Верно, – согласилась я. – И без тебя бы исход был точно таким же.
– Но я, как ни странно, жалею, что именно ты проявила инициативу, – неожиданно продолжал он. – Такую, как ты, я бы с удовольствием соблазнил. Правда, тогда и прощения мне не видать… Извини, что это говорю… Ладно, пойду я, пожалуй.
– Куда это ты собрался так скоро? – недовольно запротестовала я. – Может, я на тебя всё ещё в обиде. Кажется, я тебя не прощала. Но у тебя есть возможность загладить вину. Если загладишь меня до оргазма. И не до одного…
Он нерешительно улыбнулся.
– Так ты не против?..
– Ну да, будешь тут против! – фыркнула я. – Пришёл к шлюхе и спрашивает её согласия на секс. Ну, дела! Хотя… Твоя деликатность делает тебе честь. И ты заслуживаешь даже большего, чем остальные…
– Тогда… Разрешите приступить?
– Давай уж, – великодушно разрешила я. – Предоставляю полный доступ. Между прочим, если бы не тратил время на глупые разговоры, давно мог приступить. А кроме того, я тебя окончательно прощу, если ты будешь ко мне приходить. Хотя бы раз в неделю, не меньше. Обещаешь?
– Клянусь! – с готовностью откликнулся сосед.
И сдержал клятву.
(Так я, пусть и с опозданием, но всё же заполучила его в сонм своих многочисленных любовников, пусть и платных. Это было важно для меня: ведь с него-то всё и началось, что напоминало мой первый день здесь, освежало восприятие… Да и как мужчина был хорош. Какой-нибудь женщине с ним повезёт…)
…
Подход к сексу как к возвышающему ритуалу сильно повлиял на меня, и я старалась по возможности создавать „правильную“ атмосферу. Похоже, это удавалось, по крайней мере если судить по моим ощущениям. Моя деятельность не оставляла в душе неприятного осадка. Теперь я уже не воспринимала наше заведение притоном, как поначалу… Главное в любом, а тем более в таком, занятии – избегать пошлости. И я всё более проникалась духом, культивировавшемся в нашем борделе. Это было нечто необычное: сочетание высоких устремлений с развратностью и похотливостью. Отсюда возникали значительные напряжения, душа испытывала одновременное тяготение к разным полюсам, и жизнь казалась насыщеннее…
Вскоре после начала я стала замечать, что теперь получаю от секса всё более острое удовольствие, каждый раз был для меня как первым. Это было отлично, потому что исключало приедаемость. Такого наслаждения не доводилось испытывать даже с мужем, а ведь он, как уже упоминалось, был выше всяких похвал… Возможно, отчасти новый подход влияет? (Хотя и раньше я не превращалась только в самку, жаждущую соития, а всегда оставалась женщиной.)
Я столь усердно выполняла свои новые обязанности публичной жены, что не менее раза в неделю получала „премию“, то есть возможность поработать лишнюю смену. И это ничуть не утомляло, наоборот, ещё больше взбадривало… То есть я полностью вжилась в роль шлюхи, как будто всегда ею и была. А может, и была?..
Как и предупреждала мадам, нередко приходилось работать на выезде: на днях рождения, мальчишниках, вечеринках, и, разумеется, бывало, эти интересные мероприятия проходили в ресторанах или офисах. Да и если меня заказывали на дом, перед этим тоже иногда приглашали в ресторан, получалась этакая имитация обычного свидания. И тут проявилась сложность с одеждой. Я могла одеваться только „неприличным“ образом. Никаких вечерних платьев и прочих пристойных нарядов я носить не могла. Да не то чтобы надеть – мне не удавалось даже дотронуться до мало-мальски приличной одежды, иначе сразу же начинало трясти, как под высоким напряжением. Здесь это не имело значения: я одевалась „безопасно“, да и раздевалась прежде, чем возникали нежелательные сигналы. А как в подобном виде появляться на людях?.. Но деваться было некуда, пусть смотрят на меня такую… Чего уж теперь стесняться. Удивительно, что это меня беспокоило даже при теперешнем статусе… Впрочем, как выяснилось, вполне можно обойтись и неприличной одеждой. Я сперва боялась, что в ресторанах на меня будут коситься (это если вообще впустят), но, как ни странно, никто не обращал особенного внимания. Видимо, подобные посетительницы были там в порядке вещей…
Та же история была и с причёсками. Как вы уже знаете, в самом заведении их делать не разрешали, но за пределами – пожалуйста. И многие девушки этим весьма пользовались. Но только не я. Не то чтобы я так уж этого хотела, но всё-таки приятно было бы иногда разнообразить, соорудить на голове нечто затейливое, занимательно-красивое. И потом медленно распускать волосы перед млеющим от вожделения мужчиной, взывая к его первобытным инстинктам… Но от этого пришлось отказаться. Мои своенравные рыжие локоны решительно не желали быть собранными хоть бы даже в простой хвост.
