он даже не думал об этом - он, будучи пьяным, это понимал-чувствовал интуитивно, без какого-либо анализа всех "за" и "против", - "надстройка" у Никиты была нейтрализована алкоголем, а потому возбуждённый Никита руководствовался исключительно "базисом" - желанием, напрочь лишённым умозрительного истолкования.
Андрей сам смазал вазелином сочно пламенеющую головку Никитиного члена - горячего, длинного и толстого, твёрдого, как скалка... и дело было совсем не в том, что "долг платежом красен", а дело, прежде всего, было в том, что секс "а одни ворота" был для Андрея половинчатым, не приносящим полного - абсолютного - удовлетворения; и потом... явная неопытность Никиты, его неумелость вкупе с непосредственностью, с искренностью проявления напористого желания не могли оставить Андрея равнодушным в плане чисто человеческом, а не только партнёрском,
- Андрей, искренне благодарный Никите за эту спонтанно случившуюся ночь кайфа, хотел, чтоб Никита в эту ночь точно так же остался всецело удовлетворённым и довольным... запрокинув ноги вверх - прижав колени к плечам, Андрей сам - своей рукой - направил Никитин член в своё смазанное вазелином очко, и... не успел Андрей попросить-предупредить нависшего над ним Никиту, чтобы тот, вводя член, был помедленнее, как от чувства мгновенной заполненности у Андрея спёрло дыхание,
- Никита, едва Андрей успел отвести от его члена руку, буквально ворвался в Андрея - мощным рывком вломился, в одну секунду утопив свой немаленьких размеров член в анусе Андрея до самого основания... так Андрею не вставлял ещё никто! "Ой, бля... Никита! - дёрнувшись всем телом от опалившей очко наждачной боли, Андрей на мгновение закусил губу. - Осторожней, Никита! Очко мне порвёшь! Осторожней..." Андрей дважды произнёс-выдохнул "осторожней", но эти просьбы была тщетными - Никита не услышал Андрея, а если и услышал, то не понял, не осознал, о чём Андрей его просит, - смазанный вазелином член впритирку вошел, втиснулся в туго обхватившее, жаром обжимающее отверстие Андреева зада, и Никита, вмиг ошалевший от пронзившего его наслаждения, тут же энергично задвигал бёдрами - мощно заскользил членом в Андреевом теле...
Ах, какой это был кайф! Фантастический кайф ощущал шестнадцатилетний Никита, впервые вставивший свой член в очко, и Андрей, невольно смиряясь с Никитиной страстью, стал пытаться переориентировать своё содрогающееся от толчков тело с ощущения боли на ощущение удовольствия, - он, Никита, был неумел, и в этой своей неумелости он, Никита, был неуёмен... это лишь старые девы обоих полов, сладострастно согревающие души - и руки? - нагнетанием педоистерии, способны представлять шестнадцатилетних парней как ничего не смыслящих в сексе детишек, растлеваемых коварными дядями-извращенцами, а в жизни реальной в шестнадцать лет многие "детишка" трахаются так, как иным извращенцам в тоге борцов за нравственность даже не снилось, - жизнь реальная и жизнь, изображаемая в телеящике, часто не имеют ничего общего... это к тому, что Никита, шестнадцатилетний одиннадцатиклассник, драл Андрея так, что Андрей, студент пятого курса, едва успевал подмахивать...
кончил Никита, содрогаясь всем телом - горячо дыша приоткрытым ртом: он выпустил из себя струю сперму, и ещё одну струю, и ещё одну... и это притом, что до секса анального он успел получить завершенное удовольствие от секса орального, - ни одна, даже самая сладкая мастурбация, неизменно заканчивавшаяся оргазмом, ни шла ни в какое сравнение с ощущениями, полученными Никитой от секса с Андреем!