Когда я попыталась, то ничего из этого не вышло: резинки лопались, заколки и зажимы ломались, ленты рвались или сползали, буквально стряхивались… Однажды я решила проявить характер и насильно стянула шевелюру в пышный хвост, употребив несколько особо прочных лент и завязав так, чтобы они наверняка удержались. Они-то выдержали, но я физически чувствовала, как волосы распирают преграду, чтобы неодолимым потоком вырваться на свободу. От этого их настойчивого стремления у меня вскоре разболелась голова, и пришлось распустить их привычной непокорной массой. Добились-таки свободы.
„Вот так вот, – с усмешкой подумала я. – Дожили. Приходится идти на поводу у собственных волос…“ Моя суть выражалась в их состоянии. Да и от причёсывания особого толку не было – хватало ненадолго, а потом они вновь проявляли свой буйный нрав, придавая мне ореол постельной доступности… Так и пришлось всегда носить волосы распущенными. Но не жалею – ведь это так естественно, особенно для такой, как я…
…
И вот пролетел год… Читатели извинят меня, что я не описываю этот период во всех подробностях, поскольку многие мужчины их и так знают (для этого даже не обязательно посещать подобные места), а женщины при желании могут и сами оказаться на моём месте или вообразить достаточно близко к правде. Да и вообще полезно немного потренировать фантазию. Кроме того, подробности заняли бы слишком много места и не передали бы всего, что я ощущала, поскольку слова тут недостаточны. Моя жизнь была подобна сказке, которую пером не описать. Без преувеличений скажу, что это было самое насыщенное время в моей жизни, если иметь в виду половую.
В тот день утром меня вызвала мадам. Мы с ней прекрасно ладили, даже сдружились за это время, что неудивительно, поскольку она ко всем умела найти подход.
Я вошла к ней, не подозревая о причине. Честно говоря, я вообще не помнила, какое сегодня число. А зря. Оказалось, весьма знаменательное…
Она приветствовала меня с немного грустной улыбкой и тут же огорошила:
– Ну, милочка, собирайся. За тобой скоро придёт твой любимый.
– Кто придёт? Куда собираться? – искренне удивилась я.
– Домой. Куда же ещё?
– Мой дом здесь, – возразила я. – А из прежнего… меня выгнали. Если и отсюда выгонят, куда же мне?..
– Тебя не выгнали. И отсюда никто не выгоняет. Просто положенный год истёк.
И тут я вспомнила… А печать? Мадам подтвердила:
– Печать на твоей шее исчезла. У тебя больше нет права находиться здесь. Иначе у меня могут быть неприятности… Разве ты этого хочешь?
– Нет, конечно, нет! – поспешила я заверить хозяйку. – Но… просто это так неожиданно… Не хочется уходить, если честно. А муж-то согласен принять меня назад? Особенно после всего, что было?
– Так он ведь сам тебя сюда пристроил, на тебя пенять ему не за что. И вскоре появится, тогда и убедишься. Кроме того, – мадам лукаво подмигнула, – кто тебе мешает вскоре снова очутиться тут на совершенно законных основаниях?
Ну, точно! Как же я не подумала…
– Спасибо, что напомнили! – весело сказала я. – Так что вы уж не спешите вселять другую в мою комнату!
– Да нет, не собираюсь! – в тон мне ответила она. – Но и тебе спешить не надо. Вы уж там с мужем разберитесь в своих делах… сердечных и не только. Он будет ждать внизу. Не заставляй его волноваться… и не слишком вини. Да, и возьми вот это.
Она протянула мне пухлый конверт.
– Что это?
– Твой заработок.
– Сколько же тут? – изумилась я.
– Ну, а что? За год и должно было набежать. Ты нам такую прибыль принесла, что это недостаточное вознаграждение. Даже несмотря на то, что тут двойная сумма.
– Ну, зачем это… Вы так добры…
– Ты тог