Извлекая член из Андреева зада, Никита пьяно рассмеялся: "Андрюха... где тряпка? Дай, бля, мне тряпку - я хуй вытру... это писец, Андрюха! Полный писец..." Андрей, подавая Никите салфетку, не сдержал улыбку - спросил, хотя ответ для него, для Андрея, и так был очевиден: "Что, Никита... понравилось? Ты этого хотел?" Хотя, как сказать... это было два разных вопроса: "понравилось" и "хотел э т о г о". И хотя Никита в самом начале хотел не э т о г о, а хотел трахаться с блондинкой или брюнеткой, то есть даже в качестве допустимого варианта никаким образом не предполагал голубого секса с Андреем, тем не менее он, Никита, был сексуально удовлетворён, а потому, не вдаваясь в уточнения, ч т о он х о т е л и ч т о п о л у ч и л, ответил с чувством полной уверенности - абсолютной удовлетворённости: "Ну, бля... наебался сегодня - аж хуй опух... классно, Андрюха... клёво... писец!" "Никита, не матерись..
- Андрей, поднимаясь с постели, с улыбкой протянул Никите руку. - Вставай... пойдём, Никита, сходим под душ - обмоемся малость... давай мне руку!" "Хуля нам обмываться? Андрюха, я всё... я спать буду - я наебался... спать хочу!" - Никита, откинувшись на спину, закрыл глаза. "Никита, давай... под душ - на одну минуту... вставай!" - Андрей, приподняв Никиту за плечи, легонько потряс его, не давая ему уснуть... кое-как Никита поднялся, уже явно ничего не соображая - засыпая на ходу, - под душем, прижимая безвольное тело Никиты к себе, Андрей быстро, но тщательно подмыл ему очко, промыл опухший член, тяжелым маятником болтающийся из стороны в сторону... держа Никиту одной рукой поперёк груди - прижимая его к себе, Андрей быстро и тщательно подмыл сзади-спереди себя.
"Никита... что - завтра будем ещё?" - проговорил Андрей, вытирая Никиту с головы до ног мягким махровым полотенцем; тело у Никиты, стройное и ладное, было цвета золотистого майского мёда, и только попка была матово-белой, да белыми были неширокие полоски на бёдрах, не загоревших летом под плавками... "Что будем? Я спать хочу... спать я буду!" "Не сейчас, Никита... завтра... будем трахаться завтра ещё?" "Легко! И завтра... и послезавтра... я тебя в жопу... ты меня в жопу... завтра... и послезавтра... в жопу тебя... легко!" - отозвался Никита, с трудом шевеля заплетающимся языком...
Никита уснул сразу же - мгновенно, едва Андрей довёл его, точнее, дотащил до постели; Никита уснул - провалился в забвение сна, чтобы, проснувшись утром... чтобы, проснувшись утром, ничего не вспомнить... бывает же так! А сам Андрей кончил ещё раз, причём произошло это спонтанно... видя, что Никита уснул, Андрей отнёс в ванную простынь с разводами спермы, которую Никита вылил изо рта, затем заглянул в холодильник, соображая, что они завтра будут завтракать, а когда вернулся в комнату и посмотрел на Никиту, член у Андрея вдруг стал подниматься сам собой - совершенно непроизвольно, непреднамеренно,
- Никита лежал на животе, обхватив руками подушку, разведя в стороны стройные ноги, и был он на нежно-бежевом фоне простыни подобен сладкому сну о сбывающихся надеждах: Никита, в контурах тела которого органично соединилось ещё окончательно не ушедшее, не размывшееся возрастом отрочество с уже зримо обозначившейся, начавшей набирать силу будущей элегантной мужественностью, лежал на Андреевой постели, раздвинув ноги, отчего ягодичная щель была чуть приоткрыта - маняще соблазнительна изящной округлённостью, упирающейся в промежность, неброско поросшую черными волосами... ягодицы у Никиты - молочно-матовые на нежно-золотистом фоне остального тела - были небольшие и вместе с тем сочно-округлые, налитые манящей спелостью... к таким ягодицам хотелось прижаться, прикоснуться - ощутить ладонями их упруго-сочную мягкость, и Андрей, чувствуя невольное возбуждение - любуясь Никитой, опустился на край тахты...
"Никита... - прошептал Андрей, наклоняясь над Никитиным ухом. - Ты уже спишь, Никита?" Вопрос был риторический -
